Собственность

Размер шрифта: - +

Пролог

Жестокость не имеет рамок зла,
 Сжигают грань неведомые силы,
А сердце вовремя не погасило
Пожар испепеляющий дотла.
 
Безжалостью душа заражена,
Деяния рук преступны и циничны,
К мольбам и просьбам совершенно безразличны,
Жестокость к ним глухонема!

Вскормило этот дьявольский порок,
Простое человеческое сердце,
Которое свои раскрыло дверцы,
Впустив однажды на порог.


 

Инга Бабаро



Она стояла посреди огромного, для этого здания, кабинета, с некой опаской взирая на мужчину, сидевшего в дутом, обтянутом дорогой черной кожей кресле, что, словно хищник, изголодавшийся по столь жизненно необходимой пищи, смотрел на нее, как на свою потенциальную жертву. Его истинно желтовато-карие звериные глаза были полны какого-то скрытого желания, которое в скором времени он был намерен воплотить в жизнь. Тонкие губы, искривленные в мерзкой ухмылке, от которой по телу разливалось странное чувство тревоги, разбавляемое страхом и пониманием неправильности происходящего, вызывали в душе девушки отвращение к нему.

— Как прошел твой день? — поправив свои довольно длинные темные волосы с еле заметной сединой, что были стянуты на затылке резинкой, спрашивает он, приложив большой палец к губам, все также продолжая на нее смотреть.

И хочется убежать из этого места, скрыться от человека, изменившего ее жизнь кардинально, а главное — вырвать те воспоминания, что когда-то ей казались такими приятными и дурманящими и без того помутневший рассудок. А ведь прошло так мало времени, за которое почти невозможно понять истинных мотивов тех или иных поступков, невозможно полностью изучить человека, но все-таки этого времени хватило, чтобы разобраться в действительных намерениях мужчины, которые он искусно скрывал за безобидными посиделками в классе, за желанием помочь юной девушке по ненавистному ей предмету. Вот только понимание никак не может спасти и вытащить ее из той паутины, в которую она сама себя запутала. Возможно, если бы она чуть раньше обратила на подозрительные и двусмысленные намеки со стороны этого человека, быть может она была бы спасена. Но не сейчас. Увы, уже поздно.

— Хорошо, — чистой воды ложь, и он это замечает.

Нет в ее жизни больше светлых, радующих душу дней. Остались только серые, унылые, ничем не отличающиеся друг от друга, которые словно проживает не она. Рутина. Она заволокла ее в свои сети и была не намерена отпускать.

— А вот уважаемый Сергей Петрович иного мнения по этому поводу, — лилейно пропел он, но в следующую секунду ласковые нотки из голоса пропали, а на их место пришли суровые, от которых подгибались коленки, а руки начинали мелко дрожать. — Ты отсутствовала на его уроке, впрочем, как и на моем. Не хочешь объяснить?

Контролирует, и Арина давно это поняла. О каждом ее поступке, шаге и даже вдохе он был в курсе, и не дай Бог, если от него что-либо утаить. Так было всегда. Он три месяца назад ворвался в ее жизнь, устанавливая там свои правила, за несоблюдение которых следует жесткое наказание, о котором он часто говорил, но к исполнению почему-то медлил прибегать, когда она на свой страх и риск шла поперек ему.

Правда, в основном доходило только до того, что ей запрещалось общаться и видеться с друзьями во внеурочное время, посещать какие-либо мероприятия без его личного разрешения. Но ничего более…

Она стала его маленькой игрушкой, которой он управлял. Этакая марионетка в руках искусного и опытного кукловода. И в этом нет вины кого-либо… Некого винить. Она сама подписалась на это, сама выбрала данный путь.

— Я была в медпункте.

Тогда, три месяца назад, для нее он предстал добрым, милым и отзывчивым человеком, который был готов прийти на помощь своим ученикам, но это лишь первое и ложное впечатление о нем. Истинная же сущность проявилась чуть позже, и она поглотила все. Теперь не было того приветливого директора, знаки внимания от которого были такими приятными девочке-подростку, обделенной вниманием со стороны противоположного пола в своей старой школе. Едва уловимые прикосновения к руке, двусмысленные фразы и внимательные взгляды на уроке математики, когда никто не видел, будоражили ее, а на душе становилось так приятно от одной только мысли, что такой состоятельный и красивый мужчина, как директор школы, обратил на нее внимание. И она тогда еще не догадывалась, что всего этого стоило остерегаться. Но из-за своей неопытности она играла в эту игру, словно в «кошки-мышки», где себя считала той самой «кошкой», и это продолжалось три месяца, по истечению которых директор показал свою настоящую роль в придуманной им же игре. Не было больше ухаживаний, томных взглядов и нежных слов, на их место пришла холодная рассудительность в дальнейших действиях, грубость и ревность, а так же понимание того, с кем именно она решила сыграть в столь опасную игру.

— Тебя там не было, — его слова звучали угрожающе, а внешне же мужчина был абсолютно расслаблен и вел себя непринужденно. — Арина, разве ты не поняла, что обманывать меня не стоит?

— Я… — не было слов.

Ей нечего было сказать.

А он продолжал сидеть, смотря на нее поверх тоненькой металлической оправы очков. Сканируя, изучая каждый изгиб тела, каждую родинку или шрам, проступающий на ее бледной коже.

— Где. Ты. Была? — выделяя каждое слово, спросил он.

Этот тон, заставляющий повиноваться; взгляд, полный суровости; сжатые кулаки, которые он прятал под столом — все это навеяло на воспоминания, которые она пыталась забыть, как и этого человека, в общем-то.



Пустой коридор проносился мимо нее. Она бежала, в легких не хватало воздуха, от чего в правом боку нещадно кололо. Волосы растрепались из низкого хвоста, а щеки покраснели. Она опаздывала…

— Ты опоздала на десять минут. Где ты была? — облокотившись на стол и скрестив мускулистые руки на груди, спросил мужчина, прожигая девушку своим взором.

— Я задержалась на истории.

— И что же ты там делала?

— Сдавала контрольную работу.

Прищуренный звериный взор, плотно сжатые губы и все так же скрещенные руки. Но секунда, и он меняется. Вместо монстра, наводящего панический ужас, появляется добрый и симпатичный человек.

— Больше не опаздывай, — улыбается он и подзывает ее к себе.



— Я не хочу, чтобы ты с ним общалась, — директор сжимает ее запястье, заставляя Арину смотреть ему в глаза.

— Но почему?

— Я все сказал.



Раннее утро. До начала урока еще полчаса. Большой и всегда светлый кабинет математики на данный момент наполнен лучами восходящего солнца, что окрашивают голубоватые стены в красновато-оранжевый цвет. Стоит полная тишина, никого нет, кроме двоих.

— Почему ты меня не предупредила, что пойдешь на день рождение к нему?

— Он мой одноклассник, я не могла не пойти. А предупредить забыла.

Мужчина с силой оттягивает ее волосы, от чего она морщится и вскрикивает, пытаясь отстранить его руку.

— Я запрещаю тебе видеться с ним.



Только сейчас Арина поняла, что натворила. Эти отношения, которые с самого начала привлекли ее, теперь пугали. Ей стало страшно. Его маниакальная привычка все контролировать до дрожи ужасала девушку.

— Я не собираюсь перед вами отчитываться, — с вызовом ответила она, хотя один только Бог видел, как трудно дались Арине эти слова.

Ей раньше всегда казались отношения между юной девушкой и взрослым мужчиной привлекательными, удивительными и запретными, а прочитанная «Лолита» в юном возрасте и вовсе подтолкнула ее на этот безумный шаг. Было интересно познавать данный запретный плод, ощущать бурю эмоций, которую они дарили. А внимание со стороны директора ей нравилось и дурманило, но что-то пошло не так. Где-то она допустила ошибку, точнее не где-то, а в самом начале, когда позволила ему, да и себе, слишком много непозволительного и лишнего.

— Арина, не смей говорить со мной в таком тоне, — тихо прошипел он, оперевшись сильными руками гладкую поверхность стола и приподнимаясь со своего места.

Но девушка его уже не слышала, она выбежала из кабинета и помчалась прочь из этого здания. Подальше от директора, школы и всего того, что находилось здесь и имело хоть какое-то отношение к нему.

Арина не знала, что будет дальше и с чем ей придется столкнуться впереди, но она понимала, что так дальше продолжаться не может.



Линда Диабулус

Отредактировано: 07.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: