Сны Эйлиса. Часть 1

Размер шрифта: - +

2. По ту сторону...

Из портала сквозило холодом. Бесконечный коридор зеркал отражал хрупкий девичий силуэт, но вскоре он сменился круглыми сводами пещеры. Впереди распростерла вороновы крылья тьма, позади все еще соблазнительно мерцал синеватый контур зеркала. 
    Софья на миг обернулась, тоскливо различая через дымку привычные предметы своей комнаты. Сердце сжало малодушное желание бросить все и вернуться, привести на помощь более опытных и сильных людей, снова спрятаться в тени чужой силы. Но чутье подсказывало, что могущественный льор просчитал и предусмотрел возможные варианты побега. Похоже, он в некоторой степени верил в нее, ведь встречались в мире и другие девушки, которые не решились бы пойти в неизвестность, даже под страхом навсегда потерять младшую сестру. 
    Легче от такой мысли не стало: что бы ни думал на ее счет Раджед, поступил он подло. Софья яростно кривилась и сжимала кулаки до белых костяшек. Хотя кого она собиралась ими ударять? Даже и сжимала неверно: большими пальцами внутрь. Впрочем, сдаваться жертвенной овцой она тоже не намеревалась, скорее, пошла бы на смерть. Много силы умирания в юной душе, сложнее выжить и выцарапать из чужих цепких пальцев то, за чем она ступила через край миров.
    Портал, казалось, высасывал из нее по крупице жизненную силу. Она замерзла и одновременно запыхалась, почти ощупью, перемещая ноги по каменному полу. Сталактиты и сталагмиты срастались колоннами, но все тонуло в дымке нереальности происходящего.
    «Это не сон, Соня, это не сон!» — твердила себе невольная путешественница, подогревая свое стремление злостью. Но до этого, чтобы побороть панику, она в какой-то момент словно ушла в себя, отгородилась от неразборчивой реальности незримой ширмой. И именно в таком состоянии без лишних мыслей и почти без ощущений ступила в портал, иначе ноги подкосились бы. Теперь же состояние лунатика помешало бы в случае опасности. Все чувства постепенно обострялись.
    — Похоже, больше нет смысла скрываться, — донесся голос из ближайшей стены, откуда с невозмутимостью давней привычки вышел высокий человек, который приветствовал: 
    — Софья!
    — Кто вы? — испугалась Соня. За прошедшее утро ей с лихвой хватило незнакомцев, возникавших то из глади зеркала, то из молчаливости стен.
    — Можешь назвать меня «волшебным помощником», — приветливо обратился к ней незнакомец в бурой накидке из странной ткани, напоминавшей чешую крупной рептилии. 
    Незнакомец во всем контрастно отличался от льора. Последний предпочитал яркие щегольские камзолы, новоприбывший одевался, как странник-пилигрим. Раджед обладал тонкими властно сжатыми губами, длинным узким носом и немного раскосыми глазами с хитрецой. Пришелец из стены, грустно смотрел крупными карими очами, слегка скрытыми капюшоном, из-под которого выступал заостренный нос, а губы контрастно выделялись ярким алым пятном, пухлые и чувственные. Однако внешняя красота не добавляла доверия к нему. Даже наоборот.
    — Мне не кажется, что вы мне поможете, — помотала головой Софья. В ней с раннего детства сочетались странная недоверчивость ко всем и извечное ожидание чужой поддержки.
    — Дело твое, верить или нет… Тьма я или свет. Помощь иль беда, я и сам не разберу никогда, — пропел незнакомец простенький экспромт, но остановил себя, зависая призраком над землей. — Я сумрак. Сумеречный Эльф. И… Мне многое ведомо. Спрашивай, пока во мне свет. Иначе, если настанет тьма, все ответы станут ложью.
    Лицо его подернулось тенью невыразимой печали, разливавшейся рябью по тихой воде мнимой насмешливости. Но Софья только еще больше робела в присутствии нового сверхъестественного существа. Несмотря на его приветливость, он не производил впечатления создания света, ниспосланного ангела-хранителя или проводника во тьме.
    Цель его визита мучила неопределенностью, как и все события, постигшие с начала этого безумного дня. Нервы натягивались струной и лопались, как тучи, что окутали город и где-то в отдалении за порталом извергали из себя тонны воды, сопровождаемой громами и молниями.
    — Я устала от того, что вы все надо мной смеетесь! Сила не дает вам такого права! Даже с ней вы не лучше обычных людей! — четко разнесся бесстрашный клич бессильного создания. Софья вытянулась, как солдатик-новобранец на первом построении, и подняла гордо голову.
    — Успокойся. Я не смеюсь. Это… м-м-м… нервное, — мягко прервал ее отчаянное восклицание странный человек, настойчиво призывая: — Спрашивай.
    Софья сглотнула ком гнева, ставший поперек горла. В тот момент она испытывала больше возмущения от сознания, что ею играют, словно куклой, водят по невидимой доске, как пешку или фишку на полотне настольной игры. Вскоре пришел иной страх: если Раджед Икцинтус не единственный могущественный маг, а их множество с самыми разными секретами силы, то мир Земли — ее родной мир — находится в неизбежной опасности. 
    В таком случае показалось разумным вернуться и предупредить всех. Но под сердцем тоскливо заныло от того, что она может никогда не увидеть Риту. Странно, что уже вполне разумная девочка, способная отличать своих от чужих, не плакала на коленях у льора. Видимо, он уже тогда заколдовал ее. Как он посмел! Как же он посмел! 
    Гнев! Он перекрывал здравые размышления Софьи, стоило только вспомнить тот миг, когда король-чародей открыл портал, унося сестру. Нет, мир Земли все равно не поверил бы в россказни о невиданных мастерах магии, объявил бы сумасшедшей. А вот спасти сестру казалось реальной задачей, хотя Соня не представляла, с чего хотя бы начать. Обычно у героев всегда создается продуманный план действий. Но в ее случае все скрывал туман случайных событий. Впрочем, раз уж прибыл некто, настойчиво требующий вопросов, не стоило отказываться от такой возможности хоть что-то разузнать.
    — Я иду в потусторонний мир? — спросила она у незнакомца, висевшего в нескольких сантиметрах над землей. Но эти странности уже успешно игнорировались перешедшим грани привычного разумом. С той самой минуты, как она вошла в портал, Софья объявила себе, что отныне ничто не заставит ее изумиться до потери сознания. Всякая магия и любая неожиданность делились отныне ровно на две категории: полезное и опасное. 
    Незнакомец, очевидно, принадлежал к первой, особенно, когда продекламировал:
    — Нет, ты просто перемещаешься между мирами. Ваш мир — один из многих. Эйлис — еще одна далекая планета со своими законами. Соединяют их вот такие порталы. Как знать, может, человечество скоро тоже изобретет нечто подобное.
    Софья кивнула, еще раз убедившись в нейтральности намерений существа. «Волшебным помощником» его называть не удавалось, потому что никакой настоящей помощи он не предлагал, скорее «справочное бюро».
    — Так… Чем опасен Раджед?
    — О! Очень многим, — протянул собеседник, театрально закатывая глаза, отчего Софье показалось, что над ней здесь все намеренно издеваются, зная наперед, что случится в следующий миг: 
    — Он один из самых сильных магов в Эйлисе. Но главное его оружие — самоуверенность и хитрость. Опасайся его обмана! — человек предостерегающе поднял руку. — И еще… если он предложит тебе что-то отведать с его стола, отказывайся, как бы ни была голодна.
    — Он намерен отравить меня? — удивленно приподнялись брови Софьи.
    — Нет-нет, как ты поняла, он вообще не хочет убивать тебя, — помотал головой некто, еще раз подтверждая невеселые раздумья переходящей через границу миров. Стать игрушкой в руках чародея — участь едва ли более завидная, чем смерть.
    — Да уж… И на том спасибо, — брезгливо фыркнула Софья, с надеждой и скоро пришедшим ей на смену отчаянием отворачиваясь: — Вы не будете мне помогать? Впрочем, это я уже вижу.
    — Это твой путь, Софья. Ты должна пройти это испытание сама, — пристально поглядел на нее Сумеречный Эльф с теплотой и участием, которые отразились в его глазах. — В последний раз, когда я вмешался со своей силой в жизнь одного мира… Впрочем, тебе этого лучше не знать.
    Он вновь натянул маску шута, хотя за миг до того Софья могла поклясться, что не встречала более несчастного и бесприютного создания за всю жизнь, столько боли и немого обреченного негодования выразило его лицо.
    — Что за мир такой… Эйлис? — крикнула поспешно Софья, замечая, что нежданный посланец неизвестных сил намерен вновь раствориться, пройдя сквозь стену.
    — Окаменевший умирающий мир, — донесся слегка приглушенный голос из-за гладкой породы. — Да минуй такой рок Землю! Да минуй Землю я… 
    Софья испуганно стиснула зубы, стирая тыльной стороной ладони испарину со лба. Последние слова незнакомца заронили в ее сердце тревогу о судьбе собственной планеты. Пока ее глушил нескончаемый страх за жизнь и здоровье Риты, но со временем это гнетущее чувство обещало вырасти в нечто куда более тяжкое, чем предостережение чудаковатого призрака.
    Невеселый путь продолжался, острые камни с упорством цепких колючек рвали тонкие подошвы кроссовок. Она не помнила толком, во что одета. Судорожность сборов подсказала лишь верное сочетание предметов на такой случай, но стерла их названия. У вещей не осталось имен, только назначение, как всегда случается во все упрощающие минуты опасности. Лишь от чувств сложно избавиться. Помимо привычных пяти терзали еще множество новых, казалось, изобретенных этим переходом, в котором потерялось и застопорилось само время.
    Вскоре портал родного мира скрылся за изгибом дороги. До того Софья шла, судя по ощущениям, в гору, а потом узкая тропа пошла под уклон.     Когда забрезжил свет впереди, собственное тело разделилось на самостоятельные центры: ноги продолжали идти, руки совершали ненужные движения, то сжимаясь в кулаки, то судорожно теребя лямку рюкзака. А сердце билось где-то в горле, подбираясь к голове, отчего Софья рисковала позабыть все полученные советы. Но ясный разум в ее случае являлся единственным крошечным шансом выбраться благополучно обратно. Знать бы как!
    Наверное, впервые в жизни она оказалась в такой ситуации, когда абсолютно не ведала, чего ждать от следующего утра, да и наступит ли оно вообще. Перехитрить льора казалось невозможным. Уступить ему — тоже немыслимым. Бросить родную сестру — просто кощунственно.
    С тяжелым вздохом неизбежности Соня переступила грань второго портала, выбравшись в другой мир тоже через зеркало. Мутное, в тяжелой раме, оно представляло собой запыленный памятник эпохи барокко-рококо, разве только мотивы резных завитушек не походили на земные. В их витиеватом плетении скалились не очень приятные создания, а вместо чудесных листиков райских кущ торчали умело вырезанные шипы терний.
    — София! — тут же раздался знакомый бархатный голос, который хотелось слышать меньше всего. По сравнению с хриплыми напутствиями нежданного пришельца из туннеля, это зычное приветствие отзывалось еще большим контрастом. 
    Впрочем, ни тот, ни другой мужчина не понравились Соне: они не производили впечатления тех, кто способен защитить. Один являлся причиной ее злоключений, а другой оставил горькое послевкусие встречи с привидением. Но лучше уж говорить с тенями, чем снова терпеть пытливый взгляд янтарных глаз льора. Чародей поджидал у портала, восседая на широком троне, который и правда чем-то напоминал диван в родной квартире.
    Софья остановилась возле портала, спиной ощущая, что спасительная дверь не исчезла за ней, не сомкнулась западней.
    — Я пришла. Верните теперь Риту, — глухо прозвучал собственный высокий голос. Она не умела ни командовать, ни ставить ультиматумов, ей не приходилось вести за собой команды или тем более отряды бойцов. Но в тот миг, когда она встретилась непреклонным взглядом с льором, Софья обнаружила в себе способность четко и без ненужного вызова формулировать свои требования.
    — К чему такая спешка? — вскочил с места неутомимый льор, от которого разве только искры праздности не сыпались. Танцующей походкой он подскочил к невольной «гостье». А она не видела ни его лица, ни обстановки тронного зала с порталом.
    — К тому… — прохрипела Соня, давясь вновь нахлынувшей волной стресса, но заставила себя вспомнить то, с каким спокойствием она произнесла прошлую фразу, продолжая непоколебимо: — К тому, что вы похитили маленькую девочку.
    — Лиитэ София, или как у вас говорят, мисс София, госпожа София, вы ведь моя гостья, — с притворным огорчением покачал головой чародей, помахивая рукой. — К чему так спешить?
    Льор мягко, но настойчиво подхватил ее под локоть. Его сапоги простучали отчетливым ритмом по темному мрамору пола. Звук отразился от изукрашенного узорами каменных лепнин сводчатого потолка, затерялся в нишах стен, где притаились статуи. 
    В тронном зале все венчал камень, разве только на троне лежали притягательно мягкие пурпурные подушки. Льор не отказывал себе в комфорте, а Софья при взгляде на них осознала, как сильно утомилась при переходе через миры. И чародей прекрасно знал это. 
    Он провел невольную «посетительницу» в соседний зал, усадив на мягкий стул с высокой спинкой. Ее не собирались приковывать или пытать, но настойчивое гостеприимство не успокаивало. Она ощутила, что ноги налились свинцовой усталостью, а разум затуманился в нездоровой сонливости. Глаза ловили отблески светящихся шаров, которые парили без креплений под потолком залы, создавая мягкое приглушенное сияние.
    В воздухе витал слегка пряный незнакомый аромат. Соня помнила, что так же пахли ладони льора, который тоже сел за стол. Оттиск аромата терялся в великом множестве новых запахов, порожденных яствами, расставленными на массивном деревянном столе.
    — Путь через портал отнимает много сил, посидите, отдохните. Приглашаю вас к моему столу. А после покажу вам башню, — обвел рукой блюда чародей, заискивающе и внимательно рассматривая недовольную гостью.
    Желудок Сони издал обидчивое бормотание, напоминая о себе. Закономерно, ведь она не только устала, но и проголодалась, дивясь кушаньям. На столе нашли свое место запеченная рыба всех размеров, крабы и кальмары, птица, и, конечно, сочное мясо на любой вкус. Гарниром к ним шли изысканно нарезанные овощи, порой даже фрукты, например, печеные ананасы. На продолговатой тарелке в сопровождении меда и крупных виноградин расположилось великое множество сыров. Все блюда с аккуратностью ювелира поливались фигурными дорожками из соусов. Легкие закуски выстраивались изысканнее, чем в самом дорогом французском ресторане, а вазы с экзотическими фруктами буквально светились.
    Льор Раджед с намерением еще больше подогреть аппетит уставшей странницы впился в крупное яблоко. Кожура лопалась под натиском зубов с приглушенным треском, затем тихо поддавалась спелая пористая мякоть, по пальцам на кружевные манжеты стекал прозрачный сок. При этом льор неотрывно следил за Софьей, буквально прожигал ее взглядом. И она невольно представила, что в первые дни творения змей-искуситель точно так же соблазнил Еву попробовать плод с Древа Познания добра и зла.
    Раз уж человек отличал их, раз уж ее предостерегли, то пришлось вновь собраться, вновь отогнать преступную дремоту. А приглашение к столу Софья расценила как начало мучений, твердо заявив:
    — Благодарю, льор Раджед, но я совсем не голодна.
    — Вот как… — вздохнул льор, пропев. — Возьмите хотя бы яблоко, лиитэ.
    Он покрутил манящий круглый плод в руке, щурясь, показывая его с разных сторон. Но Соня настойчиво помотала головой, точно перед экзаменатором, который проверяет ее знания каверзным вопросом. Но если бы! В тот миг она была бы рада хоть до конца жизни сдавать сложнейшие экзамены. Лишь бы знать, что родные в безопасности. 
    — Нет, господин льор, — отрезала Софья, но опасалась прямо выказывать свою ненависть, добавив: — Я пришла по делу.
    — Дела-дела… У всех дела, — посетовал Раджед, усмехаясь: — За четыреста лет дел я понял, что не так уж они важны. Даже самые ответственные. Все притупляет время.
    В тот момент он говорил куда-то в пустоту перед собой, отчего Софья освободилась от плена пристального внимания. Она уже достаточно общалась с льором через альбомы и разные клочки бумаги, так что его напыщенные речи не трогали сердце. В конце концов, человека определяют поступки. Пока в ее глазах льор не совершил ничего, что занесло бы хоть один плюс в его копилку, одни только катастрофические минусы. И даже если бы он дни напролет вещал о всепоглощающей роли времени, шаткости мироздания и преимуществах своей роскошной башни, ненависть Софьи не затухла бы. 
    — У меня нет четырехсот лет на ожидание, господин льор, — холодно заявила непреклонная Софья. Пожалуй, именно непреклонность и нежелание идти на компромиссы отличало ее от сверстниц. Она и раньше часами спорила с учителями или родителями, если то или иное событие шло вразрез с ее представлениями о хорошем и плохом. А они не отличались оригинальностью, всего лишь призывали не лгать, не лицемерить, не причинять другому боль.
    — А ты хотела бы, чтобы у тебя завелось столько времени? — оживился льор, и в голосе его сквозила нескрываемая новая уловка.
    Софья бессильно покачала головой. Вести разговор с существом, что насквозь пропиталось обманом, казалось ей бессмысленной тратой времени. Но все же иного выбора не нашлось, поэтому Соня просто откинулась на подушки, позволяя телу немного отдохнуть. Она предчувствовала новые испытания, стараясь не обращать внимания на уставленный тарелками стол. Да и всколыхнувшаяся волна паники не позволяла голоду напомнить о себе. Похоже, о сне привидение из туннеля забыл предупредить ее, потому что стоило на секунду моргнуть, как разум погрузился в тяжелое оцепенение. Софья отвечала что-то на бесконечные речи Раджеда. Тот попытался еще раз предложить яств, но она воспротивилась, встав с места.
    Однако двигалась точно в каком-то тумане, обволакивавшем ее кисеей. Она и не заметила, когда и как на ней оказалось прекрасное синее платье в пол и пропал рюкзак с вещами. Вероятно, тоже по воле магии, ведь никто даже не прикасался к ней. Вопреки ожиданиям, одеяние не стесняло движений ни корсетами, ни железными каркасами, не принадлежало ни к одной известной в истории эпохе. Складки подола и шлейфа струились водопадом чистых горных рек, рукава колыхались длинными невесомыми крыльями. Лишь по краю полукруглого ворота да на талии вились незамысловатые узоры. Одежда лишь подчеркивала природную красоту и очарование юности. Точно такое как-то раз показал ей льор в зеркале вместе с очередным посланием. Теперь же он на миг замолк, замер, отступая на несколько шагов. Он, очевидно, любовался Софьей, точно мастер произведением искусства, которое только закончил. И не находил слов для описания. Но что с того? Так даже хуже.
    — Ри-и-та, — с трудом разомкнула губы Соня, воспользовавшись тем, что затихла трескотня чародея. Он сыпал цитатами из каких-то поэм, рассуждал об искусстве, о мире. Похоже, за свой век он перечитал все книги не только Эйлиса, но и Земли. Он мог хоть целиком цитировать труды Гомера, Шекспира и творцов своего мира, но его поступок с похищением это нисколько не скрашивало. 
    — Да-да, скоро вы с ней увидитесь, лиитэ. Но пока пойдемте! — увлекал в утомительное путешествие по этажам башни льор, лишь слегка дотрагиваясь до плеча или локтя гостьи. Похоже, он не намеревался причинять ей вреда, по крайней мере, в ближайшее время. 
    Софья с трудом боролась с окутывающей дремотой. Ноги уже не ныли, усталость непостижимым образом прошла, но вот ясность разума она все-таки потеряла. Она словно спала наяву, отдаленно и отчужденно надеясь, что при пробуждении все окажется просто ослепительно красивым кошмаром.
    А интерьеры представали поистине сказочные. Каждый зал являл новые чудеса. В одних полыхали обволакивающим теплом роскошные камины с тонкими изразцами, окутывая свечением мягкие диваны и инкрустированные столики. В других били почти до потолка прохладные фонтаны, украшенные статуями нимф. Третьи оказывались садами, где щебетали пестрые птицы, скрывавшиеся в тени фигурно подстриженных деревьев, а в ландшафтных прудах беззаботно плескалась блестящая рыба. Встречались даже стройные олени, пушистые кролики и скрытные лисицы, но нигде не обнаружилось и следа домовых слуг, егерей или садовников. И вместо солнца и люстр везде одинаково мерцали парящие в воздухе оранжевые шары.
    Во всем этом великолепии Софье становилось все труднее дышать. Комнаты сменялись одна за другой, ноги почти не ощущали под собой пола. А льор вел и вел куда-то сквозь бесконечные балюстрады и галереи, которые заплетались сложными лабиринтами, точно в одной башне собрались интерьеры всех старинных замков ее мира.
    Находились покои в восточном стиле с пестрыми подушками, разбросанными на полу. Напоминало о Средних веках обширное каменное пространство арсенала-музея с невиданными доспехами, покрытыми искусной гравировкой, мечами и шпагами. Соня не разбиралась в оружии, но сумела оценить красоту отточенных лезвий и превосходной стали. Однако в те нелегкие мгновения путешествия по башне гостья-пленница скорее стремилась разбить стекло, схватить меч и всадить его по рукоятку в сердце Раджеда. Эта мысль выбила ее из пагубного полусна, в котором она почти утонула. Но себя она не выдала, догадываясь, что лучшей тактикой для нее пока остается имитация легкой заинтересованности.
    — Красивые? Не правда ли? — тихо проговорил льор, гордо рассматривая мечи. Одновременно его рука очень мягко скользнула от плеча до локтя спутницы, но большего он себе не позволял. И при иных обстоятельствах такое обращение, вероятно, даже тронуло бы Соню, но не в тот день, когда была похищена сестра, когда ее саму вынудили скитаться по порталу-туннелю. Этот ненавязчивый жест отозвался лишь холодом и испугом.
    Льор представлялся дремлющим драконом, которого выдавали лишь торчавшие во все стороны волосы, словно грива чудовища, спрятанного под дорогим золотистым камзолом. Но стоило сделать неверный шаг, сказать неверное слово – обрушилась бы буря.
    Софья догадалась, что от ее слов зависит, проснется ли этот дракон. Но она лишь неопределенно мотнула головой на вопрос льора. Она никогда не замечала за собой таланта к ораторскому искусству, как и ведению сложных переговоров. Она не обзавелась врагами, никогда не использовала людей в своих целях, поэтому не научилась лгать и притворяться. Так же, как и ее мама, да и вся семья, в меру строгая, но неизменно воспитанная и честная.
    Может быть, нотки незримого аристократизма в образе Софьи и привлекли льора, может быть, ее странные рисунки, точно она задолго до начала «переписки» предчувствовала существование Эйлиса. Но кто знает… Разве только тот пришелец из портала, некто Сумеречный Эльф.
    Тем временем льор повел куда-то вниз, пространство искривлялось. И Софья почти уверовала, что минуту назад они шли по потолку. При этом комнаты сжимались и отдалялись, как при внезапном ускорении. Она терялась в догадках, то ли это они с льором так быстро перемещаются, то ли это и правда башня меняется по прихоти ее повелителя. Они очутились уже в сокровищнице, о чем свидетельствовала толстая дверь с массивными замками в виде львиных голов. Однако все затворы распахнулись по мановению одного указательного пальца Раджеда.
    Он привел свою пленницу-гостью в окутанный сыроватым сумраком зал, но тут же тьму рассеяли несколько оранжевых шаров. Пришлось зажмуриться, потому что от многочисленных бликов слепило глаза. Это бессчетное золото и драгоценные камни разом блеснули переливающимися искорками. И в общем сверкающем потоке с ними сливался янтарный чародей. Он ловко вальсировал между сундуками, в невероятном восторге зачерпывая горстями золото, как самый настоящий дикарь, что ценит пагубный металл выше жизни.
    Софья стояла безучастным созерцателем. Она могла оценить красоту переливающихся минералов, но никогда не понимала, зачем их добывать, обтесывать и вставлять в металлы, да еще преподносить как великое подношение. Возможно, вещи не имели для нее никакой особенной ценности, поэтому вся невольная экскурсия по замку не вдохновила ее. Или же ноющая тревога за сестру сделалась настолько невыносимой, что внешний мир воспринимался обособленным и лишним.
    Ясный разум выныривал из гнетущей сонливости, а потом уступал место полубредовым предположениям и замыслам. Большая часть из них сводилась к грешному желанию уничтожить любым способом льора.     Возникали фантазии, как в стремительном броске получается обрушить на него подвешенные на цепях сундуки, чтобы он задохнулся под горой собственных богатств. Схожие мысли посещали и в арсенале. Но растворялись фата-морганой, когда Соня реально оценивала свои возможности. Бессильна! Во всем бессильна! Все заменялось страхом, подсказывавшим неверные ответы на возможные вопросы. Хотелось кричать и топать ногами от несправедливости, как в раннем детстве. 
    Так она и шла по замку, а льор делал вид, что не замечает ее подавленного состояния. Он вновь подошел к ней и подвел к сундукам, заставляя дотронуться до золота и каменьев. На нежной ладони почувствовалась шершавость нетленных металлов. Но опущенные синие глаза продолжали хранить ледяную безучастность, не встречаясь с янтарными безднами лукавства Раджеда. Он лихорадочно шептал:
    — Бери, что хочешь. Это все твое.  Бриллианты любишь? Бери! София, останься со мной! И ты получишь все это. 
    Он вложил в руку спутницы крупный розоватый бриллиант, но Соня скромно положила его на место к безмолвным собратьям. Раджед же поинтересовался, когда они вышли из сокровищницы и вновь поднялись куда-то наверх:
    — Тебе понравилась магия башни? Я научу тебя создавать такие же миры внутри миров, управлять материей и пространством. Только останься.
    — Нет, мне ничего не нужно, — помотала головой Софья, стараясь не горбиться. Но на ее плечи словно кто-то возложил тяжелый груз. Кто-то твердил, что ей суждено одной выдержать это испытание, но не подсказал, что ей делать. Одно она понимала точно: нельзя сдаваться и уступать. Пусть даже половина женщин ее мира без раздумий согласились бы оставить трудности своей жизни и утонуть в роскоши короля из другого мира. Но вся эта история слишком отдаленно напоминала благополучную сказку о Золушке, скорее уж зачарованный замок Чудовища. Но его хозяин не обладал клыками и шерстью. Однако что-то уродливое теснилось бородавчатой жабой у него над сердцем, что-то, что не позволяло ни верить ему, ни испытывать симпатию с самого начала их знакомства. Алчность? Гордыня? Или Софья увидела лишь отражение собственного высокомерия? Она не ведала, просто боялась. 
    — Что же ты любишь? Может, платья? — Раджед повел рукой, и перед Софьей предстал бесконечный гардероб с одеждой всех эпох и народов.
    Многочисленные наряды колыхались, словно призраки или невидимки. Льор же ухмылялся, вновь едва заметно поглаживая по левому плечу, из-за спины нашептывая:
— Они тоже станут твоими! Только останься. Останься, София, ни один человек в твоем мире не подарит тебе того, что отдает льор.
    — Но мне ничего не надо. Вещи — это лишь пепел, который исчезнет, — неожиданно твердо сбросила цепкую кисть Софья, выпрямляясь.
    — А ты умеешь красиво говорить, — не разозлился Раджед, поворачиваясь к ней лицом. Он рассматривал ее маленькие руки с короткими ногтями и тонкими пальчиками, без предупреждения заключая в свои длинные ладони, воодушевленно твердя: — Мы могли бы часами рассказывать друг другу невероятные вещи. Останься и, может быть, я даже наделю тебя частью своей магии. Осколком бессмертия. Знаешь, сколько мне на самом деле лет? Уже четыре сотни!
    — Но зачем так долго? — наивно приподнялись брови Сони. — Мне не нужно бессмертие. Ведь все, кого я знаю и люблю, тогда уйдут раньше меня.
    Это она говорила от чистого сердца, не пытаясь играть перед похитителем, да и до этого не кривила душой. Только не позволяла удивлению и непониманию вырваться на поверхность, ведь больше всего она жаждала узнать, почему именно она оказалась выбрана из множества других, более уступчивых и восторженных.
    — Если ты очень попросишь, то я, может, наделю бессмертием и твоих родителей, переведу их года на летоисчисление льоров. Одно твое слово согласия — и я немедленно возвращу Риту туда, откуда забрал, и осыплю тебя всеми богатствами моего льората, — уже серьезным деловым тоном ответил Раджед, отчего между бровей его залегла складка.
    — Вы предлагаете мне продать свое тело за вещи и бессмертие? — с отвращением к себе и льору выплюнула неприятные слова Софья, когда поняла, что с ней просто торгуются.
    — Тело? — иронично скривился собеседник, отрывисто рассмеявшись: — Ох, лиитэ, какие же все-таки люди пошлые создания, — но глаза его выражали колкость, точно в них поселились пики терний с рамы зеркала-портала. — Одно тело мне не нужно. Я ожидаю заполучить всю вас целиком, особенно душу.
    — Вы намерены съесть мою душу? — испугалась Софья.
    — Зачем мне что-то есть? Я разве похож на вампира или демона? — недоумевал снисходительно льор.
    — Чуть-чуть, — как-то неуместно по-детски прозвучало застенчивое замечание. Несмотря на все произошедшее, Соня не привыкла незаслуженно обижать людей.
    — Будет вам, лиитэ, — отмахнулся льор. — Я не так ужасен. Нет, я выражался образно. Я бы хотел, чтобы эта непокорная мятущаяся душа нашла успокоение в моей башне.
    В тот миг проступил какой-то другой чародей, не парадный портрет. А тот Раджед, что действительно понимал невыносимое одиночество Гамлета, цитатами из которого сыпал на экскурсии по замку, но все не к месту. Или тот, что мог в оцепенении нелегких раздумий величественно восседать на троне. Софья зрячим сердцем уловила лишь на короткий миг эту перемену, приоткрывшуюся за маской скучающего властителя мира. И с тем Раджедом она хотела бы действительно поговорить, понять, что так терзало его. Казалось, что тот Раджед не способен на такую подлость, как похищение с целью шантажа. Но он упрямо прятал себя от гостьи.
    Внезапно Софья услышала гром, да такой сильный, какой в ее мире не приносили даже тропические ливни. Раскат разорвал искусственную тишину бесконечных покоев и анфилад.
    — О, не обращайте внимания, это всего лишь гроза, — махнул рукой отчего-то встрепенувшийся Раджед. Похоже, не так уж нравилось ему это природное явление. Софья заметила вспышку молнии, мелькнувшую грозной синей птицей возле одной из бесконечных арок.
    Она с невольным интересом двинулась к окну, наличие которого раньше даже не замечала. Льор не успел подхватить ее за локоть или не считал нужным. Софья приникла к узкой прогалине стекла, заключенного в тяжелую раму. Окно в большей мере напоминало бойницу. Но и этого просвета вполне хватало, чтобы узреть то, что находилось за пределами чудесных садов башни.
    Пустошь!
    Она расстилалась до самого горизонта замысловатым нагромождением камней и скал, озаряемых грозовыми вспышками. От неприветливости пейзажа сердце невольно сжалось, смерзлось. Софья вспомнила, что говорил ей странник из портала об Эйлисе, и тягучая горечь заблестела влагой на длинных ресницах. Она не понимала, отчего едва не плачет о судьбе враждебного мира. Но, наверное, чужие страдания всегда отзывались в ней незаслуженностью суровых наказаний. О том, что этот мир мучился, рассказывали болезненные очертания деревьев, заточенных в каменные саркофаги, безбрежные пашни, раскинувшиеся у подножья башни, на которых вместо пшеницы или риса всходили лишь осколки горной породы. Перед Софьей видением предстали те неизвестные времена, когда все цвело в этом мире, а по лугами и полям бегали такие же, как она, румяные девушки, играли ребятишки. И люди как-то налаживали свой нехитрый быт за пределами башен льоров. Было ли? Снилось ли?
    Ничто не говорило об обитаемости Эйлиса. Он словно спал и лишь изредка издавал стон от терзавших кошмаров, воплощенный в грозовых раскатах.
    — Он не лгал… Это и правда умирающий пустынный мир, — сдавив пальцами край подоконника, отрывисто заключила Софья.
    — Кто «он»? — поинтересовался Раджед, спеша отвести «гостью» от окна, мановением руки вообще стирая его, закладывая камнем и завешивая вычурным гобеленом. Но на прощанье он бросил полный тоски взгляд на ту пустыню, что пришлось созерцать его гостье. 
    — Не важно. Господин льор, покажите, где моя сестра, — посмела поглядеть в упор на чародея Софья, выражая всем своим видом непоколебимость. 
    Вид разрушенного мира нагнал на нее еще больше уныния и презрения к похитителю. Ведь со всей его магической силой он только дурачил ее, показывая чудеса своей башни. А его владения лежали в скорбных руинах. Он пытался завлечь грудами камней? Он гордился разрушениями? Нет! Он стыдливо прятал немощь и уродство гибнущего обветшавшего мира.
    — Это ли слова согласия, чтобы остаться? — возмутился в свою очередь Раджед, уже немного злясь от неопределенности. Это проступало во всем его облике, нетерпеливых и все более торопливых движениях, изогнутых в напряженной полуулыбке губах и сдвигавшихся черных бровях. Похоже, Соня оставалась для него в некотором роде шарадой, загадкой, к которой он не находил верного ключа.
    — Пока нет, — оборвала она возможные кривотолки, применяя все свое очарование и такт: — Но как мне удостовериться, что вы не лжете?
    Вышло неловко, ребячливо. Софья к шестнадцати годам еще ни разу не очаровывала мужчин или хотя бы сверстников, пряталась от них. Нет, все ее попытки играть в хитрую кокетку терпели фиаско. Робкая тихоня – вот, кто она. Софья злилась на себя, злилась на льора, не хватало сил сдерживать гнев загнанного в угол зверька. 
    — Пожалуйста, вот она… — развел руками Раджед, вновь унося в ускоренном темпе через сотни комнат и просторных залов. 
    Вскоре показалась небольшая спальня, где под тяжелым оранжево-бордовым балдахином возвышался саркофаг, напомнивший хрустальный гроб из сказки о Белоснежке. И от невольного сравнения Софья устрашилась собственных мыслей. Под прозрачным покровом на широкой кровати лежала в позе эмбриона трехлетняя девочка, в которой безукоризненно угадывались черты Риты. Без сомнений, это была ее сестра, целая и невредимая. Она слегка шевелилась во сне, даже меняла позу, вытягивая пухлые ножки. Соня в какой-то мере успокоилась: худшие ее опасения не подтвердились. Но ни единой идеи не возникало, как поступать дальше.
    — София, вы выглядите бледной, — донесся, точно из-за завесы, голос неприятно услужливого Раджеда. — Может быть, отдохнете пару дней? Самые шикарные покои уже ждут вас, мягкие бархатные подушки и пуховые перины всегда готовы избавить от усталости.
    Соня только дернула плечами, отгоняя оцепенение и новые страхи, ведь никто не рассказывал ей, чем опасен колдовской сон под стеклянным колпаком. Хотелось верить, что ничем. «Хоть бы это была лишь мера предосторожности, чтобы как раз не мучить ребенка», - успокаивала себя Софья. Но любая мысль о том, что Раджед может оказаться лучше, чем прочно вошедший в сознание образ тирана, вызывала неприязнь к самой себе.
    — Я только пришла вернуть сестру, — повторила, наверное, в сотый раз Софья. — Хотелось бы, чтобы вы отдали ее как можно скорее, и отпустили нас.
    — Вас? Обеих? — с дьявольской ухмылкой подскочил к ней льор, становясь непреодолимым препятствием между сестрами: — По-моему, об этом речи не шло в нашем маленьком договоре.
    — Верните хотя бы Риту, — бессильно взмолилась пленница, непрестанно глядя через плечо льора на прозрачный саркофаг. Самого правителя башни она все это время словно не замечала; он представал для нее преградой и опасностью.
    — Но если я ее верну, где гарантия, что вы не попытаетесь сбежать? — вновь торговался чародей.
    — Похоже, вы сделаете все, чтобы мне не удалось, — сдвинула брови Соня. Она вновь испытала прилив ненависти, но на этот раз уже без фантазий об уничтожении врага, а бессильной, туманившей рассудок.
    — О нет, лиитэ, я бы больше всего на свете желал, чтобы вы остались исключительно добровольно, — развел руками ее змей-искуситель.
    — Добровольно-принудительно, — коротким сухим смешком оборвала его Софья, отворачиваясь. — По-моему, слово «добровольно» вам не знакомо, льор. Вы сделали все, чтобы никто не хотел оставаться с вами добровольно.
    — Не испытывай мое терпение, София! — помрачнел от ее резкого тона мужчина. И тогда в его голосе сталью зазвучали нотки беспощадного командира. Он, очевидно, устал уговаривать ее да рассыпаться в комплиментах.
    — Я не испытываю. Я просто не желаю лгать, — ответила первое, что пришло в голову, Соня, и это прозвучало ее жизненным девизом. — Вы уже достаточно измучили меня за два месяца переписки. А я вас. Теперь вы окончательно показали свое истинное лицо. Это подло!
    — Что подлого в том, что могущественный чародей желает скрасить свои будни в башне обществом приятной особы? — все еще натягивал трещавшую по швам маску благодушия льор. Но Соня уже узрела, как в нем пробуждается тот самый замеченный ею дракон, как темнеют тени возле висков, как вокруг сжимается аура недоброй магии или просто невыразимой злобы.
    — А у «особы» кто-нибудь спросил? 
    Вместо испуганного смирения ее голос порвал все рамки осторожности и говорил все, что просила разрывающаяся на части от негодования душа. Голос – не разум. Слова миновали его, их направляли лишь гнев и ужас. 
    — Я выбрал тебя из миллиардов таких же хорошеньких мордашек! — заметно повысил голос Раджед, сжимая кулаки, восклицая: — Да, я выбрал именно тебя! Тебя выбрал я, янтарный чародей! И ты упрямишься даже после всего, что видела в моих сокровищницах? Даже после всех чудес башни? Неблагодарная!
    — Вы ничего не понимаете! Да, вы богаты, умны, красивы и сильны. Но у вас нет души! — почти закричала Софья, бросившись одновременно к кровати Риты, царапнув по гладкой поверхности неприступного саркофага. — Никакие сокровища не заменят семью! Никакая магия не сравнится с обычными радостями жизни! А этот мертвый мир… почему он стал таким? Почему ваша магия не спасла его? Где леса, где пение птиц? Не внутри башни, а снаружи!
    — Кого ты смеешь обвинять? Что ты можешь знать об Эйлисе? Все намного сложнее! 
    Льор ожесточенно ударил кулаком по стене, срывая дорогой тяжелый балдахин, кидая его наземь и топча. Еще немного — и он бы ударил свою пленницу, но явно сдерживал себя. В нем проявилась новая грань личности, какая-то бешеная, нервная, способная причинять вполне ощутимую боль. Может, сущность изломанного воина, может, просто властолюбивого психопата.
    — Льор Раджед! Отдайте Риту! Я не останусь с вами! После того, что вы сделали, как вы «пригласили» меня в этот мир, вы мне противны! — забывая о всяком благоразумии, в свою очередь, пронзительно выкрикивала Соня, отскакивая от чародея, но и не отступая от хрустального саркофага. Ею завладели эмоции, по телу разливались волны бешенства, граничащего с детской беспомощностью. Оттого-то иссякли верные слова, неловкие попытки вежливо попросить, вступить в игру. Но разве перехитрить старого прожженного лиса? 
    — Ну, все, гадкая девчонка! Я достаточно терпел твои колкости, достаточно отшучивался и предлагал тебе самые невообразимые подарки. Похоже, придется тебе познать гнев льора! — прорычал Раджед Икцинтус, и все заволокла густая темнота.



Сумеречный Эльф

Отредактировано: 18.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться