Сокровище Скифов

Размер шрифта: - +

5

Белый чудик вновь надел на меня повязку и повёл в заточение. Где находилась обещанная комната раздумий – в этом здании или в каком-нибудь овраге за городом – для меня значения не имело. Из разговора с господином Глыбой я понял, что Любаша не у него. Пока, во всяком случае. Возможно, похищение моей любимой женщины в его планы не входило, возможно, ей удалось по счастливой случайности избежать встречи с чудиками. Не важно. Главное: она была на свободе и, надеюсь, в безопасности. Ещё я понял, что наш конкурент топчется на месте и знать не знает где искать священные артефакты скифов. Мы, конечно, тоже не знаем, но мы хотя бы что-то делаем, а он, по всей видимости, только подглядывает за нами да строит козни за спиной Любаши. Нечестно это.

Итак, участие моё в поисках сокровищ самым неожиданным образом подошло к концу. Помогать этому Глыбе я не собирался и с полной уверенностью мог воскликнуть: До свиданья, приключения! Сказать, что я очень расстроился, значило ничего не сказать. Не хочу показаться нескромным, но, по моему мнению, я был на полпути к раскрытию тайны сокровищ. И в тот момент, когда мне как воздух требовалась помощь Любаши, меня мало того, что оставили без обеда и похитили, но и лишили возможности реализовать свои скрытые возможности в деле археологии. Вот и помогай людям после этого.

Я очень обиделся на Любашу. Наверное, так же, как она на меня, когда я выгнал её из своего номера. Но у меня была необходимость закончить своё образование, дабы лучше узнать суть дела и ещё на шаг приблизиться к заветной цели. А какая необходимость бросать меня была у неё?

Я очень обиделся, очень и, возможно, именно это помешало мне сразу понять, что произошло. Сначала я услышал лёгкий вскрик, потом что-то упало и с грохотом покатилось по лестнице, будто мешок с металлоломом, а потом стало тихо...

Тишина – состояние относительное. Многие думают, что это просто отсутствие звука, и будут неправы. В действительности понятие «тишина» заключает в себе большое количество компонентов, так как тишина бывает гробовой, многозначительной, звенящей и даже восторженной. Тишина, которая возникла после падения мешка, мне показалась пугающей. Какое-то время я стоял и ничего не делал. Затем пошевелил плечами, сделал шаг в сторону и прижался спиной к шероховатой стене. Что бы ни послужило причиной услышанного мною грохота, в первую очередь я решил побеспокоиться об устойчивости. Прижавшись к стене, я поднёс руки к лицу и снял повязку.

Я стоял на краю лестничного пролёта и смотрел вниз. Белый чудик лежал на нижней площадке, раскинув руки в стороны и повернув голову на бок, и не двигался. Как он умудрился свалиться и собрать десять ступенек – поскользнулся или просто оступился – неизвестно, но сам факт был на лицо. Тоже мне провожатый! Я медленно спустился, склонился над ним и нащупал пальцами живчик на его шее. Живчик дёргался тихо, но регулярно, из чего я сделал вывод, что жить он будет. На умирающего он не походил, и если бы не огромная набухающая на лбу красно-сизая шишка, можно было подумать, что он спит.

Ветер свободы ударил мне в лицо — никогда не думал, что он настолько свеж и приятен. Чудик не шевелился, никаких других врагов вокруг не было, и я был полностью предоставлен самому себе. Понимая, что совершаю неблаговидный поступок, я торопливо обшарил чудиковы карманы и извлёк на белый свет толстый бумажник и пистолет марки «огнестрельное оружие». Более точного названия я не знаю, ибо хоть и служил в армии, но с тех пор прошло почти двадцать лет. Пистолет я сунул за пояс брюк, прикрыв рукоять складками рубахи, потом открыл бумажник и проверил наличность. Наконец-то у меня были деньги на обед! Отто фон Глыба хорошо платил своим сотрудникам, я насчитал шесть пятихаток и ещё мелочь в сотках и полтинниках.

Пустой бумажник я вернул на место – чужого мне не надо – а деньги спрятал в грудной карман рубашки и оглянулся. Направо тянулся длинный полутёмный коридор, слева манила свободой деревянная дверь. Я осторожно подкрался к ней, прижался ухом и прислушался. Судя по доносившимся звукам, дверь вела на улицу, скорее всего во двор какой-то организации или предприятия, потому что кроме обычного урчания автомобильных моторов я услышал грубый мужской голос. Мужчина, не стесняясь выражений, отчитывал кого-то, грозя выговором и увольнением. Видимо, здорово его достали.

Когда поток ругательств иссяк, я немного погодил, потом набрался смелости и выглянул во двор. Грозный мужчина ушёл, зато знакомая чёрная «девятка» была здесь, рыжий чудик тоже, наверное, ждал меня и белого. Со скучающим видом он разглядывал облака и курил. Долго же ему придётся курить. Ехидно ухмыльнувшись, я прикрыл дверь и двинулся по коридору. Не может такого быть, чтобы в здании был только один выход.

Коридор оказался не таким уж длинным, как я сперва подумал. Через несколько шагов я натолкнулся ещё на одну дверь и уже не раздумывая толкнул её. Один чудик лежал в отключке возле лестницы, другой скучал во дворе, так что бояться мне было некого. За дверью находился широкий холл. Возле застеклённого окошка, похожего на окно железнодорожной кассы, толпилась очередь, человек пять. Над окошком большие красные буквы гласили: Оперативный дежурный. Справа у открытых дверей, за которыми маячил призрак свободы в образе поникших акаций, стоял дяденька милиционер с автоматом, с сержантскими погонами и с таким же скучающим видом как у рыжего.

Я оторопел. Я ожидал обнаружить себя где угодно: на борту Наутилуса, в жерле Везувия, в Лимпопо среди бегемотов, на Луне в конце концов – но только не в милиции. По спине прокатилась волна колючих мурашек, таких, которые могут выесть в душе всё мужество, даже если его там не было. У меня было немного, но теперь не осталось ни грамма. Глазки мои забегали, руки затряслись, и только слепой не заподозрил бы меня в каком-нибудь преступлении.



Олег Велесов

Отредактировано: 31.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться