Смелый рядовой Ноплиан и его друзья

Размер шрифта: - +

Главы 11-15

 

Глава 11. День рождения королевы — композитор Ноплюсси — придворный Ноплезир

День рождения королевы Ноплессы имел отдельную историю. Вернее, история была, а вот самих дней рождения пока не было. А всё потому, что после замужества у молодой королевы стал резко портиться характер. Эта девочка всегда росла слишком избалованной и от этого всегда была немного несчастной. Слишком уж привыкла она добиваться исполнения всех своих желаний. Вершиной таких желаний стал указ короля, в котором его жена, королева, раз и навсегда объявлялась первой красавицей Нопландии. Однако это не помешало красавице зареветь уже в первый свой день рождения, будучи законной королевой. Ноплесса заревела от того, что теперь она постарела на целый год и уже не столь красива и молода. Наутро королева потребовала указ, отменяющий её лишний год. Король заупрямился. Он стал говорить, что природу не обманешь, что природа — не календарь и что нужно, наконец, стать взрослой разумной женщиной.

Королева ревела день, два, неделю, месяц, пока король, наконец, не сдался. Но, сдавшись, он поклялся гибелью Вселенной, что отныне королеве дозволяется справлять день рождения только через раз. «Да, один раз в два года!» воскликнул король. Королева посмотрел на короля и заревела ещё пуще. «Нет, один раз в три года!» Королева растерянно всхлипнула. «В пять!» Королева подняла голову и показала своё распухшее личико. «Один раз в семь лет и не чаще!» Королева так сильно удивилась, что от удивления даже вытерла слёзы. «Ага!» — обрадовался король, и с тех пор дни рождения королевы стали отмечаться только один раз в целых семь лет. То есть ещё ни разу.

Только не надо думать, что королева Ноплесса больше не ревела. Нет, она плакала и плакала ещё как, но король железно стоял на своём, хотя и старел из-за этого семимильными шагами. Когда приблизился пятый день рождения его жены, несчастный король чуть было не умер от жалости к королеве, которая вдруг сказала, что ещё год она не проживёт и что она всех прощает. Ей только жалко сына, который будет расти без матери. От этих слов король чуть сам было не заплакал и даже едва не пообещал назначить день рождения хоть на завтра, вот только… Король тяжело вздохнул и посетовал, что, увы, композитор Ноплюсси никак не успеет написать музыку. Ибо по случаю столь торжественного события в концертном зале дворца должна быть исполнена праздничная вокальная сюита, а без неё, нет, нельзя.

Как только король ушёл, королева вызвала к себе композитора Ноплюсси. Она просила его, умоляла его, грозила ему и заискивала перед ним. В ответ композитор говорил, что он был бы рад помочь, но вокальная сюита — это такое произведение, в котором обязательно должны быть слова. И не простые слова, а очень возвышенные, благозвучные, поэтические. Они должны будут поспособствовать более мелодичному звучанию музыки, поскольку сюита называется «Лирические рассветы коноплянки», а, значит, без лирики тут никак.

«Ну так возьмите эту самую лирику!» воскликнула королева.

«Помилуйте, Ваше Величество», расстроился композитор Ноплюсси. «Да где ж её взять?»

«Ах, какие вы все!» возмутилась королева и села писать королю письмо, в которой пригрозила немедленно начать голодовку. Условия её были жёсткими: либо её день рождения, либо её голодная смерть.

К счастью, через неделю король услышал в картинной галерее какой-то подозрительный шум и нашёл там художника Нопленэра, переворачивающего свои старые картины. Далее всё известно. Под утро художник Нопленэр получил задание написать поэтические слова для сюиты «Лирические рассветы коноплянки» — птички, чья музыкальная одарённость никогда не считались бесспорной.

Первым делом художник, а теперь ещё и тайный поэт, отправился к композитору Ноплюсси, чтобы серьёзно с ним поговорить.

Композитора Ноплюсси он застал на сцене концертного зала, где тот срочно репетировал комическую оперу про двух петухов, лишённых голоса через суп. Эту оперу неделю назад заказал ему канцлер Ноплер, так что теперь композитор не спал и не ел, только бы успеть выполнить заказ. Ноплюсси чрезвычайно боялся канцлера. Он считал его чрезвычайно всесильным и всемогущим, и даже более того, существом просто высшего порядка, способного разметать всех и каждого в пух и прах только силой своего взгляда. Прах, конечно, можно было бы потом подмести, а вот пух летал бы по дворцу ещё долго…

Зная, что Ноплюсси крайне возбудим, Нопленэр заранее подготовился к разговору с композитором. Он даже порепетировал, как будет убеждать его в том, что истинно гениальной музыке вообще не нужны никакие слова. На худой конец, их всегда можно заменить более органичными выражениями чувств, типа: «а-а-а», «ла-ла-ла», «ля-ля-ля», «йо-йо-йо», «кляк-кляк-кляк» или «чур-мя-чур, чёр-чёр-чёр»!

Ноплюсси, к сожалению, ничего не захотел даже слушать. Одетый в шоколадно-коричневый фрак с пёстрой манишкой на груди, с дирижёрской палочкой в руках, он нервно ходил по сцене и испуганно оглядывался на парадную дверь в конце зала, через которую Всесильный и Всемогущий однажды уже входил. Художнику Нопленэру так и не удалось заставить композитора Ноплюсси остановиться хоть на минуточку, чтобы внушить ему такую очевидную вещь, что он, Нопленэр, простой художник Нопленэр, бывший рисовальщик облаков Нопленэр совершенно не способен написать никакие лирические слова. Во-первых, у него нет дара поэзии, во-вторых, он давно уже ничего не писал, в-третьих, на корабле нет Луны. Увы, композитор наотрез отказывался воспринимать логику всех этих аргументов.



Александр Кормашов

Отредактировано: 03.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться