Слёзы чёрной вдовы

Размер шрифта: - +

Глава XXVIII

—  Экая вы безрукая, барышня, право слово! – в сердцах воскликнула Василиса, когда Надя испортила уже пятую подряд лепешку теста для пирожков, пытаясь неловкими своими пальчиками сотворить из нее хоть что-то. – Шли бы лучше к себе… книжку почитали, что ли!

—  Ну и пожалуйста, с превеликим удовольствием! – разозлилась та и принялась оттирать ладони от ненавистного теста.

Надя так гневалась на злющую экономку, которая не может толком объяснить, как лепить эти глупые пирожки, что готова была и правда тотчас убежать к себе. Но одумалась, осталась. Побег уничтожил бы ее план.

А план тот казался Наде чрезвычайно тонким, обдуманным и даже немного коварным…

* * *

Сегодняшнее утро началось с того, что к Наде, едва проснувшейся, постучала и вошла Светлана, одетая для поездки в Ермолино. Надя испугалась, что сестра заставит и ее ехать на похороны и тотчас выдавила из слабый стон, дабы напомнить о своей простуде.

Однако сестра то ли сходу поверила ее стонам, то ли вовсе не собиралась никуда Надю везти: Светлана с такой теплотою смотрела на нее, стоя в дверях, что Наде даже неловко стало притворяться, ведь чувствовала она себя куда лучше.

Потом Светлана подошла, шелестя юбками, села на край постели и совсем как вчера ночью провела рукою по Надиным волосам.

—  Как ты себя чувствуешь, Надюша? – спросила она, задержав ладонь на ее лбу.

—  Немножко получше, - слабо ответила та и сделала вид, что закашлялась. – Вряд ли я смогу сопровождать тебя, Светлана… К тому же с тобою ведь едет Гриневская – я вам буду лишь мешать.

Светлана улыбнулась, будто разгадав все ее маневры:

—  Алина не едет со мной, - ответила она. – Мы… словом, мы поссорились. Думаю, что серьезно.

—  Как жаль, - отозвалась Надя, забыв кашлянуть.

Мысли же ее лихорадочно заметались в голове, и каждая в итоге уперлась в вывод, что, раз у сестры больше нет подруги, то она – хочешь-не хочешь – станет больше времени уделять ей, Наде. А это в любом случае хорошо!

—  Надюша… - Светлана отняла руку от ее лба и настойчиво поймала взгляд. Красивое лицо сестры стало серьезным и сосредоточенным – она жадно ловила каждое движение глаз Нади, - Надюша, я хотела сказать, что очень благодарна тебе за твое беспокойство сегодня ночью. Это многое для меня значит – хочу, чтобы ты знала. Право, я и подумать не могла, что ты так волнуешься обо мне.

Светлана, кажется, сама смутилась, а Надя отчего-то ужасно разволновалась и вспыхнула с раздражением:

—  Разумеется, я волнуюсь о тебе! Ты ведь моя сестра, какая б ты не была!

И тотчас пожалела о последней части фразы – не стоило, наверное, лишний раз напоминать Светлане о том, как она неидеальна. Сестру это задело. По крайней мере, попрощалась та очень скоро.

Потом Светлана уехала, а Надя махала ей рукою, высунувшись из окошка, и отчего-то чувствовала свою вину. Не надо было ей грубить… ведь Светлана сама пошла на перемирие – нужно было и Наде отринуть свою гордость и попрощаться по-человечески. Следующие полчаса, пока Алена, щиплясь, будто нарочно, и оставляя на Надином теле синяки, затягивала корсет, она с досадою гадала, почему же у них со Светланой все выходит столь неловко? Всегда так: когда Наде было жизненно необходимо по душам поговорить со старшей сестрой – та была занята, или кто-нибудь из этих Гриневских сидел над душою; а когда, соскучившись, Светлана пыталась задобрить ее ласковыми словами, Надя из чувства протеста ее гнала…

И вот тогда-то, вытолкав, наконец, горничную из своих комнат, Надя твердо решила разорвать порочный круг и помириться со Светланой. Раз теперь в их жизни не будет Алины, да и Гриневского – она надеялась – тоже, обстоятельства для того складывались вполне благоприятные.

Надя решила сделать для сестры что-нибудь хорошее, что-то такое, чего Светлана точно не ждет. Чтобы она непременно устыдилась своего несправедливого к Наде отношения.

Потому на ужин она велела приготовить пирожки с грибами: Светлана грибы любила, а Надя терпеть не могла, так что блюд из них никогда не делали. Более того, она сама мужественно вызвалась помогать Василисе – Светлана непременно должна оценить этот жест!

Но ей, разумеется, помешали…

Когда тесто уже заканчивалось, а у Нади пирожки только-только стали получаться симпатичными – в кухню заглянула Алена:

—  Барышня, вас в гостиную просют. Гости к вам – Григорий Романыч.

—  За… зачем он? – Пальцы непроизвольно сжались, и вместо пирожка опять получился невразумительный дырявый комок. – Скажи, что я занята, болею и вообще уже сплю!

«Неужто свататься пришел? – догадалась Надя. – Сдержал-таки угрозу…»

—  Как скажете, - Алена пожала плечами, посмотрела на нее как-то странно и скрылась за дверью.

Но Надя продолжала нервничать и бестолково комкать тесто. Она не верила, что Рейнер так просто уйдет. Нет, он непременно вломится сюда и начнет признаваться ей в любви.

«В любви… Господи, Боже мой, неужели и правда будет?»

Наде еще никто и никогда не признавался в любви, хотя она много читала об этом в романах. И где-то в глубине души – совсем чуть-чуть – она даже хотела услышать эти его признания. Разумеется, чтобы тотчас поставить Рейнера на место однозначным отказом!

—  Вышли бы вы, барышня, - вольнодумно посоветовала Василиса. – Такой хороший господин… зря вы, право слово.

Надя же велела ей замолчать, а сама еще больше уверилась, что Рейнер непременно проявит настойчивость.



Анастасия Логинова

Отредактировано: 13.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться