Смотритель

Часть 5

Прошла уже почти неделя, как Смотритель появился в избе Яги. Все еще хромающий на поврежденную ногу, он пытался всячески помочь хозяйке по дому, бродил часто по окрестностям, любуясь недостающей в его мирах природой и чистым воздухом. За это время никто не навестил старуху, даже Добрыня, который обещал заходить каждый день и контролировать проживание гостя, пропал уже на следующий день.

— Ты прости, милок, рубаху твою выстирать до снежной белизны мне не под силу, потому, в такой ходить будешь, не захиреешь – сетовала первые два дня старуха. А потом и вовсе предложила сменить ее на грубо сшитую конопляную рубаху и такие же штаны. Впрочем, уговаривать не пришлось. Смотритель – любитель строгих костюмов и плащей с шляпой, на манер американской мафии, слабо напоминал в новой одежде простого пахаря. Но когда поверх всего этого появились кожаные ботинки, в которые были заправлены штаны и утянуты из того же материала полосками, а так же ремень, утягивающий пояс, страж стал больше похож на лесного охотника, которому явно не хватало за спиной лука и колчана со стрелами.

За эти дни лицо гостя покрылось приличной щетиной, которую он не хотел сбривать, не смотря на возмущения старухи. Пугать, мол, будет зверушек. А вдруг гость какой, а тут такое чудище. Это ж не Леший, или Домовой, которых в округе – она имела ввиду различные сказочные миры – все знают с незапамятных времен.

Однако, как говорилось ранее, никто в гости не заглядывал. Да и сюжет за это время ни разу тронут не был, что только подтверждало опасения многих сказочных героев – перестали люди читать сказки.

За это время никто так же не заговорил ни о прошлом Смотрителя, ни о Книжнике, хотя многие вопросы витали в воздухе и читались в глазах старухи. Страж же, понимая, что когда-то придется об этом заговорить, надолго задумывался, но так и не мог подобрать нужных слов, чтобы ими заранее вооружиться. Так и жили, молча, иногда перебрасываясь общими фразами.

Все изменилось совсем неожиданно. Ночью. И изменилось бесповоротно.

К избе подошли молча. Изредка, только, позвякивали где-то в толпе цепи, перешептывание взволнованных селян переходило в грубо сдавленные переговоры. От толпы веяло смолой, разбавленной древесным спиртом. Факелы загорелись почти одновременно, и тут же народ загудел.

— Ведьма! – кричали из толпы. – Колдунья! Воровка детей! – сначала в ход пошли камни, которые моментально разбили оконца и стали бить все, что стояло возле них. От шума тут же проснулась Яга. Смотритель, проснувшийся еще до того, как люди обнаружили себя, мола наблюдал за происходящим.

— Что случилось!? – воскликнула Баба Яга. — Что происходит?

Смотритель плавно стянул ремень на своем поясе и оторвал, наконец, свой взгляд от оконца.

— Скорее хватай свою метлу и ступу, старая, и улетай, как можно дальше отсюда. Скоро на этом месте останется только пепел.

— Но как же моя избушечка!?

— Считай, что нет ее больше! Я сказал, быстрее улетай отсюда, и все тут! Потом найдешь меня. Я знаю, у тебя это лучше получается.

Яга особенно противиться не стала. Ошеломленная происходящим, испуганная, она схватила несколько мешочков, висящих на стене, сорвала с петли платок и на ходу завязала его на голове, слишком ловко для старухи. После этого взяла метлу, запрыгнула в ступу и, открыв дверь ударом, вырвалась из избы. Толпа взбесилась еще сильнее, в ее сторону метнулся град камней с еще большим напором, но ступа тут же взметнула вверх. Тогда уж полетели факелы.

Изба загорелась не сразу. Курьи ноги быстро отплясывали какое-то подобие чечетки, что позволяло еще как-то стряхивать цепляющиеся за нее факелы. Люди сначала боялись подходить ближе к дому на ногах, но со временем, заметив беспомощность волшебного создания, приблизились. Тогда броски стали точнее, несколько горящих палок, обмотанных тряпьем и смоченные в смоле, разбавленной спиртом, влетели в небольшие окошки. Огонь тут же вспыхнул внутри, пожирая все, что там было. Народ ликовал.

Яга, витающая где-то сверху, там, где ее не доставал даже свет от ярко горящей избы, мечущейся по опушке и снося все и всех попадающихся на пути. Старуха плакала. Тихо выла, прикрыв лицо руками. Беспомощная.

Все закончилось через пару часов. От избы остались только догорающие головешки, от которых распространялся едкий смоляной дым. Народ стал расходиться, удовлетворенный расправой, но удрученный потерями, которых не удалось все-таки избежать.

Хозяйка, у которой хозяйства больше не было, опустилась на опушку только под утро, когда на горизонте появились первые лучи солнца. Здесь остался на этот момент только черный пепел и мусор, разбросанный людьми и выпавший из носящегося по поляне дома. О людях, которых постигла тут же тяжелая участь, позаботились волки, о чем говорили многие следы.

Смотритель застал Бабу Ягу бледную, со слезами на глазах, стоящую перед горой пепла. Она изредка содрогалась и издавала звук, чем-то напоминающий скуление щенка, которого посадили на короткую цепь. Заявлять о себе гостю не пришлось.

— За что, Смотритель? За что эти люди со мной так поступили!? – старуха прервалась, закрыв лицо руками и разрыдавшись. – Я же добрая! Как и сказка! Как и все здесь! Мы же добрые все, понимаешь!? За что!?

— Это не были люди, Яга. – Проговорил тихо страж. – Это толпа. Все безликие, однотипные. Одежда, обувь, вилы в одной руке, обмотанной цепью, в другой – факел. Таких мы называем еще наполнением книги, пристяжью.

— Мне прекрасно известно, что это такое, Смотритель. Я близко общалась с Книжником, и знала о вашей профессии больше, чем должен знать любой герой книги. Но это не спасло меня от  моей же пристяжи, которая, повинуясь какой-то страшной силе, забыла, что моя плохая репутация, описанная каким-то нелепым человеком, сильно отличается от действительности. Я не воровала детей и не жгла их в печи, не нагоняла на селенья чуму и не травила воду в колодцах.