Смертельное притяжение

Глава 11.

Вечер расчертил на небе ярко красные полосы. Ветер, морозный и резкий, без стеснений странствовал по телу, нагло забирался под пижаму, холодил мокрые от слёз щёки. Но впервые мне было плевать. Я сидела на подоконнике, тряслась от озноба, но не находила в себе сил закрыть окно. Смотрела на листок бумаги — такой обычной, чуть сероватой, дешёвой бумаги, что казалось на ней и внимания заострять не стоит. Но это было не так.

Мне чудилось, что листок оставлял на моих пальцам ожоги, через руку пробирался к сердцу и сжимал его в свои болезненные тиски. Очень хотелось смять его и выкинуть. А лучше разорвать на маленькие кусочки и пустить в путешествию по ветру, наблюдая за тем, как по миру разносится то, что уже никогда не сможет прочитать человеческий глаз. Но я не спешила от него избавляться.

Он был прямым доказательством моего проигрыша. Матери, Люрану, но в первую очередь себе самой... Я проиграла! Маленькая, избалованная, наглая девочка.... с чего я решила, что смогу в одиночку противостоять любым обстоятельствам? Откуда взялась такая самоуверенность?

Я не хотела, но снова и снова взглядом скользила по тексту. Отводила глаза, но всё равно раз за разом возвращалась к чернильным закорючкам, стоило только расплывшемуся от слёз миру приобрести привычные очертания.

«Заявление об увольнении по собственному желанию...» — красивый, ровный почерк вызывал тошноту и прилив новой влаги к глазам. Естественно писала не я: мой почерк другой — более резкий, более грубый, более непонятный. Да и не смогла бы я выдумать такое: не заставила бы себя собственноручно перечеркнуть всю карьеру следователя. Стояло только прикрыть глаза, как передо мной снова возрастала картина сегодняшнего дня.

— Короче, это нельзя так оставлять! Сегодня ты лежишь в больнице, а завтра где мне тебя искать?.. В морге? — высокий голос ворвался в сознание. И я снова, будто наяву, увидела, как подруга хмурит густые брови и сжимает и так не полные от природы губы в полоску. Рассержена — снова поставила диагноз.

— А что делать? — услышала свой уставший тихий шёпот.

— Как что? Увольняться, конечно! — удивилась Берта, и её слова звоном отозвались в моей голове, как назойливая мысль, поселились в ней, не давая забыть о себе.

— Увольняться?... Ты что не понимаешь, я... — пришла моя очередь удивляться. И мне даже показалось, что я снова почувствовала это нарастающее напряжение. Как будто воздух стал настолько плотным, что стало трудно дышать. Наверное, нужно всё таки пересилить себя и закрыть окно. Пока не заболела! Но только я успела об этом подумать, как память снова подбросила мне новую звонкую фразу, возвращая меня обратно в сегодняшний день:

— Это ты не понимаешь! Я не хочу потом стоять у твоей могилы и причитать.

— О чём? — попыталась перевести тему.

— О том, как угораздило мне завести такую глупую подругу

— Обидно... — тогда это всё, что я смогла сказать. Хотя сомневаюсь, что сейчас бы придумала что-то умнее.

Она села и буквально за минуту начеркала мне заявление.

— И только попробуй порвать или выкинуть! Попробуешь — и мы с тобой больше не подруги. Я не буду наблюдать, как ты загоняешь себя в могилу! - уверенно прошипела она. Погрозила у меня перед лицом пальцем (видимо, чтобы показать серьёзность намерений) и поспешила выпорхнуть из палаты, пока я не пришла в себя и не начала ругать её за самоуправство.

А я бы начала...

Я распахнула глаза, поморщилась, отгоняя воспоминания, и ещё раз въелась взглядом в листок. Точнее в то место, где должна стоять моя подпись.

Я так и не нашла в себе сил поставить её. Несколько раз брала ручку — столько же раз клала назад, так и не использовав.

Громко хлопнула входная дверь, осведомляя, что я теперь не одна. Я вдохнула полной грудью, надеюсь незаметно стряхнула слёзы и снова посмотрела в окно, где природа безжалостно замазывала чёрной краской красивые узоры заката. Даже не стала оборачиваться: наверняка, опять пришла медсестра. Снова будет меня ругать, что сижу на подоконнике, что открыла окно... Я верю, что она найдёт и ещё сотни причин, чтобы выместить на меня злость.

«Откуда я знаю?» — спросите вы. Всё просто: вчера она приходила с обручальным кольцом, сегодня — нет. А судя по отпечатку на пальце от того самого кольца — снимает она его редко. Вывод? Поругалась с мужем.

— Ты как? — знакомый голос властно рассёк тишину и мгновенно вывел меня из раздумий. Сердце бешено забилось в висках, а я моментально слетела с подоконника, оборачиваясь в сторону двери. Сначала подумала, что у меня слуховые галлюцинации: настолько неожиданным для меня стало его появление. Но Люран стоял около двери и в упор смотрел на меня. И если ещё его фигура могла мне привидеться, то взгляд — нет. Мне даже показалось, что пол снова напряжённо дрогнул перед глазами.

— Не подходи, — получилось не очень уверенно.

— А то что? — его бровь вопросительно изогнулась, и он сделал шаг вперёд. Издевается — понимала я. Понимала, но всё равно не могла ничего сделать с той паникой, дрожью прошедшейся по телу и заставившей прирасти к подоконнику

— Я выпрыгну из окна... — сказала первое, что пришло в голову.

— Что за бред? — усмешка отразилась на его губах.

— Это не бред! Не веришь? Я могу... — мягко заскользила по подоконнику и шире открыла окно. А потом посмотрела вниз, откуда на меня недоброжелательно смотрел асфальт, и неожиданно поняла... Даже я себе не верю...

— Что это?..Увольняешься? Ты же хотела раскрыть дело? Уже не хочешь? — стояло мне только отвлечься, как Люран сразу же сократил расстояние между нами. Поэтому сейчас уже стоял рядом, держал в руках листок бумаги, выпавший у меня, и вопросительно смотрел мне в глаза.