Сменить мечту. История попаданки наоборот

Часть 15.

За день до выписки, который мы трое ждали с необыкновенным воодушевлением произошел еще один визит, и слава всем светлым богам, Ирина была в моей палате.
Ближе к вечеру дверь открылась без стука и вошел мужчина. Рослый, рыхлый, с залысинами на чернявой голове. Его летний костюм был несколько измят, ворот рубашки расстегнут и что самое неприятное, в руках он держал пестрый безвкусный букет, завернутый в пошлую яркую бумагу. Я уже видела такие в больнице, это здесь считалось приемлемым подношением пациенту или доктору. Странный обычай.
    – Лизавета Андреевна, голубушка, – нараспев запричитал этот тип дребезжащим тенором, – как я рад, что с вами всё хорошо, как рад! – Мужчина всунул мне в руки свои цветы, и продолжил, – мы в офисе так боялись, что случится непоправимое, так боялись… – и далее в таком же духе. Иринка презрительно фыркала после каждой фразы, а я слушала его и без всякой магии понимала – врет.
Этот господин был явно с работы Елизаветы и явно пришел не просто так.
    – И тебе не хворать Борис Давидович. Может, и со мной поздороваешься, дорогой? Не делай вид, что меня тут нет, – прервала бесконечный монолог посетителя Ирина, – и не строй из себя заботливого начальника, говори, с чем пожаловал, не трать время.
– О, Ирина Владимировна, вас-то я и не заметил, ослепленный тревогой о здоровье коллеги, – тон Бориса Давидовича из приторно-елейного стал наждачно-шершавым, – как замечательно, что вы не оставляете нашу Лизавету Андреевну своей заботой.
Непременно надо поинтересоваться, что за вражда между этими двумя, они явно знакомы, причем знакомы давно и мучительно. Меж тем Борис Давидович продолжал:
    – Лизавета Андреевна, голубушка, бумажоночку подпишите и я не стану вас далее беспокоить. – В руках посетителя образовалась папочка, из которой он извлек прямоугольный листочек бумаги с печатным текстом, который я медленно и не вполне уверенно прочла. Заявление расторжении контракта? Видимо, на лице моем отразилось недоумение, потому что Ирина молча выхватила бумажку у меня из рук, прочла, хмыкнула и, помахивая листочком перед носом Бориса Давидовича, практически пропела:
    – Борюсик, ты сюда примчался в надежде, что Лизка в полубессознательном состоянии вот это подпишет? Ах, Борюсик, Борюсик, с чего же ты решил, что этот номер у тебя прокатит? Все мечтаешь свою блондинистую давалочку на Лизаветино место пропихнуть? А с датой  не погорячился, нет, мечтатель ты мой? Вчерашнее число, да? А как же больничный?
    – Ну что вы, Ирина Владимировна, и в мыслях не было. Просто решил избавить коллегу от хлопот, мы же понимаем, что восстанавливать здоровье ей придется долго, а работа должна работаться. Наша Лизавета свет Андреевна не станет подводить родную фирму и не создаст проблем, ведь так Лизавета?
    – Так, Борюсик, так, – ответила за меня подруга, – не создаст. Как только в полной мере использует весь период, отраженный в листке нетрудоспособности. Придется подождать, дорогой, – и сменив тон елейно-язвительного на деловой, продолжила, – не волнуйся, Борис Давыдович, в ближайшую пору работать ей не с руки, уволится она, уволится. В свое время. А ты уж проследи, голубчик наш заботливый, чтоб госпоже Варнаевой все, что полагается по закону, начислили.
    – Ирин, ты же наверняка знаешь, что у нас полный треш. – Посетитель растер руками лицо, как это обычно делают, когда хотят взбодриться. – Люди в отпусках, Лиза больна, новые программы никто толком не знает. Только Лизка и может с этим софтом управляться. Что делать, пришлось подобрать ей замену. – Голос Бориса Давыдовича был неожиданно усталым и серьезным. Вот сейчас не врет, поняла я.
    – Борь, ты же понимаешь, то, что ты нынче попытался провернуть – по-настоящему не порядочно, – Ирина тоже посерьезнела. – Давай так, Борь. Мы подпишем твою писульку, но только после того, как ты выплатишь все положенные проценты с маржи, которая идет по Лизкиным договорам. Или после больничного она еще и на реабилитацию соберется. За свой счет. Денег, честно заработанных дожидаться.
    – Без ножа режете, дамы. – Борис утирал вспотевший лоб, – это незаконно.
     – Ну не совсем незаконно, ты Лизкин контракт перечитай. В общем, так. Та, почти семизначная денежка, которая положена Лизавете по условиям контракта должна быть выплачена, а не присвоена лично тобой или компанией и мы никого больше не побеспокоим. И давай на этом закончим. У тебя треш, тебе пора.
Обсуждаемые в разговоре тонкости были понятны постольку, поскольку. Следить за словесной баталией и одновременно сверяться с памятью Лизы было очень трудно. Вдруг стало очень интересно, этот Борюсик сообразил, что за все время разговора я открыла рот только один раз – чтобы поздороваться.



Елена Штефан

Отредактировано: 13.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться