Сломленная

Размер шрифта: - +

Глава 8

- Красное или белое?
Заметно подросший Ретт заскулил и заинтересованно поднял голову, навострив свои мохнатые ушки.
- Белое! – Улыбнувшись, крикнула Элейн, заботливо потрепав щенка по макушке. Он ещё раз заскулил, а затем перевел свой гипнотический, полный понимая взгляд на хозяйку. – Нет, малыш, – завертев головой, мягко произнесла она, – ты прекрасно знаешь, что тебе это нельзя.
Ретт расстроенно моргнул, но затем послушно опустил мордочку обратно на лапы, казалось бы, в самом деле, поняв всё, что ему сказали.
- Что ему нельзя? – Спросил Пол, входя в гостиную с двумя бокалами для вина и бутылкой «Домен Марсель».
- Наша собака проявляет весьма нездоровую любовь к алкоголю. – Продолжая гладить щенка, выдохнула Элейн. – И меня это тревожит.
Опустившись рядом на диван, Пол поставил бокалы на столик и улыбнулся.
- Мне нравится, как это звучит.
- Что? – Переспросила она.
- «Наша», – очень тихо и чувственно повторил он, – словно по прошествии стольких лет ты, наконец, поверила в то, что мы одно целое.
Пол неторопливо разлил в бокалы вино, а затем, взяв один для себя, второй передал ей
- Я всегда в это верила, – сжимая пальцами стеклянную ножку, честно призналась она, – и на вечеринке у Дениэла, когда была строптивой шестнадцатилетней бунтаркой, и в больничной палате четыре года назад, когда осознала, что моя жизнь круто меняется.
- Верила… но всё равно отталкивала меня, – закончил за неё Пол, и Элейн поняла, что должна всё ему объяснить. Хотя бы попробовать.
Немного помолчав, она сделала попытку собрать разбегающиеся мысли:
- Когда мне исполнилось три, маму забрала болезнь. Двадцать второго числа, точно в день моего рождения. – Говорить об этом было трудно, но она понимала, что это необходимо. – Тогда я ещё мало что понимала, но, несмотря на это, чувствовала какую-то необъяснимую тревогу внутри. Я помню, как весь день проплакала на руках у Маргаретт. Она всё пыталась убаюкать меня, а я кричала и не переставала проситься к маме… мне очень хотелось прижаться к ней, и никакие другие объятия не могли меня утешить. – Элейн сглотнула, а затем выдохнула. – Через пять лет погиб папа. Да, он был не самым примерным отцом для Дарена, но меня любил безмерно. Я была его миром, а он моим. – Наклонив бокал и, заставив золотистую жидкость скользнуть по ободку стекла, она слабо усмехнулась. – Но и он ушел. А потом я узнала, что вместе с отцом, потеряла ещё и брата. В десять я похоронила всю свою семью... – На последних словах её голос едва заметно сорвался. Вспоминать обо всём этом всё ещё было слишком тяжело. Поняв её мысли и ощутив разрывающую сердце боль, Пол коснулся её руки и осторожно, но крепко сжал в своей.
- Не все, кого ты полюбишь, покинут тебя. – Прошептал он, заставив её невольно поднять на него взгляд. – Будучи ещё мальчишкой, твой брат сумел выжить и вернуться к тебе. А у меня было слишком много возможностей уйти.
- Но ты ими не воспользовался, – тихо закончила за него Элейн, и Пол тут же кивнул.
- Потому что не хотел.
Самые обыкновенные слова. В них не было ничего приторно-сладкого, излишне сентиментального или сказочного. Но они в одно мгновение стали для неё особенными. Самыми прекрасными и желанными на свете.
Невольно улыбнувшись и, сделав глоток вина, Элейн ощутила, как по всему телу разлилась приятная волна непередаваемой нежности и радости, а вся боль от прошлых воспоминаний рассеялась, как туман. Остались только хорошие. И причиной этого стал вовсе не «Домен Марсель».
- В детстве мне казалось, что мы поубиваем друг друга.
Пол усмехнулся.
- Признаюсь, иногда мне очень хотелось тебя задушить.
- Ты раздражал меня ничуть не меньше. – Весело заметила Элейн. – Особенно, когда однажды целую неделю не мог запомнить элементарные танцевальные движения.
- Когда мы ставили рождественский номер, – вспомнив те дни, оживленно кивнул Пол, – да, в день выступления ты сказала, что больше никогда не станешь танцевать с мальчиком, у которого всего одна извилина, да и та, к сожалению, находится вовсе не в мозгу.
Элейн смущенно улыбнулась, стыдливо прикрыв ладонью лицо.
- Боже, а ведь я действительно именно так и сказала.
- Да. – Отпивая из бокала, рассмеялся Пол. – Я выпалил: «невелика потеря!», а ты несколько секунд молчала, а затем ответила, что в тот момент, когда я пожалею о своих словах, уже ничего нельзя будет изменить. – Пол как-то печально усмехнулся. – А ведь я жалел. И боялся, что, в самом деле, ничего не смогу изменить.
- Мне было пятнадцать, – напомнила ему Элейн, с улыбкой вспоминая, какой строптивой она была в те годы, – и да, я ненавидела тебя, потому что полшколы видело, как девушка капитана футбольной команды звездой распласталась на сцене.
Пол снова усмехнулся.
- А мне было девятнадцать, и моё достоинство было крайне уязвленно.
Элейн слабо улыбнулась, вспоминая, что после того случая они не разговаривали, наверное, месяца три и, если бы не Дарен, который буквально вынудил их помириться, одному Богу известно, сколько бы ещё это продлилось. Понимая, что должна хотя бы немного реабилитироваться за свои обидные слова многолетней давности, она накрыла его руку своей и, вложив в свои слова как можно больше нежности и искренности, произнесла:
- Сейчас я бы так не сказала.
Пол поднял на неё глаза и, мягко улыбнувшись ему, она чуть сильнее сжала его пальцы.
- Ты веришь мне? – Внезапно услышала Элейн, и это на какую-то долю секунды заставило её оторопеть.
- Почему ты спрашиваешь?
- Веришь? – Переспросил он, и она честно, хотя и немного растерянно ответила:
- Да, но… – закончить Элейн не успела. Пол поднялся с дивана и, поставив стакан на столик, направился в другой конец гостиной, заставив её тоже отставить стакан и с любопытством повернуть к нему голову. Несколько секунд абсолютно ничего не происходило - точнее, Элейн думала так, потому что видела лишь его спину - но затем комнату наполнили не спешные, пронзительные звуки пианино, а ещё через мгновение послышался красивый мужской тембр:
«Моя любовь,
Только ты в моей жизни
Так ярко светишь…».

Пол повернулся и медленно направился к ней и её бешено колотящемуся сердцу, которое в это самое мгновение сжалось до невероятно маленьких размеров. Когда он подошел к ней, при этом, не смея ни на мгновение отводить взгляда, на фоне появился и женский голос:
«Моя первая любовь,
Ты - воздух, которым я дышу,
Каждый шаг, который я делаю…».

- Потанцуешь со мной? – Неожиданно прошептал он, протянув к ней руку.
Пораженная всем происходящим и его словами, Элейн даже на какое-то время потеряла дар речи. Она безмолвно открыла рот, пытаясь глотать им необходимый воздух, а затем, взяв откуда-то силы, встревоженно, едва уловимо завертела головой.
- Пол…
- Не отказывайся, – верно догадавшись о её намерениях, попросил он, и Элейн ощутила, как задрожали пальцы. Если бы она всё ещё сжимала ими бокал, он бы непременно полетел на пол.
- Я… не смогу…
- Сможешь. – Настаивал Пол, и замешательство, которое он увидел в её глазах, дало ему то зерно сомнений, которого он так ждал. – Я знаю это.
Если в жизни и существовали ещё какие-то причины, которые могли бы заставить её совершать полнейшие безумства, то она ничего о них не знала. Он. Сейчас только он был её единственной и самой главной причиной. Той самой, из-за которой она готова была окончательно потерять себя.
Когда Элейн вложила свои пальцы в его ладонь, Пол осторожно сжал их, а затем наклонился к её уху:
- Доверься мне.
И она доверилась. Покорно. Безропотно. Полностью. Так, как умеет только горячо любящее сердце.
Ощутив, как он приподнимает её с дивана, Элейн очень осторожно, понимая своего мужчину абсолютно без слов, обвила руками его шею.
Пол поднял её так легко и безупречно, словно проделывал одно и то же каждый день и, казалось, совершенно не боялся сделать что-то не так. Он просто чувствовал её. И этого было достаточно.
- Посмотри на меня. – Прошептал он, и Элейн послушно подняла на него глаза. Нужно ли говорить, что её тут же затянуло в его гибельную, вихревую пучину, из которой невозможно было найти выход? Пол обнял её крепче, поддерживая обеими руками и сильнее прижимая к себе, и она поняла, что он ни за что и никогда не позволит ей упасть. – Почувствуй музыку.
Элейн ощутила его осторожное, неторопливое движение и судорожно выдохнула, не сумев удержать предательской дрожи. Головой она понимала, что лечение давало результаты и, на какое-то короткое мгновение ей даже показалось, что стопами она почувствовала касание его ног, но где-то глубоко внутри неё всё ещё сидели слишком сильные страхи. И время от времени они давали о себе знать.
- «Два сердца, два сердца, что бьются, как одно целое. Наша жизнь только началась». – Начал подпевать Пол, не переставая смотреть ей точно в глаза и двигаться медленно в такт. – «Вечно. Я буду держать тебя в своих объятиях… я не могу сопротивляться твоим чарам и любви». – Элейн ощутила, как от счастья - самого сильного, которое она когда-либо испытывала - на глазах выступили слезы. – «Я потеряю рассудок из-за тебя. Я уверен. Потому что ты… ты для меня - весь мир». – Пол пропустил несколько слов, а затем, наклонившись к самому её уху, еле слышно прошептал. – «Я нашел в тебе мою вечную любовь…».
Элейн улыбнулась сквозь слезы и, прикрыв глаза, уткнулась носом ему в шею, вдохнув самый лучший и родной запах во всем этом огромном мире. Пол продолжал осторожно двигаться, и она полностью расслабилась, поддавшись музыке и чувствам, которые теперь наполняли её до самых краев. Нет, не так. Они переполняли её всю. И она не понимала, чем заслужила столько счастья.
- Я же говорил, – после некоторого времени тишины тихо произнес Пол, – у тебя всё получится.
Она снова улыбнулась.
- Спасибо, – прошептала Элейн, осознавая, что не может сдерживать чувств, – за то, что ты есть в моей жизни. За то, что так любишь меня. За то, что делаешь такой живой... такой.
Пол бережно, со всей любовью и нежностью, коснулся губами её волос.
- Я сделаю всё, чтобы каждое мгновение твоей жизни было похоже на это, – пообещал он, и слезы вновь бесконтрольно заструились по её щекам, – и ты запомнишь каждое; потому что каждое станет для тебя особенным.
Не сдержав улыбки, которая бессознательно проступила сквозь слезы, Элейн подняла на него глаза.
- Ты хочешь положить к моим ногам весь мир, – слабо закачав головой, тихо произнесла она, понимая, что на меньшее этот мужчина просто не способен, – но что мне дать тебе взамен? Что подарить?...
Когда он начал бережно утирать её слезы, едва уловимо дотрагиваясь до кожи, ей казалось, что сердце, не выдержав такого огромного щемящего чувства, попросту выпрыгнет из груди.
- Себя, – прошептал он, и Элейн ощутила его горячее дыхание совсем близко, – подари мне себя.
Она закрыла глаза и, выбросив из головы все ненужные мысли, доверилась сердцу и податливо потянулась к теплому телу. От прикосновения к его горячим губам каждый дюйм внутри мгновенно сотрясло от сильнейшего электрического импульса. Он открылся ей не раздумывая, впустил её в себя, позволил стать его неотъемлемой частью. Каждой клеточкой Элейн ощущала, что проваливается всё глубже и глубже, и по мере того, как учащалось её сердцебиение и сбивалось дыхание, она всё больше теряла над собой контроль.
- Эл… – еле слышно прохрипев, прервал поцелуй Пол, и от его полного сожаления и страха взгляда, у неё мгновенно закружилась голова, – …я не хочу, чтобы ты делала это только потому, что считаешь себя чем-то обязанной мне. Не хочу… чтобы ты жалела. Если тебе нужно время… если ты не готова… я подожду. Клянусь, я буду ждать столько, сколько необходимо, лишь бы это помогло уберечь тебя от новой боли. И скажи только слово, и я…
Зная, что Пол держит её очень крепко, Элейн решительно убрала одну руку и накрыла его рот своей ладонью. Её любимые дымчато-серые глаза стали темнее, но она знала, что это была не просто игра тени или света, это было то, что он чувствовал. Внутри этот мужчина сгорал от желания и сумасшедшей страсти, и ей хотелось, чтобы он чувствовал и понимал, что это взаимно.
- Я хочу, чтобы наша любовь разрисовала этот мир новыми красками, – выдохнула она, наблюдая за тем, как медленно меняется цвет его глаз, – и оттягивать это я не желаю больше ни на секунду.
Пол медлил всего мгновение. А затем, найдя её губы, прижался к ней с таким исступлением и трепетом, что Элейн не успела проглотить несдержанного стона. Она сильнее обвила его шею руками, ощущая, как пальцы Пола настойчиво блуждают по дрожащей спине. Осторожно подхватив её на руки и, не смея прерывать поцелуй, он понес её в спальню. Переступив порог, Пол бесшумно закрыл дверь ногой, а затем бережно уложил её на постель. Ей хотелось отдать ему этот дар. Хотелось быть женщиной, которая после долгих, болезненных лет отчужденности и заблуждений, наконец, сделает его жизнь полной. Ей хотелось быть его женщиной. Единственной и самой любимой.
Элейн рефлекторно приподнялась, позволив ему осторожно стянуть с неё теплый кардиган и безвольно отбросить его в сторону. Кончики его пальцев бережно скользнули по податливым бедрам и, нащупав края майки, начали медленно задирать её вверх. Прикосновения опаляли и без того разгоряченную кожу, а пульс стучал в ушах так сильно, что, казалось, в эту минуту весь мир безропотно замер и исчез. Здесь и сейчас существовали только его руки и губы; только его глаза и дыхание. И всё это принадлежало ей одной. Он принадлежал ей одной.
Когда он оторвался от неё, она успела сделать лишь один вдох, чтобы перевести сбившееся дыхание, а затем покорно подняв руки над головой, позволила ему снять бесполезную вещицу, почувствовав, как его сердце пропустило удар одновременно с её.
Потянувшись к краю её лосин - очень осторожно, словно боясь неосознанно причинить ей боль - Пол медленно стянул их вниз. Ноги закололо от легкого холода, а затем, когда он коснулся губами живота, начиная проделывать чувственную дорожку из поцелуев, поднимаясь всё выше и выше, дыхание перехватило, а по всему телу побежали маленькие неподдельные мурашки. Ощутив, как его пальцы, умело пробираясь под лопатки, нащупывают застежку лифчика, она вновь немного выгнулась вверх, и всего через мгновение и этот совершенно бесполезный кусок ткани перестал стоять между ними.
Элейн так же быстро избавила его от лишней одежды, а когда он вновь нашел губами её рот, сжала сильные плечи и притянула его к себе, ощутив, как от соприкосновения двух тел всё внутри взорвалось самым ослепительным и мощным фейерверком. Его язык настойчиво двигался внутри - исследуя и играя - а пальцы блуждали по телу, стирая все существующие границы и заставляя гореть каждый затронутый участочек.
Бархатными, чувственными поцелуями Пол касался её лица и шеи, спускаясь ниже, к ключице, и Элейн инстинктивно выгибалась ему навстречу, понимая, что сегодняшней ночью её ожидает самая головокружительная и бездонная пропасть в мире. Когда его горячий рот накрыл её грудь, она едва не задохнулась от удовольствия, которые испытала. Сосок безропотно затвердел и тут же отозвался томительной истомой, от которой стало ещё труднее дышать. Пол скользнул по нему зубами, и Элейн пришлось стиснуть пальцами простынь, чтобы удержать внутри щемящий стон. Когда он прикусил его немного сильнее, силы окончательно покинули тело, заставив её, наконец, застонать в голос, обнажив все бушующие внутри чувства.
Этот мужчина не был её первым, но ещё ни разу в жизни, даже будучи не лишенной подвижности и некоторой чувствительности, она никогда не испытывала ничего подобного. Он заставлял её снова ощущать себя самой собой. Такой, какой она всегда хотела вновь стать. Полноценной. Настоящей. Любимой. Живой.
Когда она встретилась с его затуманенными, полными любви и заботы глазами, то непроизвольно, со всей возможной нежностью, коснулась пальцами его щеки, а затем словно почувствовала - Господи, действительно, почувствовала - как он начал медленно её наполнять. Их тела сливались воедино и сердца, следуя их примеру, начинали биться одним ритмом и звучать одной и той же музыкой. Вцепившись пальцами широкую спину, Элейн уткнулась носом в его шею и закрыла глаза. Ощутив его горячее дыхание на своём лице, она открылась ему, позволив завладеть ею целиком; полностью. И телом, и разумом, и сердцем. Одновременно. Он целовал её, погружая всё глубже и глубже в бездну, касаясь пальцами чувствительного соска и совершая ритмичные, с каждой секундой ускоряющиеся толчки, которые наполняли их обоих чем-то совершенно запредельным; чем-то, что просто не поддавалось описанию. Весь существующий мир медленно исчезал, теряя свою значимость и необходимость; растворяясь в ощущениях, которые наполняли её, делясь своими красками. Пол продолжал возвышать её, а затем так же мучительно заставлял лететь вниз - снова и снова - вынуждая слезы бесконтрольно струиться по щекам.
Она чувствовала его.
Это казалось невероятным, немыслимым, может быть, слишком иллюзорным. Чем-то, находящимся за гранью возможного; на грани полнейшего абсурда. Но Господи, она действительно ощущала каждое его движение. Каждый импульс внутри. Каждое прикосновение. И каждый взрыв электричества, который неумолимо, беспощадно поражал её томящееся от страсти и желания тело. Каждый нерв - и плевать, что говорили доктора - оголялся от его поцелуев и заставлял её медленно, но верно сходить с ума.
Она стонала и задыхалась. Лишалась рассудка и ощущения реальности. Терялась в огромном океане любви, нежности и заботы, который он создал специально для неё.
Только для неё.
Разве это могло быть лишь игрой её воображения? Разве могла она настолько затеряться в нем, чтобы не суметь отличить реальность от вымысла? Да, могла. Действительно, могла. Но знала, что верно истолковала реакцию своего тела. Была уверена, что просто не могла ошибиться.
Почувствовав, как каждый дюйм разгоряченного тела сотрясает знакомая дрожь, она невольно улыбнулась, ощущая разливающееся внутри тепло. Его тепло. Родное. Любимое. Необходимое.
Пол снова коснулся губами её губ - ещё нежнее, чем прежде; ещё невесомее, а затем перевернулся на бок и, осторожно притянув её к себе, заботливо укрыл одеялом. Элейн прижалась щекой к его влажной груди и закрыла глаза, внезапно осознавая, что устала думать и сомневаться. Устала делать выбор и бояться, что выберет неправильно. Ей хотелось просто жить. Наконец-то, спустя столько лет, ей хотелось искренне радоваться тем моментам, которые у неё были. Проводить время со своей семьей. Путешествовать. Смеяться. Баловать любимую племянницу. Слушать красивую музыку и как можно больше времени быть с Ним. С мужчиной, который дал ей необходимые силы и заставил вновь начать бороться… нет, захотеть бороться. С мужчиной, который открыл перед ней огромный, удивительный мир, вынудив посмотреть на него заново, решившись снять старые черно-белые очки. С мужчиной, который вновь вернул ей веру. Который сделал её самой счастливой женщиной во всей вселенной и подарил самый лучший на свете подарок - своё сердце.
- Я люблю тебя, – прошептал Пол, мягко целуя её в волосы, и под музыку его бархатистого голоса Элейн окончательно погрузилась в сладкую дрему.



Мартьянова Ксения

#17588 в Любовные романы
#13283 в Разное
#3523 в Драма

В тексте есть: любовь, выбор, драма

Отредактировано: 08.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться