Согласно теории

Размер шрифта: - +

Глава тридцать восьмая. Радость

 

Дом отдыха, к которому их привёз Антон, и правда оказался жилым и внешне весьма симпатичным. Вадим с Николаем Николаевичем в сопровождении Вована и Алексеем направились к проходной, оставив Антона охранять девушек. В том, что тот способен на хотя бы малейшее противление злу или агрессии, Ангелина сильно сомневалась, но спорить не стала. Они с Катей и Ксюшей вышли из машин и встали в тени деревьев, то и дело поглядывая на ворота дома отдыха и слушая почти непрестанную трескотню разговорчивого Антона, болтавшего в режиме нон-стоп обо всём на свете.

Ждать пришлось долго, не меньше часа. За это время Ангелина почти возненавидела парня и с трудом сдерживалась, чтобы не попросить его помолчать. Когда она уже открыла рот для этого, из проходной вышел Вадим (её сердце тут же рванулось ему навстречу), следом за ним, пригнувшись, чтобы не удариться головой о дверной проём, -Николай Николаевич с Владимиром Николаевичем и… Да. Да! Да!! Да!!! Алексей с девушкой, в которой Ангелина тут же узнала Настю, чьё лицо за последние два дня она изучила по фотографиям очень хорошо.

- А-а-а! - неожиданно закричала на одной ноте Катя и бросилась к вышедшим, подбежала к Насте и принялась ощупывать её всю, с головы до ног, вертеть и с тревогой заглядывать в глаза, лепетать что-то невразумительное. Настя смеялась, предпринимала попытки вырваться и вскрикивала:

- Щекотно! Щекотно! Перестань!

Вадим подошёл к Ангелине и прижал её к себе, будто они давно не виделись и он невыносимо соскучился. Ангелина, всё это время рисовавшая себе картины одна страшнее другой, теперь чувствовала странную слабость, пальцы её мелко дрожали и даже внутри что-то трепетало. Но в руках Вадима ей сразу же стало легче. Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. Сама. Впервые.

Вадим закрыл глаза, вдохнул и сжал её ещё сильнее. Николай Николаевич с Владимиром Николаевичем топтались рядом, хитро переглядывались и улыбались. Оба. Как это получалось у собаки грозного вида, Ангелина не понимала, но, вывернувшись из рук Вадима, собственными глазами видела — Вован расплылся в широкой, довольной и даже чуть ироничной улыбке и по очереди поглядывал на всех присутствующих, вопящих, обнимающихся, рыдающих и смеющихся людей своими маленькими весёлыми глазками, которые вдруг показались не слишком любящей бультерьеров Ангелине удивительно умными и выразительными.

 

По машинам расселись ещё нескоро: девушки, поняв, что Настя цела, здорова и никакая опасность ей не угрожает, всё никак не могли успокоиться и теребили её, требуя объяснений. Настя смущённо улыбалась и обещала:

- Я расскажу. Я всё расскажу. Но давайте поедем уже. Хватит отдыхающих пугать.

Она была права и неправа одновременно. Отдыхающие (поголовно ухоженные старички и старушки), то и дело проходящие мимо них, конечно, не пугались — ведь ничего устрашающего в их небольшой компании не было (ну, не считая Николая Николаевича и Владимира Николаевича, которые, однако, несмотря на внушающую трепет внешность, вели себя вполне смирно и дружелюбно) — но зато живо интересовались происходящим. Некоторые даже подходили и расстроенно спрашивали:

- Настенька, вы уезжаете?

- Да, мне нужно ехать, - с лёгкой грустью кивала та и с готовностью пожимала старческие руки, протянутые к ней, давала себя целовать и сама целовала морщинистые щёки. Выглядела она при этом на удивление довольной жизнью.

Ничего не понимающая Ангелина в нетерпении поглядывала на Вадима, но тот, шепнув одними губами:

- Всё потом, - её законное любопытство удовлетворять не спешил. Другого бы Ангелина уже стёрла в порошок. А вот его не могла. Что ж за напасть-то такая?!

Потом Настю знакомили с Ангелиной и Антоном, сыгравшими не последние роли в её истории, и Владимиром Николаевичем, который с удовольствием подставлял под тонкие пальчики девушки белые морду и бока и выглядел весьма довольным жизнью.

 

Наконец все расселись по машинам и тронулись в обратный путь. Ангелина, чувствуя, что её сейчас буквально разорвёт на части от желания поскорее узнать подробности, сразу устроилась вполоборота к дороге и лицом к Вадиму и приготовилась слушать. Валдайцев больше испытывать её терпение не стал.

- Это настолько странная история, что я бы в неё не поверил, если бы Настя, пока собиралась, нам сама её не рассказала, - начал он, стараясь держать себя в руках, потому что неотрывный взгляд Ангелины действовал на него как-то не так: не хотелось ничего рассказывать, а хотелось, наоборот, слушать её, смотреть на неё, а ещё лучше — обнимать и целовать её. Но это ещё будет. Потом, попозже. А пока… Ну, что ж, пока он потерпит. Если бы он был рыцарем, то вполне мог бы написать на щите в качестве девиза слово «ТЕРПЕНИЕ». Именно так, огромными буквами... лучше всего кровавого цвета. Во всяком случае за последние несколько дней он только и делает, что призывает на помощь это качество. И силы его на исходе.

- Когда Катя, узнав, что её маме плохо и она в больнице, уехала обратно на вокзал, Карине, по словам Насти, кто-то позвонил. Она очень обрадовалась, буквально просияла, начала лепетать что-то, улыбаться и внимательно слушать, что ей говорят. Настя девочка наблюдательная, она даже удивилась, настолько поведение Карины во время этого разговора не вязалось с её обликом и поведением успешной бизнесвумен, которые она демонстрировала до звонка. Насте показалось, что звонок был очень неожиданным, а звонил человек, которого Карина любила…



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться