Смотритель

Часть 4

— Говорит, что не знает ни избы на курьих ножках, ни Бабы-Яги. За то про Книжника спросил, и как найти его.

— И что ты ему ответила?

— Так и сказала, мол, нет его больше. Гляди, в себя приходит.

Смотритель сквозь сознание слышал голоса, но никак не мог понять, происходит это на самом деле, или все – только плод его воображения. Когда он попытался пошевелиться, то почувствовал, что его кисти стянуты веревкой, ноги, видимо тоже. К тому же, мягкой кровати под ним больше не было. Страж сидел теперь на деревянном стуле.

Первая попытка поднять веки ни к чему хорошему не привела – утренние солнечные лучи, пробивающиеся сквозь маленькое оконце, резанули глаза, по щеке тут же скатилась слеза.

— Что, тяжело от зелья отходить, убийца? – снова произнес грубый голос, который до этого, казалось, доносился откуда-то издалека. – Ничего, сейчас в себя придешь, мы с тобой еще поговорим.

— Где я? – с трудом произнес страж и стал тяжело кашлять.

— Старая, ты за ним что, как за ребенком будешь теперь бегать? – Баба-Яга поднесла к губам Смотрителя деревянную чашу с водой, не обращая внимания на грубый голос. – Кажется, с зельем ты переборщила. Наш убийца, того и гляди, не встанет больше.

— А ты меня не зли! Будешь учить, в отвар тоже такого зелья капну, отходить неделями будешь. Видишь, тяжело ему, губы пересохли! Без воды оставлю, так и высохнет, не сказав ничего.

— Добрая ты слишком, Яга!

Смотритель попытался сделать несколько глотков, но большая часть воды просто стекала, неприятно холодя грудь. Когда чашу с водой забрали, он снова попытался открыть глаза. На этот раз более успешно. Сквозь лучи стали заметны широкие плечи сидящего перед ним человека. Чуть позже стали различаться черты лица, цвет волос.

— А-а, это ты, вояка… — тяжело протянул Смотритель, начиная понимать причину его очередного заключения. – Я видел тебя там, в башне, как раз перед тем, как меня забрала стража Совета.

— Ты смотри, Яга! Он еще и ухмыляется! Ты кто такой, и что тебе здесь нужно, убийца? Как тебе в голову пришло после такого шастать по мирам, где Книжник был больше чем просто стражем?

— Смотритель… — страж снова забился в кашле и потерял сознание. Яга, наблюдая за всей картиной, молча подошла к Добрыне и дала ему затрещину, как маленькому озорному ребенку.

— Зачем так на человека наседаешь с ходу? Дай ему в себя прийти! Он же слабенький совсем, зелье никак выгнать не может, хотя я ему самую маленькую дозу капнула!

— Сла-абенький! – протянул богатырь. – А как мечом махать, так он не слабенький был! Как между мирами перепрыгивать, он тоже был не слабенький! А сейчас, посмотрите на него! Приболел, бедненький, водички ему надо, отдых ему надо! Тьфу! Разорвал бы в клочья, да ты, старая, не даешь!

— Не просто так он к нам пришел, понимаешь? Видение мне было. Книжник там был. Говорил, что мир изменился, и должен кто-то это исправить.

— Ну конечно! Убийца придет и все исправит! И с чего ты взяла, что это видение тебе было? Сон обычный приснился, вот и все!

— А еще он сказал, что ему понадобится вот это, — Яга протянула к Добрыне ладонь, в которой лежало золотое перо Жар-Птицы. – Тот, кто придет нам на помощь, должен знать, что это такое.

— Это то самое перо, которое Книжник носил с собой после исцеления Горыныча?

— Именно, что носил всегда с собой! А утром оно оказалось у меня.

Добрыня, недолго думая, взял чашу с холодной водой и плеснул из нее в лицо Смотрителю.

— Очнись, спаситель наш! Или кто ты там на самом деле? – старушка зло посмотрела на Добрыню, но уже ничего не сказала. Страж, при этом, все же пришел в себя и снова открыл глаза. – Видишь эту вещь? Что это такое?

— Перо. Если вы о том, что лежит в ее руке.

— А что за перо, знаешь? – с надеждой спросила Яга.

— Обычное перо, наверное. Странноватое, правда — цвет интересный. Если бы оно светилось, то можно было бы подумать, что это одна из авторских реликвий, с помощью которых можно переписывать сильно испорченные книги.

— Что-то не особо он знает, что у него перед глазами, Яга. Может, все-таки не он? Не верю я во все это. Судить его нужно, и как можно строже. – Но старуха не обращала внимания на слова Добрыни.

— А может быть так, что перо потеряло свою силу и сиять перестало?

— Я мало знаю об этом. Совет надежно скрывает тайны Переписи.

— Ты имеешь в виду Совет Книжных Стражей?

— Именно. Я когда-то был стражем, подчиняющимся Совету, охранял несколько огромных миров. – Тут снова включился в разговор Добрыня:

— Был? Значит, сейчас им не являешься, верно?  — Смотритель осекся сначала, но потом понял, что обратного пути больше нет, и проще рассказать всю правду, чем на ходу придумывать очередную сказку. К тому же, состояние было не из тех, когда в голову приходят ясные и самые правильные мысли.

— Можно еще воды? Тяжело говорить. – Яга снова поднесла к губам пленного чашу с водой. Он сделал несколько глотков и продолжил. – После того случая, в башне, меня схватила стража Совета, а на следующий день я был осужден и лишен всех своих способностей.

— Но ведь Совет Стражей не может лишать способностей! На это только воля Автора.

— Да, так было до какой-то поры. Я тоже об этом не знал до недавнего времени. На суде мне сказали, что связь с Автором прекращена уже давно, от него нет никаких вестей, поэтому Совету приходится самостоятельно решать все проблемы и наказывать всех злостных нарушителей, коим оказался и я. Для этого даже тюрьму стали строить в подвалах замка.