Сокол и Ворон

Размер шрифта: - +

Глава 2

 

«Как шумит колючий ельник,

Плачет в ельнике сова,

Как зерно стонувший мельник

Подсыпает в жернова!..»

Сергей Клычков

 

До Мирной добрались уже к обеду, когда солнце пекло невыносимо жарко, и Дара от зноя стала злой и ворчливой. Пока Веся благодарила Богдана за помощь и приглашала быть к вечеру в Заречье, где собиралась после работы молодёжь, Дара пошла дальше, к торговым рядам. Веся не спешила её нагонять, и тогда Дара не выдержала, вернулась к сестре, стрельнула глазами в Богдана, резко дёрнула Весняну за рукав и потащила к базарной площади.

− Дара, нельзя так, − с укором сказала Веся.

− Что нельзя? С ухажёрами родной сестры лясы точить?

− Так он же тебе не нравится.

− И тебе тоже.

− Но с человеком нужно по-доброму, он нам помог.

Дара хмыкнула, отпуская руку Веси. Знала она, что ведёт себя чёрство, нехорошо с Богданом, да только порой будто дух в неё нечистый вселялся, и тогда не могла она не нагрубить ему или ещё пакость какую сделать. Парень − взрослый детина − обижался, голубые глаза становились печальными, а Дару это только подстёгивало дальше говорить колкости.

Может, не зря все в округе считали её ведьмой. Ведь одно дело − кровь, а другое − душа. У Дары она была тёмная, глубокая, что вода под мельничным колесом. Не зря любили её духи и бесы, дружбу с ней водили. Даже водяной, уж сколько она над ним шутила, сколько насмехалась с самого детства, а всё равно тянулся к ней, как к родной.

Веся направилась искать иглы и нити для шитья, которые наказала купить Ждана. Чтобы не спорить больше с сестрой, Дара прошла подальше, мимо лотков с пряниками и леденцами, мимо торговки, что предлагала расшитые цветные платки, которыми славились мастерицы из Дубравки. Покупателей на ярмарке осталось немного, всех разогнал полуденный жар.

Мимо рядов с товарами Дара шла неспешно, мысли её высоко витали, далеко от ярмарочной площади. Тридцать и три дня минуло с тех пор как умер их с Весей новорождённый брат. Третьего сына похоронили Молчан и Ждана, ни один из них не прожил и лета, все сошли в могилу. Дара знала, кого винила в смертях своих детей Ждана. Пусть и молчала мачеха, пусть никто во всём Заречье не смел то сказать, но Дару считали ведьмой, верили, что у неё чёрный глаз, нехороший.

Ждана побаивалась падчерицы, хотя вслух о том никогда не зарекалась. Но Дара и без того видела, что опасается её мачеха. Не только Ждана сторонилась темноглазой девушки. Порой взглянет Дара на кого колко, так и сердце в пятки уходит у суеверных деревенских баб. Даже мужики её недолюбливали, один Богдан, вот глупый парень, влюбился в старшую дочку мельника и маялся оттого уже второе лето.

Дара скользила взглядом по товарам, и ничто не привлекало внимания, пока не оказалась она у прилавка с тканями.

− Шёлк из самой Империи, − похвасталась торговка. − Нигде, кроме Ауфовоса не делают таких материй.

Дара смотрела на зелёную ленту для волос почти с обидой. Товар, привезённый из Империи, стоил в три раза дороже, чем любой другой, но лента так приглянулась Даре, что она не могла отойти от прилавка. Больше всех на свете ей был мил цвет листвы. Протянула она руку, погладила ленту, пропустила между пальцев. Что ж, и к юбке её она бы подошла. Та была зелёной, вышитой жёлтой, словно солнце, нитью. Дара всю зиму работала над шитьём.

− Как тебе-то подходит, прям к наряду, − заметила торговка.

− Да, красивая, − задумчиво произнесла девушка, теряясь в зелени шёлка. − Но дорогая...

− Так красота для молодой девки дороже.

Дара не могла выпустить ленту из пальцев, будто свело их. Сердце сжалось, дышать стало невозможно. И всё перед глазами застилала зелень полей и лесов.

− Давай я подарю тебе эту ленту, красавица, − молвили рядом. Голос был приятный, нежный и шептал по-особому мягко. Никто так не говорил у них в деревне, а может и во всей Ратиславии.

Дара посмотрела вверх и потерялась в зелени чарующих глаз.

Перед ней стоял высокий статный парень. Светлые волосы свисали на лоб, в ухе болталась − вот диво − изумрудная серьга, а красивые, слишком пухлые для мужчины губы, изогнулись в улыбке. Дара смутилась на мгновение, с трудом выговорив:

− Не нужно.

− Отчего нет? Мне не жалко для тебя.

− Мне не нужны подарки от незнакомцев, − Дара отступила назад, подумав вдруг, что парень стоит слишком близко.

− Там мы познакомимся, − прошептал юноша ещё нежнее, наклоняясь и говоря почти на ухо. − Я Милош. А тебя как звать, душа моя?

Дара скривила губы, возмущённая наглыми словами. Она наконец распознала этот говор: так по-змеиному шептали всегда рдзенцы.

Торговка слушала их разговор, чуть не перевалившись через прилавок от любопытства.

− Как родители нарекли, так и звать, да не твоего это ума дело, − сердито сказала Дара, бросила небрежно ленту на прилавок и пошла прочь.

Ещё не хватало, чтобы местные увидели её рядом с рдзенцем! Ратиславцы не забыли обиду, нанесённую соседями. Помнили они и все войны, и коварное убийство княжеской семьи. Может, в лицо рдзенцам и не плевались, но ненависть к ним не утихла. Дара знала, что дед обязательно разозлится, если узнает, что она говорила с чужаком. Барсук всегда предупреждал её, что рдзенцы ненавидят чародеев и преследуют по всему свету.

Но Милош не отставал. Он быстро нагнал её и пошёл рядом, наклоняясь и шепча с усмешкой:

− Какая ты сердитая. Со всеми такая недружелюбная, или я чем не угодил?



Черкасова Ульяна

Отредактировано: 13.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться