Слезами Наружу

Размер шрифта: - +

Кит

КИТ

**********

 

Они шли долго. Петляли грязными коридорами, проходили старомодные вестибюли. И всё это время заброшка не произнесла ни единого звука. Монстры будто вымерли, голоса утихли. Вела Лиля. С отсутствующим лицом она твёрдой походкой бродила по больничным коридорам. Кит молился, чтобы девочка не напутала с дорогой. Постепенно он начал уходить в фантазии о своих действиях, когда окажется снаружи. В голове всплывали образы из прошлой жизни. Среди них не было лишь матери, а если та и появлялась, то из воспоминаний до смерти Эльки.

Мысли привели его к встрече с Сашко в KFC. Слова дяди вдруг обрели вес. Наступает момент, когда человек взрослеет и все эти истории про дворовых авторитетов становятся призрачными, ничего не значащими. Так произошло только что с Китом. Раджа с его историями об убийстве казался куклой, игрушкой на фоне событий, которые происходят тут с Китом. Неужели история с двумя ниферами-жмуриками имела когда-то значение? Неужели мальчик раньше не задумывался, что есть силы страшнее, чем Раджа и его друзья?

- Каша, - прошептал Кит. Мальчик вспомнил историю про бобовую кашу, которую рассказывал Сашко. Только теперь он не видел себя бандитом, который пришёл поесть свою любимую кашу на завтрак, а она оказалась подгорелой. А Кит сердится, встаёт, идёт на кухню и стреляет повару в голову. Нет. Теперь мальчик был этим поваром. У него дома маленький ребёнок, который кричал всю ночь и не дал поспать. Кит встаёт утром, в голове какофония из голосов и мыслей. Он идёт на работу, но его преследует рассеянность. У него список из заказов. Кругом шипят сковородки, булькают супы, дымятся яичницы, и его каша чуточку подгорает. Он отдаёт её какой есть, потому что на стикерах перед глазами ещё масса заказов. А через пять минут в кухню входит парень со стволом и стреляет Киту в голову. Белый свет закончился.

Вот что в этой истории неправильно. Вот, где собака зарыта.

Позади лязгнули металлические двери, и Кит замер на пороге большой круглой операционной. Лиля стояла возле ржавого операционного стола, над которым горела та самая лампа, которую часто показывают в кино: круглая, с тремя отверстиями.

- Где мы? – спросил Кит, неприятно ёжась и приближаясь к девочке. Кафель помещения уже давно перестал сверкать, пол заляпали непонятные серые ошмётки.

Лиля молчала, печально поглядывая на стол.

- Здесь она резала детей, - тихо произнесла девочка.

Спрятавшись за спиной Лили, Кит взглянул на металлический стол. Крупные мурашки внезапно побежали по рукам. Ржавые подтёки, стекающие по ножкам – это бывшая кровь, а серые комочки на столе – плоть человека. В реальном мире их уже давно сожрали бы крысы, а остатки облепили бы мухи, но в этом проклятом месте не жили даже насекомые.

- Кто она? – тихо спросил Кит, и вдруг за дверью, откуда они только что пришли, послышался весёлый женский голос:

- Ну вы как скажете, Иван Семёнович! – Потом раздался смех. Шаги приближались.

Кит затравленно огляделся по сторонам и обнаружил ещё одну дверь в противоположном конце, но её заблокировала большая кушетка на колёсиках. Если её отодвигать, шум поднимется оглушающий. Опасно.

В поле зрения попал древний шкаф с щербатыми деревянными окошками. Схватив отрешённую Лилю за руку, мальчик кинулся к нему.

- Пошли сюда, - шепнул он, открывая дверцы. Внутри на счастье оказалось пусто.

Мальчик забрался и прикрыл за собой дверь. В глазах Лили вдруг вспыхнул интерес, и она прильнула к щербатому окошку. Кит же уселся на маленький ящичек у боковой стены, и обхватил колени руками, стараясь исчезнуть, превратиться в точку, стать невидимкой. Сердце стучало как бешеное.

Дверь операционной с лязгом закрылась. В помещение вошли люди.

- Лиля, - прошептал Кит. – Пригнись! Они могут тебя заметить.

Но девочка упрямо прилипла к окошку, прищурившись, и вглядываясь в происходящее за дверью.

- У нас тут очень запущенная стадия! – воскликнул женский голос, выделяя слова среди общего гула человеческих голосов.

Потом снова невнятица. Лиля поджала губы.

Кит напрягся.

Кашель.

В шкафу пахло пылью, потом и тухлыми яйцами – подсыхала одежда на Ките и девочке.

Уши прорезал душераздирающий крик. От неожиданности Кит всхлипнул и сжал кулаки. Что происходило снаружи? Кого-то оперировали без наркоза? Что же это такое?

Снова крик, переходящий в визг, а потом сливающийся в кашель. Кажется, оперировали ребёнка.

- Лиля, - прошептал Кит. – Что там происходит?

Но девочка молчала. Глаза её остекленели, губы дрожали.

- Она никогда не остановится, - прошептала Лиля.

Кит не выдержал и поднялся. В маленькую щелку между рейками мальчик увидел группу врачей, склонившихся над операционным столом. Слева, лицом к шкафу, высилась фигура рыжеволосой женщины. Она единственная, на ком отсутствовала хирургическая маска. В руках, облачённых в бежевые резиновые перчатки, женщина сжимала длинный окровавленный прут.



Юрий Грост

Отредактировано: 04.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться