Сокровище Скифов

Размер шрифта: - +

10

Не надо было этого говорить, если уж ты не ворона, так не каркай. Не успел звук моего голоса растаять в вышине, как другой голос, более сильный и повелительный, разразился над нашими головами божественным рокотом:

— Кто вторгнется в пределы храма с чёрными мыслями, да убоится гнева Всевышнего!

Мы вздрогнули. Мы – это я и Шурик. Любаша просто выпрямилась и положила ладони на край алтаря. Внешне она оставалась спокойной (неужели ни что в этом мире не способно её напугать?), но в глазах блистали молнии гнева. Именно гнева, потому что точно такие молнии рвались из её глаз, когда мы с Шуриком оставили её без света возле «книги Мадия». Горе тому, кто так разгневает Любашу!

Я успокоился. Если Любаша не боится, то почему я должен? Я повернулся на голос и сразу понял, что до этого мгновенья бояться действительно было нечего. Просто всё то, что я когда-либо видел раньше, не шло ни в какое сравнение с тем, что я увидел сейчас. А увидел я призраков.

Волосы на моей голове, те немногие остатки, что ещё сохранились, встали дыбом. Мыслимо ли дело – высокий широкоплечий жрец в длинных белых одеждах стоял у второго входа и указывал на нас золотым жезлом. Из-за его спины один за другим появлялись мрачные люди в старинных доспехах и с короткими мечами в руках и шли к нам. Для чего шли – понятно. Что бы изрубить нас в мелкие кусочки! Права пословица: у страха глаза велики. Мне показалось, что люди с мечами не касаются пола ногами, а плывут над ним подобно лёгким облакам, подгоняемых свежим ветром. Ещё мгновенье – и они доберутся до меня!..

Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Ладонь сама собой легла на рукоять пистолета и сжала его словно спасительную соломину. Смотрели вестерны, где стрелки выхватывают свои револьверы и стреляют друг в друга? Проделывают они это весьма искусно, ведь от этого зависит их жизнь. Я проделал это ещё искуснее, чем Клинт Иствуд. Палец как заведённый жал на курок, совсем позабыв, что предохранитель на замке, но сейчас это было не важно, главное чтобы было на что нажимать. Страх затуманил сознание...

Хорошо, что я так и не узнал, где находится предохранитель. Люди с мечами подошли ко мне, отняли пистолет и схватили за руки. Если бы я стрелял по настоящему, они бы меня точно в капусту порубили. Потом они схватили Шурика и Любашу, отвели подальше от алтаря и окружили нас плотным кольцом. Никому из нас даже в голову не пришло сделать хотя бы маленькую попытку к сопротивлению, ибо любая такая попытка была смерти подобна, а так мы хоть немного ещё могли пожить. Ах, как хороша жизнь!..

Жрец величаво прошествовал по дорожке к алтарю, как крыльями размахивая подолом своего одеяния. Лицо его кого-то сильно мне напомнило: густые с проседью волосы, окладистая борода, широкие крепкие ладони, которые лучше не пожимать, потому что они похожи на тиски... На кузнечные тиски...

— Андрей Фёдорович?! – невнятно пролепетал я.

Вы будете смеяться, но это действительно был Андрей Фёдорович, мой доброжелатель и друг семьи Любаши. Только сейчас он почему-то больше походил на служителя культа древней религии, чем на пенсионера. Можно сказать, он вообще не походил на пенсионера. Я лихорадочно принялся вспоминать: а не обидел ли я его чем-нибудь за время нашего короткого знакомства? Может ещё есть шанс умереть быстрой смертью, а не медленной...

— Здрасте, Андрей Фёдорович, - несмело поздоровался я и подобострастно склонил голову. – Как здоровьице?

Андрей Фёдорович, или как там его теперь, не обратил на меня ни малейшего внимания, поэтому я принялся разглядывать людей в доспехах, что окружали нас. Интересовали меня, конечно, не доспехи, а люди. Я мог поклясться чем угодно, что и их я тоже где-то видел, особенно того, с наглой рыжей мордой, который вроде бы как руководил этими древними ископаемыми. У меня мелькнула мысль, что это Антошка… но не далее, как совсем недавно, я оставил его связанным и бесчувственным на полу… Нет-нет, конечно же это не он.

Я отвернулся и стал молча ждать решения нашей участи. Андрей Фёдорович плеснул в светильники какой-то жидкости, отчего по храму разлился приятный аромат мёда и молока, а потом принялся творить над алтарём неопределённые движения руками и читать молитвы. Голос его звучал грозно и торжественно, но слов я понять не мог. Лишь минут пять спустя я сообразил, что говорит он не незнакомом мне языке. Кажется, на древнеславянском. Поговорив ещё какое-то время, Андрей Фёдорович наконец-то соизволил обратить внимание на нас грешных.

— Каждого, кто осмелиться проникнуть в храм, ждёт кара Всевышнего! Именем Дажьбога, да обрушаться на головы неразумных молнии небесные! Да превратят они их в пепел чёрный, и ветра развеют над землёй этот пепел в назидание отрекшимся от веры отцовой!..

У меня перед глазами действительно засверкали молнии и загрохотал гром. Наверное, мне это казалось, но казалось столь явственно, что я невольно зажмурился и вжал голову в плечи в ожидании неминуемого конца. Я даже почувствовал нестерпимое жжение небесного пламени, как вдруг дорогой моему сердцу голос Любаши окатил меня живительной прохладой родниковой воды.

— Папа! Кончай ломать комедию! Ты совсем запугал моих мальчиков!

Я открыл глаза.

— Папа?!

Очень трудно передать ту гамму чувств, которая разом нахлынула, я бы даже сказал – обрушилась – на моё истерзанное страхом сердце. Это не прохлада родниковой воды, и не холодный душ, который так часто описывают в книгах – это нечто особенное, к воде не имеющее никакого касательства. Однако дар речи ко мне вернулся.



Олег Велесов

Отредактировано: 31.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться