Сохрани мое сердце

* 17 *

Осязание и слух вернулись на несколько мгновений раньше, чем способность открыть глаза.

Этих мгновений Логейну хватило, чтобы услышать кусочек спора преподобной матери с Кэт, ощутить все двести семьдесят собственных костей и до демона мышц, — каждая болела и дергалась по-своему, — и понять, что он суть старый дурак и место ему — на свалке. Потому что Дани пропала. Он почувствовал это сразу, еще до того как вспомнил, кто он и как его зовут. Просто — вновь стало пусто, как в Остагаре.

— …немедленно Ее Величеству! Но сначала — лекаря! — требовала преподобная мать.

— …стоять! Пока не очнется, никто отсюда не выйдет! — раздавала команды Кэт. — Останови ее!

Фоном слышался топот, звон, придушенный женский писк, чей-то стон. По запаху и звукам было ясно, что лежит он в покоях преподобной, а рядом — стража и несколько послушниц.

— Тихо, — выдавил из себя Логейн. Губы едва слушались, так что получилось невнятное шипение, но обе, преподобная мать и Кэт, услышали и заткнулись. — Где она?

— Милорд… — замялась Кэт.

— Где? — повторил Логейн и, наконец, открыл глаза и уперся взглядом прямо в верную помощницу.

Смущена, растеряна, испугана, зла и перемазана кровью. На миг подумалось — чья это кровь?! Но он тут же отогнал страх. Кэти не могла убить ее. Кэти не могла ослушаться. Или могла? Проклятье!

У Кэт дернулось лицо.

— Сбежала, милорд. Ей помог эльф. Еще там был лучник, его я не видела.

Сбежала. Дерьмо. Но хотя бы живая...

— Ранена?

Замялась.

— Не могу сказать, милорд. Эльф точно да, а она...

Вместо ответа Логейн сжал губы и перевел взгляд на преподобную, не скрывающую страха и любопытства.

— Святая мать, я прошу вас молчать о том, что вы видели и слышали. И надеюсь, что вы способны удержать ваших послушниц от болтовни.

— Да, милорд. Все, кто здесь, — она обвела рукой свою гостиную, просторную, но обставленную крайне скудно, — будут месяц блюсти обет молчания. Но, боюсь, весть о схватке около моих дверей и вашем ранении уже разнеслась по всему Денериму.

— Если не возражаете, святая мать, мы еще некоторое время обеспокоим вас своим присутствием. — Логейн попытался сесть на жесткой лавке. Кэт тут же подхватила его под спину, помогая подняться. — Лекаря не нужно. Ее Величества — тоже не нужно.

Преподобная кивнула.

— Но, возможно, мы все же чем-то сможем вам помочь?

— Благодарю, но пока вы не могли бы оставить нас? Обет молчания блюсти тем легче, чем меньше знаешь. — От политически верного витийства ужасно болела голова и горчило во рту, но приходилось, всегда приходилось танцевать эти танцы. — Помолитесь за нас, преподобная.

— Велите подать воды для милорда, — тихо попросила Кэт.

Преподобная кивнула: хорошо, я подожду, милорд, но вам все равно придется все мне рассказать — и так, чтобы мне это понравилось. Иначе я прислушаюсь к словам Хоу, его пожертвования церкви не меньше ваших. Разумеется, ничего подобного она не сказала вслух — но этого и не требовалось.

Проводив взглядом святую мать с парой послушниц и дождавшись, пока за ними закроется дверь, Логейн выдохнул сквозь зубы любимое "дерьмо". Потрогал повязку на плече, принюхался: гноем не пахнет, значит, только паралитический яд, никаких особых подарочков от суки остроухой.

— Ну? — поднял взгляд на Кэти.

Коутрен уставилась куда-то поверх его головы.

— Вас ранили антиванским кинжалом, милорд. Стража мы бы схватили, но из проулка появился эльф, смуглый, в антиванском доспехе. Кроме вас, ранены двое из отряда, один убит. Эльфу прострелили плечо, но догнать мы их не смогли.

И замолчала.

Логейн еще раз оглядел своих солдат, весь десяток, что пошел с Кэти: расхаживают по комнате, сидят на скамьях, двое лежат. Все молчат, ждут. У одного перевязана нога, у другого — бок. А тот деревенский детина, что вчера лыбился от радости за отца-командира, убит. Счет к остроухой суке растет. Пожалуй, стоит попросить Воронов не убивать суку, а доставить ему живым. В качестве жеста доброй воли в адрес дружественного Ферелдена.

Думать о том, что если бы остроухая сука не предал и не переметнулся к Стражам, то Дани была бы уже мертва, Логейн не хотел. Как и думать о том, что он, старый никчемный дурак, сначала послушал Хоу и нанял убийцу, а потом поверил девчонке Кусланд и подставился. Или, может быть, не зря поверил? В конце концов, ей не обязательно было ложиться с ним в постель. Он бы и так выслушал дочь друга, отменил охоту и... да, он бы все равно помог ей. Совсем не обязательно было... Проклятье.

— Кэти, ты пыталась ее схватить? Несмотря на мой приказ? И какого демона тебя вообще понесло к церкви?

Она сглотнула.

— Да, милорд. Пыталась. Эльф помешал. Мне сообщили, — сглотнула, — сообщили, что ночью у вас была женщина, а утром вы исчезли. Я взяла людей и отправилась вас искать.

Логейн потер ладонями глаза: казалось, под веки насыпали песку. И смотреть на Кэт не хотелось. Искать отправилась, прямо к церкви, и успела чуть не быстрее, чем они с Дани напрямик. Значит, там, в коридоре, была она. Вытрясла из стражников, что он называл Дани "леди Мак-Тир", сложила два и два — и понеслась "спасать". Дерьмо.

— Кэти, я очень ценю твою верность и заботу. — Он глянул на нее, пытаясь понять: как он мог прозевать ее ревность? — Вот только я не давал тебе поводов считать меня выжившим из ума стариком, который сам не понимает, что творит.

Он лукавил. Совсем немного, но лукавил. Потому как не очень понимал, что творил, закрывая глаза на то, что делается под носом.