"Слишком" идеальный мир

ГЛАВА 2. ЧАСТИЧКА ЧУЖОЙ ЖИЗНИ

Через неделю своего пребывания в университете, я нашла в шкафу на самом дне выемку в которой оказался спрятан дневник. Сначала решила, что прошлый житель тут оставил и решила отдать в деканат, пусть вернут владельцу. Но меня смутил переплет. Листьями коморского дерева, никто уже книги не оплетал. Может пару веков назад, или больше. И символ на переплете был каким-то странным. Символы в Астоне обычно все имели привычные завитушки определенный наклон написания. Этот же символ был каким-то резким. Решив отложить чтение на потом, я ушла на лекции. А вечером, когда все легли спать, раскрыла перед собой дневник и углубилась в чтение. Странное дело, но если по началу я решила, что дальше первых двух строчек не прочту, то постепенно, буквы словно стали менятся и укладывались так, чтобы написанное стало понятно.

На прочтение дневника у меня ушло где-то около недели, потому, что подолгу читать не было времени. То украдкой на лекциях, то в промежутках.

Чтиво оказалось тяжелым, читать про чужую жизнь было не легко, особенно такую.

«Я люблю это место, хоть университет небольшой, но очень уютный.» Начиналась запись этого дневника. Я не стала вчитываться в подробное описание лекций, преподавателей и прочих мелочей. Быстро нашла тот момент, когда девушка, начала описывать одного конкретного индивидуума.

«Видя его, у меня сердце перестает биться. Словно что-то сжимается в груди и дышать совершенно невозможно.»

«Сегодня мы разговаривали! Я столкнулась с ним в коридоре, буквально врезавшись в него. Так боялась, что сейчас попадет, ведь он старший студент, а проявление такого неуважение, наказывается. А он… а он улыбался и даже обнял меня, чтобы не упала. Но мне казалось, мы стояли там вечность. У него такие необычные глаза, переливаться словно красный камень в огне.»

Помниться это рамозыс, камень похожий на янтарь и рубин одновременно. В зависимости от света, падающего на него, он то темнел, то светлел, переливаясь от красного к черному, от черного к желтому и так далее. Причем чем больше света, тем темнее он становился.

Странно было читать такое описание цвета глаз, так как они тут у всех светлые были. Ну за исключением нас с мамой. Нам цвет глаз корректировал Арон благодаря магии. На деле же они были зелеными.

Девушка еще на пол дневника описывала случайные встречи с тем, кто ей так нравился. Из последующего описания я поняла, что он сторген. Какую расу представляла она, пока, было не ясно.

Владелец дневника частенько упоминала, как любовалась и вздыхала по нему. По записям можно было заключить, что он о ней в принципе не знал.

«Я молю Луну,» - интересно, которую из них, - «чтобы она открыла его сознание для меня хоть на одну ночь. Я спать не могу, думая о том, что его рядом нет. Когда мимо прохожу, все пытаюсь коснуться его хоть на миг, даже просто соприкоснуться материей одеяния… Знаю, как это все глупо и так себя вести нельзя, будущему представителю клана. Но что мне делать? Боги, помогите…, помогите забыть его, перестать рыдать…»

В библиотеке, среди бесконечных стеллажей книг, устроившись на диванчике с ногами, я продолжала читать дневник кидая косые взгляды на окна. За ними старшекурсники практиковались воздушной магий верхом на летающих самокатах. Да именно такими эти агрегаты и выглядели. С виду обычный самокат, но по симпатичней тех, что у нас на Земле делали, а стоит на него вступить и он поднимался в воздух. Как не странно, удобно и практично. Место много не занимает, сложил его и убрал в сумку.

«Сегодня он меня окликнул. По имени - он знал меня! Я, как всегда, совершала ночную прогулку вокруг университета, и вдруг он выступил и за дерева и позвал меня по имени. Мы разговаривали часами, я не помню, о чем, и что говорила, все больше прислушивалась к его голосу. У него такой голос!

Ближе к рассвету, он проводил меня и коснувшись костяшками пальцев моей щеки, поцеловал в лоб!»

Как не странно, но в этом мире проявление чувств было крайне сдержанным на людях. Особенно между теми, кто друг друга любил. Для меня это было дико не привычно. Еще в школе я помню, что, когда старшеклассники начинали встречаться, они не стесняясь ходили, взявшись за руки и целовались за каждым углом, а то и на людях. Тут же поцелуй в губы только если другие не видят. В лоб, в щеку, в шею – да, но все украдкой без распускания рук.

«Он самат! Это невероятно, он самат!!! Думала, таких больше нет. Как только представиться возможность, я обязательно докажу ему, что он не один такой.»

- Что, в комнату не пускают, что ты тут днями на пролет читаешь книги?

Я недовольно нахмурилась, опять он!

- Хазим, тебе больше околачиваться негде? Тут люди, которые читать умеют, а не картинки рассматривают.

- Харим! – тут же поправил он.

- Да хрен с ним! Чего приперся?

- Не нарывайся! – оказался он вдруг очень близко аж присев на одно колено.

- Надо же, сам наследник клана перед мною на коленях, я так польщена, - лениво взглянув на его яростное лицо, что оказалось на пару сантиметров от меня, протянула я и вновь уставилась в дневник.