Слезами Наружу

Размер шрифта: - +

Ромка

РОМКА

**********

 

- Этого не может быть, - выдавил Макс и облизал обветренные пылью губы.

Ромке вновь стало жаль парня. Его жизнь рушилась с каждой минутой всё быстрее и быстрее. Впрочем, чему удивляться. До дерзкого побега из дома Ромка тоже был другим. Эта заброшка меняет всех. И либо ты ломаешься, и она тебя сжирает, либо ты выходишь другим.

Всё, что происходит внутри этих стен остаётся внутри этих стен, но мозги почистить невозможно.

Аномалию с фотографией Ромка не в силах объяснить. Цифры 1906 могли означать что угодно, не только год. В 1906-м даже дедушка Макса ещё не был в проекте. Возможно, это фото сделано не так давно, но почему же тогда Макс о нём не помнит и как оправдать странный факт с порванной штаниной? Совпадение? О нет, господа, в этой заброшке не бывает совпадений, бывает лишь мало бдительности.

Однако этой фотографии вообще могло никогда не существовать. Такой вариант тоже не стоит исключать. Больница легко могла подделать любые факты, чтобы сломить человека. Против этой теории выступало время. В прошлый раз Ромка нашёл фото в таком же столе, а ведь он тогда не знал, ни о будущей смерти родителей, ни о переводе в другую школу, ни о знакомстве с Максом. К тому же, как ему удалось столь детально запомнить снимок после парочки мимолётных взглядов? Последствия шока от смерти родителей?

Руслан Иванович несколько недель правил Ромке мозги, проводя с ним уйму часов сеансов терапии – если вернутся мысли о родителях и Докторе, начинай усердно представлять райские гущи, единорогов, блюющих радугой и какающих бабочками. И труды психотерапевта вроде бы не прошли даром. На первом сеансе Ромка думал, что его уже ничего не спасёт, но к концу второй недели опустевший мир хотя бы вернулся в свои рамки, за что Руслану Ивановичу отдельный респект. Но вот Ромка наступает на порог нового класса, и перед ним – Макс, чьё лицо отбросило мальчика в зловещую ночь смерти родителей.

Спустя какое-то время Ромка даже уговорил себя, что воображение играет с ним злые шутки, а сейчас мальчик сидит над растерзанной ногой самого лучшего одноклассника, который держит в руках фото и карточный домик в его голове, на котором построено представление о мире, теряет в своём фундаменте карту за картой.

- Этого не может быть, - хрипло повторил Макс. – Я тогда ещё даже не родился.

- У тебя дедушка тогда ещё не родился, - буркнул Ромка.

- Но тогда… как… - Макс осторожно поднял взгляд на Ромку и… да, эти глаза. Наверное, любой забитый подросток уровня Ромки на всей Земле мечтает, чтобы на него так взглянул другой подросток уровня Макса. Мольба, страх, апатия. И взгляд вопрошает, дескать: помоги, ты единственный, кто в этом может разобраться.

Подавив в себе яркое желание добить спутника правдой, Ромка соврал:

- Вообще-то, я бы не советовал тебе брать в голову всё, что ты тут увидел.

- Тогда как ты это объяснишь? – в голосе Макса, который минутой ранее называл Ромку уродом, сквозила неприкрытая мольба. Сейчас мелкий хлюпик с косой чёлкой скажет фразу - ключ к разгадке, - которая тут же объяснит всю хренотень, которая вокруг происходит.

И Ромка вздохнул:

- Ну вообще-то, ты мог заметить, что мы блуждаем по коридорам больницы уже не первый час. И пока что мы ни разу не повторились в коридорах. Так вот, эта больница ещё и не такое может.

- То есть?

- То есть, это она сляпала эту фотку, - выдал Ромка одну из своих теорий. – Специально, чтобы сломать тебя.

Макс осмысливал сказанное несколько секунд, а потом задумчиво уставился на фото.

- Думаешь? – спросил он.

Его голос и выражение лица стали вдруг такими тёплыми и уютными, что если бы Ромка сейчас обнял его, погладил по голове и сказал, что всё происходящее лишь кошмарный сон, Макс свернулся бы калачиком у него на груди, засунул в рот большой палец и заснул.

На глазах Ромки внезапно навернулись слёзы умиления, столь легко он позволил себе поддаться мимолётному наваждению. Поэтому мальчик встал и потёр ладони о карманы джинсов.

- Да, чувак, это сраная заброшка, она такая. Здесь главное – не раскисать и идти вперёд. Вот почему я в прошлый раз выбрался. И сейчас должны выбраться мы. Мне вот интересно, что это за дверь. И, возможно, я не ошибаюсь в её предназначении.

Ромка приблизился к резной деревянной двери и приложил ладонь к старому выцветшему лаку.

- Эй, за ней опять сюрпризы? – спросил Макс.

- Да, - кивнул Ромка, прислушиваясь. – И на сей раз приятные.

Мальчик потянул за ручку и выпустил в маленький мрачный вестибюль тёплый свет. Как он и предполагал, за дверью спряталась комната, которые он называл прачечные.

Эта прачечная оказалась маленькой, не больше его комнаты, когда он жил с родителями. На полу имитировала паркет линолеум; обои тёплые, тёмно-фиолетовые; в углу напротив двери стоял стол-комод с фотографиями парочки детей; стену над ним увешивали фотографии, плакаты и даже детский рисунок жирафа; слева – шкаф, а справа – кровать. Чистая, с белыми благоухающими простынями.



Юрий Грост

Отредактировано: 04.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться