Слезами Наружу

Размер шрифта: - +

Максим. 1916

МАКСИМ:

1916

**********

 

Макс в изумлении раскрыл рот. Он оказался в весёлом старинном вестибюле, который пронизывали солнечные лучи. Окна длинные, с белыми рамами, не заколоченные. За ними угадывается зимняя свобода.

- Николай Александрович, я мишуру принёс! Развешивать-то будем-с?

Макс обернулся на голос и увидел широкого человека в свитере, жилетке и старой чёрной кепке. Усы свисали со щёк седой щёточкой. В руках человек держал коробку со сверкающей мишурой. Расталкивая суетящихся детей, к мужчине направился молодой человек в белом халате.

- Заносите в игровую! Да быстрее же! Фотограф уж на пороге!

Мимо Макса пробежал мальчонка лет десяти в джинсовой куртке.

- Лиля! Ты где?!

Девчонка с двумя косичками, стоящая перед Максом обернулась, лишь красные ленточки сверкнули на лету. Наткнувшись взглядом на мальчика, она смущённо улыбнулась и замахала рукой кому-то за его спиной:

- Клава! Здесь я!

Макс обернулся, следя взглядом за девчонкой. Та скрылась в процедурке, дверь в которую распахнулась позади Макса. Чёрт возьми, именно из этой двери мальчик пришёл. Теперь она вела в просторное кафельное помещение, заставленное медицинскими склянками.

- Дети, смотрите, фотограф! – воскликнул мужской голос в толпе.

Макс повернулся в его сторону. Огибая сестринский пост, к игровой суетливо спешил тонкий сгорбленный дядька, сжимая под мышкой внушительный штатив, а в руках держа огромный чемодан.

- Здравствуйте, здравствуйте, - улыбался он, тревожно шаря взглядом по толпе. – Осторожно, мои милые, у меня тут техника.

Один из малышей встал на стул, чтобы не пропустить явление фотографа. Кажется, к нему относились как к Богу.

Галдёж иногда прерывался кашлем. Неподалёку невидимый глазу мальчик захныкал:

- Какой фотограф? Где я? Верните меня маме.

Оставив сгорбленного старикашку, который таки втиснулся в тонкие двери игровой, Макс попытался разглядеть ноющего, но взгляд уцепился только за олимпийку Адидас, после чего пара девчонок, увлечённая фотографом, закрыла обзор.

- Ребята, потихонечку продвигаемся в игровую! – крикнул голос молодого мужчины.

Толпа ребятишек хаотично потекла через узкие двери внутрь неизвестной комнаты. На лицах некоторых детей читались восхищение, ожидание волшебства, другие же тревожно сновали по толпе взглядом, кто-то даже плакал.

Разум Макса помутился. Он не мог описать гамму чувств, вспыхнувшую внутри. Здесь и страх перед неизвестностью, перед фарсом сюжета, происходящем вокруг. Здесь и печаль. Здесь и радость от безмятежности и уюта, в который окунулся мальчик после путешествия по заброшенному зданию. Голова болела. Лицо горело. Это от ударов Ромки. И из-за этой маленькой кусачей боли только больше хотелось плакать.

- Ой, а ты тоже чахоточный? – раздался над головой голос. Макс поднял взгляд и увидел женщину. Рыжие волосы её падали на плечи, а кудри настолько гладкие, что будто сделаны из бисквита. Но больше Макса заинтересовали глаза. Необычный разрез брови – словно крылья ласточки в полёте. Боже, какой инопланетный у неё взгляд. Не она ли смотрела на него с фотографии?

- Я… - неуверенно произнёс Макс, в глазах которого стояли слёзы.

- Ничего-ничего. – Женщина обхватила Макса и прижала к себе. От её костюма пахло гвоздикой. – Здесь тебя вылечат.

- Инночка! Ну сколько можно! Все ждут! – закричали женщине из игровой.

- Пойдём, - прошептала женщина. – Не будем заставлять ждать фотографа. Он целое состояние стоит, мальчик.

Женщина повела безвольного мальчика в игровую. В рекреации почти не осталось детей. Макс едва дышал. Губы дрожали, по щеке всё же потекла слеза.

В игровой комнате дети суетливо рассаживались по стульям у стены напротив окна. Над ними пестрели разноцветные цифры: 1916. В углу спряталась маленькая ёлочка. Вот она, эта самая комната. Макс видел её во снах всё детство. Макс не признавался даже себе, что она преследует его в видениях, считая картинки из кошмара – выдумками мастера сновидений.

- Рассаживаемся, господа! – сконфуженно прикрикнул фотограф, притаившийся у окна. Фотоаппарат размером с дом водрузился на массивный штатив. Голова фотографа то и дело пряталась под чёрной тканью. Дети всё ещё суетились.

- Мишка, ты мне ногу отдавил.

- Юлька, поменяемся местами, я хочу на этом стуле сидеть.

- Лиля, твоя макушка мне мешает.

- Садись сюда, - шепнула женщина Максу и усадила мальчика с левого края на первый ряд, а потом громко хлопнула в ладоши и ещё громче крикнула: - Дети! Успокаиваемся! Сейчас нас будут фотографировать!

Вытерев слёзы, Макс почувствовал жгучий страх в груди. Как будто с ним уже это было. Он хотел закричать и вырваться наружу, но не мог. Тело клонило в сон, слабость сковала мышцы, от ударов Ромки мысли запутались.



Юрий Грост

Отредактировано: 04.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться