Смыжи

Размер шрифта: - +

Глава 15 Вадик. Любовь, синхронизация, новый мир

 

Да что они знают о любви? Ни-че-го. Когда с Яной случилось несчастье — что сделали окружающие? Погоревали о всеобщей любимице, принесли нужные слова сочувствия близким, убедились, что медицина сделала все возможное, и занялись своими делами. И это в обществе, где с рождения воспитывают в духе «возлюби ближнего» (другими словами — каждого), и нормой является поступать с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Как они поступили? «Как порядочные люди». То есть, по сути, никак. Хотели бы они такого же отношения к себе, если беда случится с ними? Вряд ли. Но они не умеют по-другому, потому что любовь лишь декларируют. Красивые слова не подкрепляются действиями. Значит, они не знают любви.

Скажите такое любому, и он обидится. В чем-чем, а уж в любви каждый считает себя докой. Между тем, любовь — не чувство, как считает большинство. Не химическая реакция в мозгу, как утверждают изучавшие ее химики. Не набор импульсов, как говорят физики, чтобы хоть что-то сказать — они о любви тоже ничего не знают.

Лучше всего о ней сказал Дэвид Айк: «Бесконечная любовь — единственная истина, остальное — иллюзия». Высоцкий пел: «Я дышу — и, значит, я люблю. Я люблю — и, значит, я живу». Смысл жизни — в любви, остальное, действительно, — иллюзия. Раньше считалось, что в мире нет ничего кроме Бога, то есть, мир — это Бог, но Бог есть любовь, отсюда: мир равно любовь. Все, что за пределами любви — одновременно и за пределами мира. Иллюзия. Причем, надо сказать, очень качественная иллюзия, многие принимают ее за реальность и живут в ней до самой смерти, не понимая сути.

Можно ли приравнять любовь к счастью? В какой-то мере так и есть. Но всеобъемлющую любовь, которая заставляет дышать и делать шаг за шагом, даже когда ноги сломаны, как-то неудобно назвать счастьем, она превосходит все известнее человеческие состояния. В формулировке Роберта Браунинга любовь — энергия жизни. Это точнее всего прочего. Еще он добавил: «Уничтожьте любовь, и земля превратится в могилу». Именно. Он понял суть.

«Мы должны найти силу любви — силу, спасительную силу любви. И когда мы найдем ее, мы сможем превратить этот мир в новый. Мы сможем сделать людей лучше. Любовь — это единственный выход». Слова Мартина Лютера Кинга. Он был прав. Но обидно, что сказавший великую истину видел в своих словах другое, нечто метафорическое, социальное и моральное, а вовсе не физику. Мартин Лютер Кинг сказал верно, но сам не понял, насколько верно то, что он сказал. Придется досказать за него. Расшифровать. И сделать, чтобы работало.

Еще живший за пятьсот лет до нашей эры Эмпедокл считал любовь одним из двух активных начал Вселенной, и они, эти начала, обладали вполне определенными физическими качествами.

У Платона любовь — это связывающее земной мир с божественным стремление конечного существа к совершенной полноте бытия.

У Фомы Аквинского любовь есть не просто страсть, а первое «мотус волюнтатис» — «движение воли», так как оно подразумевает осознанность и благо.

Спиноза отождествлял любовь с абсолютным познанием.

В эпоху Возрождения решили, что поняли суть любви. Возник неоплатонизм, подкрепленный трудами Франческо Каттани, Джордано Бруно, Марсилио Фичино и других. В основу положили учение о красоте. Дескать, природа любви есть стремление к красоте. Эта концепция связала этику и эстетику. И остановилась. Неоплатонисты решили, что первая ступенька лестницы — вершина пирамиды.

Но к примеру, если двое возлюбленных долго смотрят друг другу в глаза, примерно через две-три минуты их сердцебиение синхронизируется. Неоспоримый научный факт.

Делаем вывод.

Лирики доказали, что любовь — одно из активных начал, на которых строится и с помощью которых существует мир. А что скажут физики? Только ли этика с эстетикой смешались в этом понятии (ну, в угоду «новой философии» Шопенгауэра, Фрейда, Фромма и других, добавим сюда физиологию)?

Еще раз вспомним Мартина Лютера Кинга: «Мы должны найти силу любви... и когда мы найдем ее, мы сможем превратить этот мир в новый». А еще он сказал: «Любовь — самая неиссякаемая энергия в мире».

Итак, главное произнесено: любовь — это энергия. Человеческий мозг — комплекс физиологических нейронных состояний. Если дать ему дополнительную энергию, он совершит невозможное. Ныне используется менее десяти процентов мозга, для чего нужны оставшиеся, наука пока не знает. А изучала ли наука любовь? А с позиции, что любовь — это энергия? А если вспомнить теперь о девяноста процентах неизвестных возможностей, которые простаивают без дела, и представить, что поставляемая энергия будет безмерной и бесконечной?

Человек — звучит гордо? «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто».

«Медь звенящая», «ничто» — звучит гордо?

Скоро все станет по-другому, и «человек» будет звучать божественно. Хватит ли воображения представить, какие границы откроются людям, если их слова и мечты о настоящей любви станут реальностью?

Что нам заповедано? Только одно: плодитесь и размножайтесь. Ничего больше, все остальное — приложение и инструкции к главной заповеди. Что для этого нужно? Это тоже сказано: «Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей и будут двое одна плоть».

А потом? «Возлюби ближнего». Больше ничего. Весь мир, как и смысл жизни, и счастье человека, находятся внутри сказанного.



Петр Ингвин

Отредактировано: 15.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться