Смертельное притяжение

Глава 9.

В такие дни как сегодня я не понимала, зачем люди покупают личный транспорт, когда есть аэробусы: ведь там на третьей магистрали пробок не бывает никогда. Нам же, людям накопившим на своё средство передвижения, было выделено целых две магистрали, но даже это не спасало от затора. Неужели так сложно перетерпеть несколько минут в толкучке, но зато сэкономить время? Неужели мы так многим готовы пожертвовать ради банального удобства? Ответ я знала точно: да. У большинства из нас — исключением, к сожалению, не стала и я — общественный транспорт со своей вечной давкой ассоциируется с бедностью и вызывает отвращение.

С грустью отметила, что по мне снова проскользнула тень быстро промчавшегося над головой аэробуса, и отпустила глаза вниз между прижавшимися друг к другу аэромобилями: там по наземной дороге в тени образовавшейся пробки спешили на работу те, кого не коснулся научный прогресс. Пару старинных автомобилей, своим жужжанием просящихся на помойку, дюжина разных механических средств передвижений (по типу велосипеда или самоката) — всё это спокойно разъезжало по одной узкой дорожке. Там тоже не было пробок, потому что этот транспорт уже уходил из оборота (верней правительство решило, что он должен уйти из оборота) и мало где продавался. А если и продавался, то стоял бешеных денег как раритет.

У нас же новый век! Век нового электрического воздушного транспорта!

Я чертыхнулась и под недовольное гудение аэромобиля за мной продвинулась на метр вперёд в надежде, что хозяин транспорта, подгоняющего меня, остался доволен этим продвижением! Ух, я прям почувствовала, что стала ближе к работе!

Аэромобиль сзади снова протяжно загудел, и я обернулась, чтобы наградить его хозяина неприличным жестом, но расплылась в улыбке и помахала рукой.

Миниатюрная блондинка тоже торопилась на работу: её выдавали пальцы нервно постукивающие по рулю. Кондитерская, в которой она трудилась, открывалась ровно в восемь по Берт-Лерлу, а сейчас время неумолимо приближалось к девяти. Девушка нахмурилась и покачала головой — я примирительно пожала плечами. Мы понимали друг друга бес слов: например, сейчас она ругала меня за то, что не узнала.

Я отвернулась лишь на секунду, чтобы снова урвать у расстояния законный метр, а потом опять обернулась к девушке, с улыбкой отмечая, что близится долгожданный поворот.

— Берта, новая машина — просто шик! — крикнула я, пытаясь перекричать работающие двигатели.

Я не врала: красный блестящий аэромобиль с необычным слегка закруглённым корпусом действительно привлекал к себе внимание среди обычных бело-чёрных.

— Не переживай, твоего красавца некому не затемнить! — высунув голову из окна, тоже прокричала девушка, улыбаясь моим словам.

А я по-хозяйски нежно погладила ногами бока своего «красавца». На его ярко жёлтом корпусе выделялись только две насыщенно синие полосы, разрезающие его по диагонали с обеих сторон, и несколько вставок такого же цвета — на руле и багажнике. С самого того момента, когда прилетела из столицы и увидела его на огромном стенде с рекламой, высокомерно смотрящего на меня с высоты пятиэтажного здания, я поняла, что влюбилась. Моя любовь была настолько яркой и всепоглощающей, что я не слушала никого. Все говорили: «он огромный — тебе не оседлать его», «он гоночный — им сложно управлять», «он дорогой — тебе не накопить» и ещё тысячи «он». А я лишь отмахивалась от них и их слов, как от надоедливых мух. Разве же это причины?

Я продвинулась ещё немножко вперёд и остановилась перед самым разветвлением: в центральную магистраль, как ручеёк в речку, впадала маленькая узкая дорожка. С помощью таких дорожек и образовывалась огромная транспортная паутина, пронизывающая весь город; главная же магистраль проходила через весь город насквозь, разделяя его на южный и северный округа.

— Заедешь ко мне вечером? — снова обернулась, чтобы спросить.

Подруга кивнула, и я нажала на газ, резко выворачивая из пробки. Воздух плеснул мне в лицо силой и холодом, пытаясь остановить, а я лишь сильнее сжала руль и чуть наклонилась, выдерживая крутой поворот и выезжая на ровную дорогу.

— Обязательно, — последнее, что я услышала прежде чем пробка для меня осталась лишь воспоминанием: главная магистраль исчезла из моего поля видимости, как и звуки её машин.

А вскоре показалось и здание полиции. Оно возвышалось над остальными домами — статно, показывая свою власть и их зависимость — но всё равно уступало высоте, на которую забралась я. Потому всю мощь постройки я смогла оценить только, когда снизила скорость и пошла снижение сама. Стоило только аэроскутору коснуться твёрдой поверхности наземной парковки и, проехавшись ещё несколько метров, остановиться, как он писком оповестил меня, что стабилизатор включён, а я спрыгнула с него и вытащила тодос-карту.

Тодос-карта — маленькая пластиковая многофункциональная карточка. Она позволяет избавиться от множества ключей и не думать о безопасности. Она же является удостоверением личности.

Здание, в котором мне посчастливилось работать, раньше было городской колокольней, и вряд ли кто-то, увидев её впервые, мог даже предположить, что в этом здании работает Калсонская служба безопасности — максимум расположился старинный музей. Резные узоры, преобладание дерева над железом и сочетание жёлто-белых росписей — всё выдавало в нём здание ушедшей эпохи. Но стоит только войти в старинную деревянную дверь, как человеку неподготовленному, захочется сразу выйти: помещение, в котором оказываешься, стоит только прикрыть дверь, давит какой-то своей мощной энергетикой. Полностью железная комнатка метр на полтора (даже дверь с другой стороны оказывается металлической), электронная светящаяся панель на высоком потолке и небольшая щелка в противоположной от входа стене для тодос-карты — всё это нагоняет ощущение беззащитности.