Смерть пришельцам! Южный фронт

Размер шрифта: - +

Глава 1

Глава 1

Ростовская область, территория Каменской общины

Октябрь, 1962 г.

 

Одинокий всадник на понурой, измученной лошади походил на саму Смерть.

На нем был армейский пыльник с низко натянутым на голову, полностью скрывающим лицо  широким капюшоном. Камуфляжные брюки потемнели от потеков давно запекшейся крови. Правый сапог выскочил из стремени, нога безвольно болталась. Вместо косы за ссутуленной спиной висел автомат.

Степан давно заметил чужака. Спрятавшись за обломками «блюдца», он почти полчаса наблюдал, как конь неторопливым шагом несет пугающего безликого наездника по осенней степи. От подернутого легким туманом горизонта – вглубь общинной территории.

Всадник проехал мимо танка, заросшего пожухлой травой по самую башню. Лошадь споткнулась об растянувшийся по земле сбитый трак, Степан подумал, что сейчас она рухнет. Но животное устояло и продолжило упрямо идти вперед, выпучив глаза и оскалив желтые зубы в неимоверном напряжении. Отчетливо слышалось натужное хриплое дыхание, лошадь боролась за каждый шаг.

У Степана было боевое оружие и охотничье. То и другое выдала община полгода назад – когда ему исполнилось восемнадцать лет. По закону общины он стал защитником и добытчиком со всеми правами и обязанностями. Сейчас с собой у Степана имелась двустволка да полтора десятка патронов с мелкой дробью. Он собирался подстрелить к ужину пару-тройку зайцев, но не сделал за сегодня еще ни одного выстрела. Охоте помешало появление чужака.

Этот человек в пыльнике мог быть кем угодно. Советскую военную форму носили и бандиты-анархисты, и милиционеры «Светлого пути», и еще много кто. Поэтому вооруженного автоматом незнакомца следовало держать на прицеле до тех пор, пока не станет ясно, друг он или враг. Земли общины считались условно безопасными территориями, к тому же всем известно, что бандиты поодиночке не ездят, но излишняя бдительность никогда не повредит.

Всадник был метрах в десяти, еще немного – и проедет мимо. Застыл в седле, как истукан, как огородное пугало, даже по сторонам не глядит. Хотя посмотреть было на что: там подбитая «тридцатьчетверка» задрала к небу свернутый вбок ствол пушки; тут обломки «блюдца» льдисто серебрятся на солнце, а здесь на проплешинах, выжженных разлитым топливом летающего аппарата пришлых, выросли бледно-розовые друзы ядовитых кристаллов.     

А если бы за покореженной кабиной «блюдца» вместо Степана притаился бандит с ружьем? Такой пристрелил бы путника, глазом не моргнув: лошадь, седло, сбруя, автомат, пыльник, сапоги – богатая добыча. Может, и в карманах нашлось бы что-нибудь полезное.

Впрочем, если всадник продолжит следовать тем же путем, то далеко он не уедет.  Километра через три начинались земли Старого Режима. Тамошние казаки в добрососедских отношениях с каменской общиной, но людей в советской военной форме они встречали, как врагов.

Степан покрепче прижал приклад к плечу, тихонько свистнул. Всадник не шелохнулся, лошадь сделала несколько шагов, точно по инерции, затем остановилась на трясущихся от усталости ногах, повернула к Степану голову и едва слышно заржала. Степан вздрогнул: столько муки и замогильной тоски читалось в этом звуке.

- Тпру, приехали! – сказал он, выходя из укрытия, хотя было ясно, что лошадь и так не собирается срываться с места в карьер. – Братуха, ты живой? – обратился Степан к всаднику, держа ружье наготове.

Чужак не отвечал. Он сидел, понурив голову: то ли спал, то ли был без сознания, а может – вообще давно мертв. Вблизи особенно сильно бросалась в глаза запекшаяся кровь на брюках. Похоже, всадник был ранен в живот, а потом с горем пополам перевязан: под пыльником виднелись бинты.    

Степан тронул незнакомца за плечо, рукав оказалось мокрым от осевших на нем капель тумана. Всадник пошатнулся, резко завалился набок. Степан едва успел подхватить его под мышки, прежде чем тот рухнул бы на землю.

Капюшон соскользнул на спину, открылось лицо. Степан невольно отшатнулся: выпирающие наружу кости, провалившийся нос, сморщенные сухие губы, почти не прикрывающие зубы. Незнакомец был на последней стадии костянки!

Вроде бы – мертв... Степан попятился от лежащего навзничь тела. От покойников заразиться костянкой почти невозможно, вызывающий болезнь грибок погибает следом за переносчиком. Говорят, что особенно опасен предсмертный кашель больного: тогда из его легких выбрасывается столько перезрелых спор возбудителя, что над умирающим образовывается аэрозольное облако охряного цвета. Вдохнешь хотя бы одну спору – и хана тебе, костянка – болезнь, придуманная пришлыми для уничтожения людей, лекарства от нее нет. 

Едва Степан успел об этом подумать, как пергаментные веки незнакомца с отчетливым шелестом распахнулись. Затуманенный взгляд желтых глаз сфокусировался на юноше.

- Солдат… - просипел чужак.

Солдат? Отец Степана был военным – кадровым офицером. Пропал он в первых боях с пришлыми. А теперь и армии-то нет, лишь ополчение – у каждой общины оно свое. Каждый мужчина в степи волей-неволей – боец. Хочешь жить – будь готов убивать, словно в седую старину. Увы, не солдат он, нет. Ни выправки, ни специальных умений, ни командира, ни клятвы, ни отечества.  

– Солдат… - упорно звал его умирающий человек.

И тут Степан, немея от ужаса, увидел, что павшего всадника начинает бить дрожь. Страшный зубастый рот распахнулся от уха до уха рот, в подергивающемся морщинистом горле засвистело, забулькало... А потом незнакомец разразился мокрым, трескучим кашлем. Тот час же наружу хлынули споры: если бы не гнойный цвет, то их струи были бы похожи на сигаретный дым.

- Вот ч-черт! – Степан закрыл рукавом нижнюю часть лица.



Максим Хорсун

Отредактировано: 09.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться