Соглашение

Прогулка на свежем воздухе

 А вот оделся я, пожалуй, слишком легко. Легкий весьма холодный ветерок подул с севера, и по спине пробежало стадо мурашек приличного размера. Но, несмотря на это настроение, поднялось, и даже возникла некоторая легкость. Видно сон прогнало окончательно, да и глоток свежего воздуха подстегнул кровь бегать быстрее.

Все–таки не зря пошел, люблю такую погоду, почти тихо, очень слабый северный ветерок, чистое осеннее небо, глядя в которое, кажется, что отрываешься от земли и приближаешься к звездам, особенно ярко светящимся в такие ночи. 'Время романтиков и гопников' где–то в соцсетях такое читал, не уверен, что могу отнестись к первым, и ко вторым уж точно, но мне нравится. Тихо, очень тихо, только слышно изредка, как далеко на трассе, соединяющую несколько городов, в пару километрах от меня проезжает автомобиль.

Проходя очередной проулок, как–то всем телом напрягся и не понял почему, странно вроде не из пугливых, да и нечего пугаться как бы, но ведь напрягся. Пришлось остановиться и прислушаться, странно — тихо все. Ну да ладно, не выспался вот, и шалят нервы, скорее всего.

Добравшись до лавки приобретения легальной отравы и наркоты, кто не понял я о сигаретах, прикупив пару пачек, новую зажигалку с фонариком с чипсами направился в обратный путь. Выходя из магазина, заметил подъезжающую к крыльцу беленькую легковушку. Машина остановилась, и из нее вышел молодой парень лет двадцати восьми на вид, темный с черными короткими волосами чуть выше меня и немного шире в плечах.

– Стой куда собрался! - крикнул я, признав в нем своего хорошего знакомого Николая. Когда–то вместе работали в одной крупной фирме, хотя и на низких должностях. Парень интересный, но, то, что говорит, как мы приняли в коллективе, нужно делить на тысячу, а оставшееся на свое усмотрение выбросить из головы или все–таки поверить. Но ввиду характера: всегда позитивный и жутко коммуникабельный, он всегда был не обделен вниманием, как на работе, так и вне ее. Еще одной особенностью Николая было то, что многие его принимали за так называемого 'Ару', он очень смуглый темные глаза и длинные ресницы, что способствовало симпатии к нему у противоположного пола, его это несколько не смущало, а напротив он в шутку это часто использовал.

Резко остановившись на крыльце и пытаясь разглядеть того, кто его крикнул, Николай слегка напрягся, я стоял  в тени и свет от фонаря на меня почти не попадал.

– О! Привет братан! Как жись? Как сам? А чего гуляешь так поздно, тэмно уже, один ходишь?- как всегда, с кавказским акцентом, затараторил Николай. Пожав друг другу руки, и похлопав по плечу, решил не задерживаться все–таки прохладно. Николай, конечно, предложил довести до дома после покупок, но я отказался, все–таки если бы хотел, мог бы и свою машину завести и прокатиться, но настроение не то. Попрощавшись, и издав друг другу на прощание пару фраз, советов — шуток, мы разошлись.

Что–то сегодня совсем не жарко, ноги в кроссовках начали подмерзать. Пришлось ускорить шаг. Когда снова подошел к проулку между улиц, в прошлый раз у которого были странные ощущения, все повторилось вновь.

Надо сказать, что проулок был достаточно широким и по правой стороне, которой я шел, улицы разделялись достаточно густой рощей берез и сосен вперемешку. Так как это окраина данные деревья никто и не думал здесь садить просто, остатки дикого леса, который толи не успели выпилить еще, толи власти не дали, а оставив их как природоохранный участок, но, сколько помню этот 'участок леса' всегда там был.

Лес был, как я знаю около трехсот метров в диаметре. Пред началом поворота, и после леса стояли одинокие фонари, дальний не горел, так что посмотреть, что там, так меня насторожило, было просто не возможно. Казалось бы, что за ерунда предчувствие, но только не для меня. Много лет увлекался охотой и иногда, вот такое чутье здорово помогало, особенно когда ждешь выхода крупного зверя на тебя.

Недолго постояв у края леса, решил, что потратить немого время на изучение этой странности вполне могу себе позволить, торопиться некуда, спать не хочется, за компьютером всегда успею насидеться.

Вовремя я зажигалку с фонариком купил, очень кстати, вот, только, чипсы в раках таскать не очень удобно, да и рука мерзнет. Включил фонарик, чтобы посветить себе под ноги, повезло, что тут все–таки убирают мусор, и нет высокой травы. Прошел еще пару метров от края и еле сдержался от крепкого и могучего русского мата. Такого, думаю, даже от наркоты какой–нибудь, не привидится, не то чтобы от недосыпа.

Вот стоит береза, обычная такая часть листьев еще зеленая, а некоторые уже пожелтели, а следующая... моргаю, но ничего не меняется, вся береза покрыта изморозью, да не просто покрыта, а ощущение что промерзла насквозь, как после окунания в жидкий азот. Причем вглубь леса также все деревья выглядят. Вот и что делать? Толи топать домой отсюда, кто знает, что тут твориться, толи проявить милосердие к своему любопытству и все–таки зайти глубже? Ну, если подумать, то, что тут могло случиться? Опыты военных, да вроде у нас даже военной части тут нет и лабораторий, совсем захолустье, тогда что? А черт с ним, была, не была, по крайней мере, можно использовать во всю спортивное достижение (бег на короткие дистанции всегда был моим коньком, чем горд, несмотря на рост, всегда был первым в спринте на сто метров и в школе и позже в колледже и даже в институте) если что пойдет не так.

Двигаясь вглубь леса, заметил еще одну странность, деревья, промерзшие насквозь, а трава и земля такие же, как и везде без намека на заморозок. Чем дольше  был тут, тем сильнее замерзал, от деревьев просто несло неимоверным холодом, прикасаться к ним голыми руками меня даже не тянет.

Вот что еще только сейчас заметил, запах пусть и слабый, но больно знакомый тут, и это не просто свежий воздух или листва пахнет — нет что–то другое. Попытался посветить вперед, но буквально в пяти метрах от места, где стоял, был туман и достаточно густой, думаю, что разница температур его вызвала. Эх, хорошо родители не в курсе, чем я занимаюсь по ночам, представляю нравоучения, которые устроила бы мама, никак не понимающая что сыну уже двадцать девять лет и как бы он сам уже может решать, что делать, а что нет. И не узнают, что–то меня не тянет слушать это все, уж больно я себя самостоятельным считаю.