Сломленная

Размер шрифта: - +

Глава 12

- Куда мы едем?
- Я же говорил, что организовал прием в нашу честь. Неделю назад ты была не против.
- Дааа, – кивнув, растянула Элейн, – но я думала, что это будет тихий семейный ужин в домашней обстановке, и что мне не придется напяливать вечернее платье.
- Ты выглядишь в нем превосходно, – прошептав, улыбнулся Пол, а затем сильнее переплел её пальцы со своими и поцеловал в висок.
- И вульгарно, – выдохнула Элейн, отворачиваясь к окну и вспоминая, какими умоляющими глазами он смотрел на неё, когда увидел в этом платье после примерки. Пол так сильно хотел, чтобы она купила его, что отказать ему в такой мелочи оказалось выше её сил. Расплачиваясь за него кредиткой, Элейн полагала, что у неё всё же не будет случая надеть его, но, увы, судьба распорядилась иначе. Итак, этим вечером на ней было то самое облегающее темно-синее платье чуть выше колен с толстой серебряной вставкой по нижнему краю и глубоким - слишком открытым - декольте. Спина так же была обнажена, и её пересекали две скрещивающиеся между собой такие же темно-синие ленточки.
Она старалась не думать о том, как нелепо, должно быть, будет смотреться в таком сексуальном платье и на инвалидной коляске, и попыталась сосредоточиться на более приятных, позитивных мыслях.
- Ты заказал столик в ресторане? – Повернувшись, спросила Элейн, понимая, что не может унять раздирающего её любопытства.
- Нет, – завертел головой Пол.
- В баре с живой музыкой, в который ты пытаешься вытащить меня уже почти месяц?
Он легко рассмеялся.
- Тоже нет.
- Арендовал банкетный зал в отеле? – Не успокаивалась она.
- Снова не угадала.
- Снял загородный домик?
- Мимо, – устроившись поудобнее, довольно ответил Пол.
Немного поразмыслив, Элейн нахмурилась.
- Я бы хотела загородный домик.
Он улыбнулся шире, а затем серьезно ответил:
- И он у нас будет. Обещаю.
Заглянув в мягкие серые глаза, Элейн увидела в них столько любви и нежности, что сердце как-то неосознанно - само - забилось чаще. Она потянулась к нему, а затем осторожно коснулась ладонью щеки. Закрыв глаза, почувствовала, как родные теплые губы накрыли её податливые. Захотелось пододвинуться ближе, поднять тонированное окно салона, забраться ему на колени и поддаться чувствам, которые, когда он был рядом, накрывали её с головой. Но не могла. Господи, если бы она только могла заставить свои ноги вновь чувствовать, если бы только могла вновь стать прежней, сейчас, возможно, всё было бы совсем иначе. Она могла бы жить более полноценной - обыкновенной - жизнью. Совершать сумасбродные, абсолютно безумные поступки, о которых раньше думала с сомнением или неодобрением, но самое главное - делать Его жизнь ярче. Она могла бы быть для него той женщиной, которую он заслуживал. Той, которая могла бы каждую минуту - каждое мгновение - наполнять его всего, без остатка. А она этой женщиной не была. Как бы больно ей ни было это осознавать.
- Перестань, – хрипло прошептал он, заставляя её вновь окунуться в его серые глубины, – не смей допускать и мысли о том, что ты делаешь меня несчастным. – Его губы так и остались всего в нескольких дюймах от её лица, и Элейн не шевелилась, пытаясь уловить каждое произнесенное им слово. – Я хочу, чтобы ты запомнила - что бы ни случилось, как бы тяжело не приходилось, ни с одной другой женщиной моя жизнь не будет настолько совершенной, как с тобой.
Судорожно выдохнув, Элейн почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Она безмолвно смотрела на мужчину перед собой и не понимала, как ему удалось не просто заглянуть в её душу и сердце, но и пробраться куда глубже - в мысли, которые она так старательно прятала ото всех вокруг. А порой даже и от себя самой.
- Как ты узнал, о чем я думаю? – Едва слышно спросила она, осознавая, что нет смысла утаивать от него то, в чем он совершенно не сомневался.
- Я знаю тебя, – ответил Пол, намеренно выделяя последнее слово, – знаю, что ты чувствуешь и о чем мечтаешь. Ты - моя женщина; моё сердце и моя душа. – Он немного помолчал, а затем сжал её пальцы в своих ладонях. – А разве я могу не знать, о чем думает моя душа?
Элейн кивнула, а затем непроизвольно улыбнулась и, прикрыв глаза, уткнулась носом ему в шею. Она ощутила, как Пол обнял её и со всей присущей ему осторожностью прижал к своей груди. Его сердце билось ровно, но быстро. Тук-тук, тук-тук, тук-тук… Элейн упивалась его музыкой до тех самых пор, пока автомобиль, плавно повернув, в конце концов, не остановился. Все негативные мысли покинули голову, и теперь ей не хотелось даже вспоминать о том, что позволила себе думать о подобном.
Её мужчина был рядом с ней. Он был рядом, а с остальным они обязательно справятся. Вместе.
Алан вышел со своей стороны и направился к багажнику, чтобы достать коляску. Открыв заднюю дверцу, Пол взял Элейн на руки, а затем осторожно усадил в уже разложенное водителем кресло.
- Припаркуй машину, а затем заходи внутрь. – Сказал он, разворачиваясь к Алану. – Я хочу, чтобы в этот вечер ты был с нами, а не стоял и мерз на улице.
Мужчина на мгновение замялся, но после всё же признательно кивнул.
- Благодарю, мистер Макэвой.
- Думаю, Алану тоже прекрасно известно о том, что мы вместе, – тихо заметила Элейн, когда Пол открыл перед ней входную дверь.
- Об этом знают все, родная, – мягко улыбнулся он, – и даже если сегодня мы объявим о том, как друг к другу относимся, это ни для кого не станет новостью.
Расширив от удивления глаза, Элейн резко развернулась к нему.
- Даже если? То есть, ты организовал прием вовсе не для того, чтобы объявить о наших отношениях? – В ответе её вопрос навряд ли нуждался. Всё из без того было слишком легко прочесть по его глазам. – Тогда для чего же?
- Терпение, – игриво ответил он, подталкивая её вперед, – скоро ты всё сама увидишь.
Терпение… как же! А то он не знал, что она с ним в совершенных неладах.
Они прошли через стеклянные двери, а затем турникеты и сканеры, возле которых стояли четверо мужчин в смокингах с абсолютно непрошибаемым видом. В ухе каждого из них был наушник-передатчик, на поясе под пиджаком пистолеты, и как только они появились в диапазоне их действия, тут же напряглись.
- Мы что, собираемся ужинать в президентом? – Усмехнувшись, предположила Элейн, когда они прошли через всю эту кучу проверок. Только сейчас она осознала, что даже не посмотрела была ли на здании вывеска, а если быть предельно естной, и вовсе не понимала, в какой части города находилась.
А в городе ли они вообще были?
- Да, милая, я собираюсь сказать нашему президенту, что ты только моя и попросить объявить об этом по всем новостным телеканалам, – улыбнулся Пол, – чтобы больше ни одному мужчине не пришло в голову посмотреть в твою сторону.
- О, как остроумно, – весело закатила глаза Элейн, а затем ощутила, как он наклонился к её уху.
- Ради любимой женщины мужчина готов пойти на самое отчаянное безумство.
Элейн улыбнулась, ощутив, как по телу разлилась волна невероятного тепла. Каждую клеточку окутывали спокойствие и безмятежность. Она чувствовала себя как за бетонной стеной. И рядом с ним, в его сильных руках, переставала бояться.
Когда они оказались в большом просторном зале, Элейн подняла голову и практически тут же замерла. Стены помещения были выполнены в металлически-сером амбрэ, плавно переходящим в идеально белоснежный. На черном навесном потолке были прикреплены ярусы с большими яркими фонарями. А пол оказался наполовину зеркальным: какие-то луны состояли из зеркал, а какие-то - из мраморной плитки. Это добавляло своеобразную изюминку в интерьер, и в то же время не смотрелось слишком вычурно - но вовсе не это, если говорить откровенно, заставило сердце так бешено колотиться. На этих самых стенах и небольших прямоугольных конструкциях, хаотично расположенных по всему залу, облаченные в вписывающие под интерьер рамы, висели фотографии. Цветные и черно-белые, обработанные и без фильтров - самые разные, и до щемящей боли знакомые.
Вот женщина в черном платке, опустившись на колени перед могилой сына, молится об упокоении его души. А вот девушка в легком желтом платье смеется и закрывается руками от брызг из фонтана, которыми её окатывает молодой влюбленный парень. На следующем снимке собака прыгает за мячиком, брошенным её хозяином, и её уши, словно крылья, забавно расправляются в воздухе; пес улыбается, и он счастлив. Ещё один снимок - на нем старик обнимает маленького мальчугана, который собственными руками смастерил для деда бумажный кораблик. Их было много. Фотографий. И она помнила каждую из них так отчетливо, словно вновь видела собственными глазами. Каждый запечатленный на снимках момент до сих пор был жив в её голове, потому что когда-то она лично отщелкивала кнопку фотокамеры, стараясь сохранить пойманный глазом миг. Возможно, для кого-то это были просто красивые, трогательные или забавные картинки, но для неё каждая фотография была наполнена самым разнообразным спектром эмоций и чувств. Для неё это были не просто снимки. Для неё это была целая жизнь.
- Где ты взял их? – Только и сумела прошептать Элейн, всё ещё продолжая разглядывать фотографии.
- Ты велела Маргаретт выкинуть все негативы, – начал осторожно объяснять Пол, неторопливо опускаясь перед ней на корточки, – а я решил их сохранить.
Элейн прекрасно помнила тот день. Свой первый день после поставленного ей диагноза, который она провела вне больницы. Ей казалось, что дома всё будет иначе. Что ей будет легче пережить случившееся и справиться с болью, которая в белых стенах душила её со всей возможной силой. Но ошиблась. Потому что легче не стало. Ни через час, ни через день, ни через неделю, ни через месяц. Становилось лишь тяжелее. Находясь в привычной обстановке и, вспоминая, какой была её жизнь до инвалидного кресла, она понимала, что не может принять последствий аварии. Атмосфера дома давила всё сильнее. Она больше плакала и впадала в истерики. Её накрывала депрессия, она переставала есть, и могла часами, смотря в одну точку, проводить в своей постели, не отвечая родным, не слыша их, и не желая из своих мыслей возвращаться обратно в реальный, ставший ей таким тягостным, мир.
В один из таких дней, в который ею полностью завладели слезы и эмоции, Элейн не смогла удержать внутри разбушевавшейся бури. Схватив со стола свой фотоаппарат, она замахнулась и зашвырнула его в противоположную стенку, заставив треснуть, разбиться и разлететься на части. Когда на шум прибежала Маргаретт, Элейн громко ревела, понимая, что не в силах совладать с истерикой. Она кричала - то ли приказывая, то ли умоляя - женщину забрать из её комнаты все негативы, засунуть их в коробку, а затем выбросить, чтобы ничто больше не смогло напомнить ей о том, какой она была. Потому что такой, как прежде, ей больше уже никогда не стать.
- Тебе нельзя было переставать фотографировать, – прервал её воспоминания Пол, – в этом была вся твоя жизнь. – Он немного помолчал, а затем добавил. – К тому же, ты зарыла в землю редкий талант.
Элейн медленно повернулась к нему и, встретившись с дымчато-серыми глазами, вдруг ощутила, как её мужчина напрягся. Он боялся её реакции - она знала это и понимала. Боялся последствий, которые мог спровоцировать своим поступком. Боялся, что она вновь слетит с катушек. Боялся, что может снова её потерять. И не столько физически, сколько эмоционально. И все его страхи были полностью оправданы.
- Я считала, что навсегда похоронила эту часть своей жизнь, – тихо ответила Элейн, понимая, что тем самым ничуть не уменьшила его беспокойства.
- Знаю, – понимающе кивнул Пол, а затем взял её за руку, – знаю, милая, я просто… хочу, чтобы ты жила, понимаешь? По-настоящему жила. – Потерянно качнул головой. – Ты даже не представляешь, как больно мне смотреть на тебя такую… веселящуюся лишь изредка и совершенно забывшую о том, что прежде так сильно любила. Ты же… – он печально усмехнулся, – …ты ведь наверняка до сих пор помнишь, что чувствовала, когда брала в руки фотоаппарат. Я… не сомневаюсь, что помнишь…
- Пол…
- …ты менялась, – вновь подняв на неё глаза, сказал он, – оставаясь самой собой, ты умела становиться другой. У тебя получалось не только видеть удивительное в обыденном, но и ловить тот самый момент, понимаешь? Тот самый: важный, бесценный. – Пол снова улыбнулся. – Мы могли щелкнуть кнопками на фотоаппаратах одновременно, но лишь на твоем снимке была та жизнь, которая цепляла и заставляла чувствовать. Ты увековечивала целые поколения, сохраняла их истории, хотя и никогда не показывала их другим. Я хочу, чтобы ты разрешила этим эмоциям - беззаботной радости и запредельному счастью - вновь войти в твою жизнь. Я хочу этого… и искренне раскаиваюсь за то, что сейчас в твоих глазах выгляжу циничным эгоистом, потому что решил не спрашивать твоего позволения и... поставил тебя в такое положение перед всеми этими людями, – уже тише добавил он, и Элейн, не сразу, но осознав его слова, медленно повернула голову.
Толпа абсолютно незнакомых ей людей: мужчины, женщины и даже дети. Оглядывая их лица, Элейн читала на них интерес, недоумение, восхищение, задумчивость, решительность, волнение, гордость и нежность… последние несколько она ясно разглядела в глазах любимого брата и своей подруги - его жены, а ещё Маргаретт и Генри, увидев которых едва сумела сдержать слезы. Её взгляд переместился, и она увидела Стива и Хейли, на свадьбе которых они с Полом присутствовали два дня назад. Стив осторожно улыбнулся, а затем неспешно отсалютовал ей бокалом шампанского - на его лице так же отражалось беспокойство. Затем она увидела Майка - агента ФБР, который за такой короткий срок успел стать для них другом и товарищем; человека, которому они доверяли и которым безмерно дорожили. Он стоял в своей обыкновенной стойке - широко расставив ноги - а его руки, защищая и оберегая, лежали на маленьких хрупких плечиках. Аврора по-детски ласково улыбнулась ей, а затем приветливо и задорно помахала рукой. Она выглядела такой умиротворенной, такой… счастливой, и от этого внутри всё радостно подпрыгнуло.
- Они пришли… посмотреть на фотографии?
- Да. – Тихо ответил Пол. – Именно за этим они и пришли.
Казалось, только сейчас осознав, что не спит и не бредит, Элейн не спешно повернулась к Полу.
- Все эти люди пришли сюда ради меня? – Вновь переспросила она, до сих пор до конца не веря в то, что всё, что сейчас с ней происходило, происходило на самом деле.
- Они пришли на твою выставку, – отвечая на её вопрос, объяснил Пол, – посмотреть на твои работы. Да, милая, они несомненно пришли сюда ради тебя.
- Поверить не могу… – прошептала Элейн, понимая, что ей становится всё труднее совладать с собой.
- Простите. – Она повернулась и увидела перед собой полноватого мужчину средних лет с серебряными волосами, одетого в черный смокинг. Он стоял перед ней, абсолютно не внушая страха, но, несмотря на это, дрожь всё равно била тело. – Вы ведь Элейн Бейкер, не так ли? Автор всех этих работ?
Она открыла было рот, чтобы ответить, но слова нещадно застряли в горле. Ей удавалось лишь дышать, хотя и это, казалось, с каждой пройденной секундой получалось у неё всё хуже и хуже.
Заметив это, Пол, вероятно, решил прийти ей на выручку.
- Извините, а вы?...
- Альберт Кох, коллекционер, – представился мужчина, а затем пожал протянутую Полом руку.
- Пол Макэвой. Уильям Кох, наверное, ваш родственник?
Он тут же кивнул. В его глазах появились самоуважение и гордость.
- Дядя.
- Большая честь познакомиться с вами, Альберт. – Мужчина улыбнулся и снова кивнул. Элейн знала, что хочет сказать Пол, потому что так же, как и он, ощущала все его мысли и чувства. – Понимаете, автор этих работ…
- Я, – выдохнула она, заставляя своего мужчину запнуться; собравшись с духом, она повернулась к коллекционеру, – Элейн Бейкер. Вы правы, это мои фотографии.
- Превосходно! – Тут же воскликнул он, неосознанно на мгновение повернувшись к толпе. Некоторые начали одобрительно кивать и перешептываться, а некоторые так и оставались безмолвными. – Мне хотелось бы приобрести некоторые ваши работы в свою коллекцию, если вы, конечно же, не против. Все они по-своему прекрасны, но несколько абсолютно безнадежно запали мне в душу!
- Я… – Элейн всё ещё дрожала. С каждой восторженной похвалой Альберта ей становилось всё труднее принять реальность происходящего, но она быстро, сама того не ожидая, взяла себя в руки. – Конечно, мистер Кох… я почту за честь продать вам некоторые из своих фотографий.
- Отлично! Замечательно! – Он посмотрел на Пола. – Деловую сторону своего предложения я хотел бы обсудить прямо сейчас. – Затем снова перевел глаза на Элейн. – Не теряя ни одной лишней минуты!
Пол, вероятно, думал ответить, что такие вопросы ему следует обсуждать только с автором, но Элейн вовремя его осекла.
- У меня нет менеджера и, к сожалению, деловой хватки тоже. Я мало что понимаю в бизнесе, мистер Кох, поэтому очень прошу вас по всем подобным вопросам и предложениям обращаться непосредственно к Полу. Я доверяю ему, к тому же, он справится с этим гораздо лучше меня.
Сказав это, Элейн медленно, но умоляюще перевела глаза на своего мужчину. Пол некоторое время молча отвечал ей, но затем всё же кивнул.
- Хорошо, мистер Кох. Давайте обсудим ваше предложение.
Элейн облегченно выдохнула, уверенно решив, что на этом её эмоциональный всплеск на сегодня закончится, и ещё не понимала, как сильно была не права.
- Мисс Бейкер, ваши работы просто превосходны! Вы несомненно крайне талантливы!...
- Чудесные и трогательные композиции! Мне тоже очень хотелось бы приобрести некоторые в свою коллекцию!...
- Невероятно! Я хочу купить несколько в свой ресторан!...
От похвалы и восторга всех этих людей у неё кружилась голова. Когда к ней подошел двадцать второй человек - приблизительно, потому что после четвертого она перестала считать - Элейн уже не понимала, в какой реальности существует на самом деле. Господи, неужели она действительно не спит?
- Спасибо, – сквозь слезы прошептала она, когда Пол вернулся, и они остались более или менее наедине, – ты даже не представляешь, что сделал для меня.
Он взял её ладонь в свою руку, а затем нежно поцеловал слегка подрагивающие пальцы.
- А ты не представляешь, что сделала для меня, когда позволила быть рядом.
Элейн рассмеялась, и пара слезинок - так долго сдерживаемых внутри - всё же выкатились из глаз.
- Ты теперь до конца жизни будешь меня за это баловать?
- До последнего своего вздоха, – подтвердил он, и сердце вновь едва не выпрыгнуло из груди.
Глаза. Любимые дымчато-серые глаза. Его глаза. Как она жила без них всё это время? Без возможности проваливаться в них, не пытаясь удержать себя на краю пропасти? Разве до этого у неё вообще была жизнь? Разве до Него она жила?
- Я давно говорил, что этот парень изменит всю твою жизнь, – Дарен крепко обнял сестру сзади, а когда она рассмеялась, поцеловал в волосы долгим братским поцелуем.
- Ты ли говорил? – Весело приподняла брови Эбби.
- По сути это не так важно, – чуть замявшись, пожал плечами он, – мы ведь семья. Муж и жена - одна сатана, слышала такое выражение?
Она задумчиво кивнула.
- Пожалуй, напомню тебе об этом, когда соберусь купить четвертую яхту.
- Серьезно? – Выпрямившись, он сложил на груди руки. – Родная… зачем нам четвертая яхта?
- А что? Мы ведь мыслим одинаково, разве ты не считаешь, что нашей дочери, когда она подрастет, нужна будет своя яхта?
- Ей четыре месяца.
Эбигейл невозмутимо пожала плечами.
- В наше время всё нужно планировать заранее.
- Мы поговорим об этом дома, – ответил Дарен, и Элейн заметила, как игриво блеснули его глаза. Она прикусила губу, пытаясь сдержать усмешку. Она прекрасно понимала, что Эбби шутит, но на то, как они подначивали друг друга, можно было смотреть часами напролет.
- Я очень счастлива за тебя, милая. – Прошептала Эбигейл, наклоняясь и крепко прижимая её к себе. – За вас обоих. Вы прекрасная пара. Прошу, не позволяй обстоятельствам изменить это. – Произнесла она так тихо, чтобы последнюю фразу было слышно только ей одной.
Когда она отстранилась, обеспокоенно заглянув ей в глаза, Элейн осторожно кивнула, надеясь, что развеяла дурные мысли подруги, хотя и понимала, почему она переживала. Даже будучи уверенными в своих решениях и желаниях, мы не всегда задумываемся о жизненных толчках, которые абсолютно в одночасье могут всё перевернуть с ног на голову.
- Маленькая мисс не злится на свою старушку за то, что она не выбросила негативы? – Неуверенная улыбка женщины, которая растила её, и страх в родных, полных мягкости глазах заставили внутри что-то предательски дрогнуть.
- О, Маргаретт, конечно же, нет, – Элейн протянула к женщине руки и, когда та подалась вперед, крепко её обняла, – наоборот, я очень благодарна тебе за всё. Особенно за то, что ты всегда была рядом. Несмотря ни на что. И ты, Генри, – продолжила она, переведя взгляд на человека, в глазах которых, как ей показалось, стояли слезы, – без тебя ни моя жизнь, ни жизнь брата не была бы такой полной.
- Это так, – признался Дарен, а затем, подойдя к Генри и Маргаретт, одновременно сгреб обоих в свои медвежьи объятия, – простите, что так долго был занозой в ваших… – он осекся, а затем усмехнулся, – …в общем, был занозой.
Все рассмеялись, и на душе стало как-то по-особенному тепло и хорошо. Только теперь, когда слова полились сами собой, из глубины сердца, Элейн осознала, как редко говорила близким ей людям простое, но такое необходимое «спасибо». Как редко выражала самую обыкновенную благодарность, так много значащую для тех, кто беззаветно вкладывал в двоих избалованных обалдуев всю свою душу. Маргаретт и Генри. Их опора. Их дом.
- Твои работы удивительны, – улыбнувшись, заметил Стивен, подходя к ней под руку со своей женой, – особенно нам понравился закат на берегу. Где находится такая красота?
- В Хобарте, – с улыбкой ответила Элейн, – там родилась и выросла моя мама.
- А можно будет купить этот снимок? – С надеждой в глазах спросила Хейли. – Я… просто влюбилась в него с первого взгляда! Уже все уши Стиву прожужжала про то, как прекрасно он бы смотрелся в интерьере нашей гостиной.
- Это точно, – усмехнулся мужчина, и Элейн не смогла не улыбнуться шире.
- Я подарю вам его.
- Элли, нет…
- Стив, я хочу подарить вам этот снимок. – Прервала она возражения друга. – Прошу, не отказывайся. Ты многое сделал для меня, и это самое незначительное, что я могу сделать для тебя. Тем более, что твоей жене он пришелся по вкусу.
На несколько секунд мужчина замялся, но затем, вероятно, вспомнив о том, как важно для неё не получать что-то в дар, а дарить самой, благодарно кивнул.
- Спасибо.
Хейли даже подпрыгнула от радости, а затем сильнее обняла мужа. Эта приятная маленькая брюнетка с большими шоколадными глазами понравилась Элейн с первой же встречи. Она была доброй и нежной, рассудительной и милой, но самое главное - очень подходила такому мужчине, как Стивен. И Элейн была рада, что её друг обрел своё счастье.
- Поздравляю с дебютом, – она подняла взгляд на Майка и, встретившись с его мягкими глазами, тепло улыбнулась, – Пол прав, у тебя редкий талант. Продолжай в том же духе, хорошо?
- Спасибо, я… – Аврора налетела на неё, едва не сбив коляску, и, улыбнувшись шире, Элейн обняла девочку, – …постараюсь.
- Ты теперь станешь очень знаменитой, да? – Спросила она, внимательно разглядывая её лицо.
- Не знаю, милая, – честно ответила Элейн, гладя малышку по волосам, – не думаю.
- А мне кажется, станешь, – немного поразмыслив, заключила Аврора, – ты хорошая, а дядя Майк говорит, что хороших людей всегда направляет рука Бога.
- Дядя Майк говорит очень верные слова, – ответила она, – главное, не переставай об этом помнить.
Девочка кивнула, и, улыбнувшись, Элейн снова прижала малышку к себе. По её просьбе и напору Майка врачи сделали все необходимые анализы и провели полное обследование внутренних органов Авроры. Если не принимать во внимание некоторые несерьезные, излечимые болезни, и астму на ранней стадии, то можно с облегчением сказать, что никаких медицинских проблем обнаружено не было. Конечно же, врачи прописали Авроре определенные лекарства, и Элейн, не раздумывая, и не слушая возражения Майка, который собирался заплатить за всё сам, оплатила весь оглашенный набор собственной кредиткой.
Они долго думали, как быть с девочкой, и решили, что на некоторое время, пока идет следствие, Майк заберет её к себе и возьмет под свою опеку. О том, чтобы вернуть малышку в приют, речи не шло. Они бы ни за что не поступили так с Авророй, особенно теперь, зная, через что ей придется там проходить.
- Есть новости? – Осторожно спросил Пол, когда Дарен и Эбби разговорились со Стивеном и Хейли и отошли в противоположный конец зала, Маргаретт и Генри отправились рассматривать остальные фотографии. Элейн понимала его несдержанность, потому что ей и самой хотелось знать, что ФБР удалось выяснить и какие зацепки обнаружить.
- Ави, милая, иди погуляй немного, хорошо? – Обратился к ней Майк и девочка, послушно кивнув, тут же радостно понеслась к столу с закусками. Выдержав недолгую паузу, Ломан перевел глаза на Пола.
- Гарсиа ничего не говорит, – начал он, и Элейн вспомнила, что «Гарсиа» - настоящая фамилия Рэда, – в основном отмалчивается, а в те редкие моменты, когда мне удается добиться от него хотя бы пары слов, то выходит что-то вроде: «катитесь к черту» или «вам никогда на него не выйти».
- Ностра настолько неуловим?
Вопрос Пола заставил Элейн невольно задержать дыхание и прислушаться.
- У нас ничего против него нет. – Качнув головой, ответил Майк. – Ни единой зацепки.
- А остальные подельники Рэда?
- Пока тоже ничего. Но мы ищем, Мак, мы копаем.
- Я хочу, чтобы они за всё ответили, – стиснув зубы, чуть тише сказал Пол, – хочу, чтобы каждый - все они - оказались за решеткой.
- Так и будет, – серьезно пообещал Майк, – по крайней мере, на Гарсиа висит целый список: ограбление и нападение, захват заложников, похищение и избиение… он будет расплачиваться за свои преступления и сядет в тюрьму очень надолго.
Пол благодарно кивнул. Это пускай и немного, но всё же успокоило его, хотя Элейн и замечала нарастающую в нем нервозность. Связать Рэда с произошедшим неделю назад не получилось. Майк пытался, но у него не было ни одной улики, которая могла бы доказать его причастность. Даже, если прислать ей «коробку-сюрприз» было спланированно именно Гарсиа - это оставалось лишь версией или обыкновенной догадкой, не более того.
Отъехав немного в сторону, Элейн стала вспоминать свои показания, пытаясь понять, могли ли её слова - будь она чуточку откровеннее - что-либо изменить. Хотя, что именно они должны были изменить? Да, находясь в заложниках, она, в самом деле, ощутила странную связь с Нострой, которую до сих не могла объяснить. Но кроме этого таинственного чувства внутри у неё не было больше ничего. Она не понимала, знала ли этого мужчину или всё это ей просто казалось. А, если она не понимала - ни в чем не была уверена - то что ещё могла сказать Майку? И можно ли её недосказанность посчитать ложью?...
- Элли! – До боли знакомый голос прервал её размышления и, повернувшись, она вначале замерла, а затем едва не завизжала от восторга и внезапно накрывшего её счастья.
- Глазам не верю… – Девушка широко улыбнулась, а затем, рассмеявшись, расставила в сторону руки и побежала к ней. Когда они обнялись, Элейн даже показалось, что она невольно всхлипнула. – Ты… действительно здесь.
- Здесь, – улыбнувшись шире, Даяна крепче прижала её к себе, а затем качнула головой и облегченно выдохнула, – Боже, если бы ты только знала, как сильно я по тебе скучала.
Когда она отстранилась, Элейн поняла, что на самом деле не спит.
- Как… – она усмехнулась, – …ты здесь оказалась?
- Ну, не могла же я пропустить первую выставку своей лучшей подруги, – лукаво улыбнулась Даян, а затем всё же добавила, – твой пригласил. Предусмотрительно прислал e-mail заранее. За целых четыре часа. – Саркастично уточнила она, заставив Элейн весело прикусить губу. – Попытался оправдаться, но черта с два я ему поверила. В общем, у меня было полчаса на то, чтобы всё бросить и попытаться объяснить родителям, почему я сбегаю из дома, ещё полчаса на то, чтобы собраться, ещё два на то, чтобы долететь и... чуть больше часа на то, чтобы разобраться, как вы здесь вызываете такси и вспомнить, куда мне нужно ехать.
- Невероятно… – замотав головой, улыбнулась Элейн, разглядывая свою любимую подругу, – …как надолго ты планируешь остаться? Уже где-нибудь остановилась?
Даян замотала головой.
- Мои вещи ещё в такси, – она сильнее сжала её пальцы, а затем привстала, – я с аэропорта сразу сюда приехала. Родителям заявила, что больше ни дня не могу без своей сестры. – Даян улыбнулась. – Сказали, чтобы обратно без тебя не возвращалась.
- Я тоже очень по ним скучаю, – грустно ответила Элейн, хотя и очень старалась улыбаться, – …но ты же знаешь…
- Знаю, – понимающе прервала её подруга, – но уверена, что скоро всё непременно наладится. Видишь нон как, у тебя теперь и выставка своя есть! – Восхищенно воскликнула Даян, уперев руки в бока, а затем пробежалась глазами по фотографиям. – Это удивительно… видеть здесь все эти снимки. Словно снова в детство вернулась.
- Эй, Лейтон!
- Макэвой! – Даян театрально раскрыла свои объятия и, когда Пол нырнул в них, так же крепко обняла.
- Рад видеть тебя. И рад, что ты всё-таки успела вовремя.
Он довольно улыбнулся, и это заставило девушку слегка возмущенно сощурить глаза.
- Улавливаю в твоих словах сарказм. Теперь я почти уверена, что ты специально предупредил меня не за неделю, как делают практически все нормальные люди, а за несколько часов.
- Я слишком обожаю тебя, чтобы так поступить, – он усмехнулся, а затем перевел глаза на смеющуюся над его словами Элейн, – что? Я действительно не сразу заметил, что вместо «отправить» нажал «удалить».
- Конечно, – кивнула Элейн, не без удовлетворения наблюдая за двумя близкими ей людьми. Эти двое не терпели друг друга с самого детства. Даян - потому, что «невыносимый самовлюбленный павлин», как она его называла, постоянно издевался над её лучшей подругой. А Пол - потому, что «сумасшедшая дерзкая выдра», какой считал её тот самый павлин, постоянно влезала в их с Элейн отношения и тем самым каждый раз выводила его из себя. Становясь старше, они начинали понемногу находить общий язык. Ну, более или менее. Авария, в которую попала их общая подруга, окончательно стерла между ними враждебные границы, но привычка порой как-нибудь поддеть друг друга, да ещё и устроить из этого соревнование, всё равно осталась. И Элейн сомневалась, что настанет день, когда это изменится.
Скорее уж Атлантида вновь поднимется со дна.
- Даян, милая, позволь представить тебе нашего друга Майка Ломана, – перевела она тему, заметив, что тот неотрывно смотрит на её подругу. Теперь и она его заметила.
- Даян Лейтон, – как того требовали приличия, представилась она.
- Очень приятно, мисс Лейтон, – он протянул ей руку и, слабо улыбнувшись, девушка вложила в неё свою ладонь. Вне всяких сомнений, она рассчитывала на то, что это будет обыкновенное рукопожатие, но абсолютно неожиданно Майк поднес её пальцы к губам, а затем галантно поцеловал.
Весело приподняв брови, Даян развернулась к Элейн, всем своим по театральному забавным видом заставляя её тихо засмеяться.
- Так… чем же вы занимаетесь, Майк? – Спросила она, и он поднял на неё свои притягательные, как магнит, глаза. Они, в самом деле, были именно такими, и Элейн, смотря на него как на мужчину - хотя и безусловно не для себя - прекрасно осознавала силу их гипнотизма.
- Я агент ФБР. Специальный агент.
- О, – на Даян его ответ ошеломляющего впечатления не произвел, но она очень старалась его изобразить, – должно быть, очень тяжело каждый день рисковать своей жизнью и не знать, какой дело может стать последним. Хотя, вероятно, всё это забывается и становится неважным, когда вы слышите, как о вас говорят в новостях. Ведь… несомненно чертовски приятно быть для своей страны героем.
Даяна внимательно смотрела на Майка, ожидая от него ответа. Элейн знала, что задумала её подруга, потому что уже ни раз видела, как она сканирует малознакомых ей людей, пытаясь хотя бы одним глазком заглянуть в их душу и понять, из чего она состоит. Это был её весьма необычный способ решить для себя, может ли этот человек быть интересен ей и стоит ли её внимания. Вероятно, кто-то назовет Даян слишком эгоцентричной, циничной и, возможно, даже расчетливой, но Элейн знала, что делая всё это, её подруга каждый раз преследовала лишь одну цель: пыталась не позволить гнилым, лживым и жестоким людям, надев маску, становиться частью её жизни и жизни её близких.
- Как могу, я стараюсь помогать людям, мисс Лейтон, – просто ответил Майк, – но вовсе не считаю себя героем. Да, мы с ребятами часто рискуем своими жизнями и действительно забываем об этом, но вовсе не потому, что, сломя голову, несемся распушать хвост перед камерами надоедливых репортеров. А потому, что, когда кому-то из нас удается спасти чью-то невинную жизнь, в нашей работе появляется смысл. Мы понимаем, что делаем что-то хорошее, что-то стоящее. А это намного важнее того, что о нас говорят в новостях.
Элейн перевела глаза на подругу. Даян слабо - почти незаметно - улыбнулась, а затем её глаза одобрительно заблестели.
- Мне будет намного спокойнее теперь, когда я знаю, что жизни моих близких находятся под защитой таких людей, как вы, – мягче ответила она, и на этот раз в её голосе не было ни единого намека на наигранность или иронию; Даяна говорила искренне.
- Ты уже где-нибудь остановилась? – Спросил её Пол, прерывая их разговор, и Даян, переведя на него глаза, отрицательно покачала головой.
- Таксист всё ещё ждет меня снаружи вместе с моими вещами, – затем она усмехнулась, – надеюсь.
- Накручиваешь ему счетчик? – Ухмыльнулся Пол, а затем подозвал к ним Алана. – Забери из такси вещи Даян, и переложи в нашу машину. – Водитель кивнул. – Ты ведь ещё не определилась с жильем?
- А ты разве дал мне на это время? – Язвительно заметила она, вновь заставив его усмехнуться.
- Оно и к лучшему. Уверен, Элли захочет, чтобы ты остановилась у нас.
- Да! Господи, совсем из головы вылетело! – Элейн едва не стукнула себя по лбу. – Милая, у нас огромный дом, и тебе совершенно ни к чему ютиться в гостиной. Я настаиваю на том, чтобы ты осталась у нас. Хотя, формально, конечно же, заставить тебя не могу. – Выдохнув, добавила она.
Даян рассмеялась, а затем кивнула.
- Нет проблем, я с радостью останусь у вас. О, подождите, – она остановила Алана, – мне лучше пойти с вами и показать, какие сумки там мои.
- Она очень необычная, – заключил Майк, смотря вслед её удаляющейся подруге, а затем повернулся к ней, – это ведь была такая тактика, не так ли? – Наблюдательно заметил он. – Её манера давить на меня?
- Так Даян лучше понимает людей, – решив не юлить, улыбнулась Элейн, – не обижайся на неё.
- Обижаться? – Качнув головой, усмехнулся Майк. – Черта с два. Эта женщина изумительна.
Элейн улыбнулась шире, а затем ощутила, как Пол, обняв её сзади за плечи, наклонился и нежно поцеловал в ключицу. За остаток вечера ей пришлось ещё ни раз услышать о том, насколько невероятны были её работы. Это окрыляло. Действительно, окрыляло. Ещё несколько часов назад она уверенно полагала, что больше никогда не вернется к увлечению, которое когда-то было неотъемлемой частью её жизни - нормальной жизни - но сейчас, ловя на себе восторженные взгляды посетителей и видя, как близкие гордятся ею, понимала, что хочет всё изменить. Теперь казалось абсолютно не важным, в инвалидном кресле или же нет, главное, что она снова вернется к тому, что всем сердцем любила.
Вновь начать фотографировать.
- Ещё шампанского? – Учтиво наклонившись, молодой официант предложил Элейн ещё один бокал и, улыбнувшись, она благодарно ему кивнула. Даян и Эбби, оживленно обсуждающие незабываемую прогулку на моторных лодках по живописному озеру Хобарта, тоже с удовольствием взяли по бокалу.
- …и всё-таки эта выставка заслуживает большего, нежели одного единственного вечера! – Не унимался Альберт, скупивший, наверное, шестую часть всех находящихся на выставке фотографий. Хотя, возможно, она могла чуточку преувеличивать. – И вход нужно обязательно сделать платным!
- Если того пожелает Элейн, мистер Кох, – ответил Пол, а затем с только одному ему присущей - особенной - нежностью посмотрел в её сторону. Их разделяло некоторое расстояние, но Альберт говорил так громко - вероятно, пылкость натуры была у него в крови - что она слышала каждое слово.
- Безусловно, – кивал коллекционер, – всё, как пожелает автор! – Официант подошел к мужчинам и тоже предложил им шампанского. Дарен и Майк потянулись к бокалам.
Пол не отводил от неё своего взгляда, и Элейн, в ответ, не могла оторваться от любимых дымчато-серых глаз. Время, казалось, действительно замедлилось. Всё вокруг потеряло своё значение, а посторонние звуки стали едва уловимы. Боже, сделай так, чтобы этот вечер поскорее закончился! Ей так сильно хотелось остаться с ним наедине. Коснуться губами губ, вдохнуть терпкий аромат кожи, ощутить твердость тугих мышц…
Элейн прикусила губу, чувствуя, как всё внутри предательски изнемогает от нетерпения.
Да простит отец Томас её грешные мысли.
В следующее воскресенье она обязательно сходит на службу.
Видимо, поняв, о чем она думает, Пол усмехнулся, а затем весело ей подмигнул.
«Издевается! – Возмущенно подумала она. – Вот же павлин!».
Официант повернулся к Полу, и тот перевел на парнишку взгляд. Элейн ощутила, как сердце внезапно застучало сильнее, а затем вдруг, как сперло дыхание. Она не могла объяснить того, что испытала, как и того, почему всё, что случилось после, пронеслось перед глазами в одно короткое мгновение. Как вспышка. Ручка. Она падает и бьется о плитку с неприятным, оглушающим звуком. Пол улыбается, что-то говорит парнишке, а затем отодвигается и наклоняется, чтобы помочь ему, потому что руки заняты подносом с шампанским. Мгновение. И несколько бокалов со свистом разлетаются вдребезги. Пол замирает всего на мгновение, а затем поднимается и инстинктивно переводит глаза на окно.
- Ложитесь! – В затуманенное сознание прорезался требовательный голос Майк. – На пол! Все вниз!!
Крики. Много криков, смешивающихся между собой в голове. Люди начали ложиться, а Элейн не шевелилась и неотрывно смотрела только на него. На своего мужчину. Сообразив, что к чему, Пол резко увернулся, а затем схватил мальчишку за шиворот и потянул на себя. Мгновение. Выстрел. Элейн могла бы поклясться, что слышала, как засвистела пуля, а затем, как она поразила свою цель. Вначале послышался омерзительный треск разбивающегося стекла, а затем оба тела рухнули на плитку.
- Нет!! – Элейн услышала отчаянный визгливый крик, вырвавшийся из её горла, а затем вдруг подорвалась с инвалидного кресла и, не думая абсолютно ни о чем, бросилась к любимому мужчине. Она пробежала по залу несколько футов, а затем, поняв, что ноги вновь отказываются слушаться, безвольно упала на пол.
- У нас снайпер! – Потянувшись к своей рации, объявил Майк. – Повторяю, снайпер! – Затем он перевел глаза туда, где лежал Пол. – Тяжело ранен гражданский! – Сердце остановилось, когда до Элейн долетел смысл фразы Майка, и она зарыдала сильнее, понимая, что ещё мгновение и она просто умрет от невыносимой боли, которой отзывалась каждая клеточка внутри.
- Элли!... – Знакомый голос отдаленно прорезался в сознание. Дарен оказался возле неё в одно мгновение и, наплевав на выстрелы, опустился рядом с сестрой.
- Пол!... – Отчаянно замотала головой она, понимая, что не может остановить потока неконтролируемых рыданий, которые душили с каждой секундой всё сильнее. – Они убили Пола!...
Дарен прижал к себе сестру и, уткнувшись брату в грудь, она позволила себе зареветь в голос.



Мартьянова Ксения

#17713 в Любовные романы
#13327 в Разное
#3557 в Драма

В тексте есть: любовь, выбор, драма

Отредактировано: 08.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться