"Сокровище Хаоса"

Сокровище Хаоса. Книга 1. Глава 7

“Подобно героям”


На следующее утро я впервые ощутил, что такое похмелье.

Я проснулся со вторым утренним колоколом. Открыв глаза, мне показалось, что я умираю.

Голова жутко болела. Глаза слезились и резали, а во рту было так противно, будто я всю ночь ел навоз. Все тело ныло, но больше всего отчего-то болела левая голень…

Левая голень…

Я резко выпрямился на лежаке, держась за ногу. Внезапно все воспоминания о вчерашнем вечере отчетливо проявились в моем воспаленном вином разуме.

От резкого движения голова начала кружиться, и я, застонав, снова плюхнулся на лежак. В абсолютной тишине – сегодня был последний выходной день перед началом мужских лагерных сборов, так что сидеть в бараке никто не хотел, - я глядел в потолок, прокручивая в сознании все, что наделал вчера.

Первым в сознании всплыл образ Марса. Мы стоим у беседки в саду, он пытается мне что-то сказать. Потом я смеюсь, глядя на его скованное судорогами лицо… И я даже не извинился!

“Идиот! Идиот! Идиот!”

Затем появился образ Тайлан. Я вспомнил, как мы встретились, как просили прощения друг у друга, как она кинулась ко мне в объятия… От этого воспоминания я ощутил в груди приятное тепло, но оно тут же исчезло.

Я вспомнил о Крае. Вспомнил, как я, окрыленный вином, бесстрашно набросился на грозного противника, вспомнил удар, увидел лежащего Края, вымазанного в кровь, толпа смеется… Потом вспомнил его стихи…

Я напрягся. Я ни капли не жалел о том, что бросился на Края – он сделал больно Тай, и поплатился за это сполна. Я был уверен, что если был бы трезв, то сделал бы тоже самое, но стихи… Я понял, что поступил неправильно. Поступил так, как поступил бы Край на моем месте, а я не хотел быть таким, как он.

“Теперь нужно быть осторожным, - подумал я. – Край, конечно, этого так не оставит.”

И я не ошибся. В этот момент в комнату кто-то вошел.

Я повернулся, и увидел Сейма. Он что-то сжимал в кулаке, и был перепуган, словно только что увидел живого магмата.

- Они нашли меня на Арене, - затараторил он, - я не мог ничего сделать, и спросил почему, но они дали мне, и я…

- Сейм? – я нахмурился. – Что случилось? Кто тебя нашел?

Он подошел и положил на лежак рядом со мной небольшой скомканный лист бумаги. Я сразу узнал его. Стихи Края.

- Они велели передать это тебя, а иначе… - он тяжело сглотнул.

Я осмотрел бумагу. На одной стороне виднелся знакомый стих Края, а на другой - надпись тем же корявым почерком:

“Сегодня со вторым дневным колоколом. У Алтаря. Край.”

Я опустил листок, чувствуя легкий укол страха, - то самое тянущее чувство внизу живота. Вчера вино избавило меня от него, но теперь я ощутил его сполна.

- Ты не должен идти! – воскликнул Сейм. Конечно, он прочитал послание по дороге.
– Край ведь убьет тебя! Мы должны сказать Алаю, он все…

Но я сразу понял: я не мог не откликнуться на вызов Края. Это разрушит мою жизнь в Академии, а уйти, как оказалось ранее, я не мог.

- Сейм, - оборвал я его, вставая с лежака. – Даже отец Края не сможет замять убийство, так что не думаю, что Край пойдет на такое.

- Тогда мы можем позвать Марса, и пойти все вместе!

Я улыбнулся, глядя, как он сжимает свои маленькие кулачки.

- Сейм, я пойду один. – Я строго посмотрел на него. – Край – моя проблема, и я сам должен ее решить. И ты должен обещать, что никому не скажешь. Особенно Тай. Обещаешь?

Он кивнул, и опустил глаза вниз.

Я подошел ближе:

- Нет, так не отделаешься, - я улыбнулся и протянул ему руку: - Друзья навеки, друзья навсегда…

Я ожидал, что он пожмет руку и закончит нашу “тайную” – как ее любил называть Сейм – клятву, но этого не произошло.

Сейм всхлипнул, затем поднял глаза, полные слез. И внезапно ринулся ко мне и обнял.

Удар сердца я стоял, застигнутый врасплох, но потом тоже обнял его. Сейм никогда не врал, называя меня братом.

- Пока мир не рухнет, и не высохнут моря, - прошептал он. – Ты уверен, что Край не убьет тебя?

- Уверен, - солгал я. 

***

Я поднялся еще на одну ступеньку и остановился у двери Покосившейся хижины.
Уже был полдень, солнце ярко светило над головой. После ухода Сейма мне понадобилось довольно много времени, чтобы привести себя в чувство. Как раз тогда, тупо таращась в потолок, я вспомнил еще один образ из вчерашнего вечера.

Орителин. Я так и не повидался с ним, не попросил прощения. Я вспомнил ту прекрасную музыку, которую слышал тогда, на берегу, и у меня сжалось сердце. Внезапно все отошло на второй план – я понял, что сперва должен увидеть мастера.
И вот я стоял перед дверью его дома, сердце почему-то бешено колотилось. По дороге сюда я перебрал тысячу вариантов нашего разговора, но сейчас забыл их все.
Ничего страшного – Орителин и так поймет, я был в этом уверен.

Я занес руку, чтобы постучать, но в этот момент дверь отворилась. Орителин, в своем обычном сером халате, едва не налетел на меня, но вовремя остановился. Вид у него был не очень: глаза красные, борода взлохмаченная, под глазами круги.

- Элорин? – удивленно произнес он.

Дверь в хижину оставалась немного приоткрытой, и в проеме я увидел Ритара, сидящего за столом над кипой каких-то вещей.

Орителин проследил за моим взглядом и резко захлопнул дверь.

- Ты что-то хотел, айлор? – На этот раз удивленность в его голосе прошла, - ей на смену пришла сталь. Взгляд мастера стал суровым и холодным.

Я посмотрел ему в глаза:

- Я… я хотел просить прощения, мастер. За то, что сказал вам тогда в лесу. Я очень сожалею, тогда были неприятности с Тайлан, и от этого я был разгневан, а потом Призрак, и вы… - я понял, что несу чушь, и остановился. Затем вздохнул: - В общем, простите меня.

Гармоник пожал плечами.

- Тебе незачем извиняться. Ты сказал тогда абсолютную правду.

- Так вы не обижаетесь? – Я почувствовал радость, которая, к сожалению, сразу и угасла.

- Правда всегда жалит больнее любого вымысла, - ответил Орителин, - ибо осознание правды двигает нас к переменам, которые нам неудобны; вымысел же просто порождение гнева и ненависти. – Он помолчал. – Тогда ты сказал именно правду, и я благодарен за это. Но она жалит так сильно, что я не хочу видеть тебя или разговаривать с тобой. – Он повернулся, чтобы зайти обратно в хижину.

Я почувствовал раздражение, но крикнул ему вслед:

- Мастер, прошу, мне нужен совет.

Он остановился, не поворачиваясь, и я посчитал это разрешением.

- Вчера, я выпил лишнего. Край начал приставать к Тайлан и я…

- Унизил его на глазах всей Академии, - оборвал меня гармоник. – Я слышал. Тебе повезло, что Край ничего не выдал ректору.

“Край? Не выдал?”

Я опустил глаза.

- Это все вино, я бы никогда…

Орителин фыркнул.

- Вино? Может, гнев? Может что-то еще? Айлор, ты слишком часто ищешь оправдание своему дурному характеру. – Он прочистил горло. – Но я теряю время. Ты хотел совет?

Меня действительно раздражал такой Орителин: холодный, надменный, не желающий слушать. Что-то внутри меня желало уйти,  но я подавил его.

- Край хочет разобраться сегодня, он прислал мне записку. – Я протянул ее Орителину, но тот только посмотрел. – Я хотел спросить, как мне лучше поступить.

Несколько мгновений гармоник смотрел на листок.

- Могу поклясться всеми Достоинствами, что вчера ты представлял себя героем из легенд, которые так любишь. – Он пригладил бороду. – Плитаром? Или Акиасом? Кем-то еще? Я прав?

Я покраснел, но кивнул: это действительно было так.

- Тогда ты должен знать, что истинным героем является тот, кто поступает как герой всегда, не только, когда вино предает ему силы. – Он посмотрел на меня. – Если ты был героем тогда, то будь им и сейчас. Или стань обычным мальчишкой, который вполне естественно боится более сильного противника, и не иди к Краю, - но в этом случае больше никогда не примеряй маску героя.

Мгновение я впитывал смысл этих слов. Потом кивнул. Это было именно то, что я ожидал услышать.

Орителин открыл дверь, и шагнул за порог.

- Спасибо, мастер, - сказал я ему в спину. – Надеюсь, в следующий раз мы сможем  поговорить.

Орителин остановился, и я услышал его приглушенный голос:

- Следующего раза не будет. Я уезжаю туда, откуда меня выгнали, как собаку.

Я застыл. Его слова прошли сквозь меня, и только через мгновение я все осознал.

Орителин уезжает. Из-за меня. Навсегда.

Но вместо горечи и слез я почувствовал разочарование, - так чувствуешь, когда красивый с виду орех внутри оказывается пустым. Орителин оказался не тем, кем я думал.

- Я думал, вы пришли спасти меня, - прошептал я, сжимая в кулаке листок Края и бросая его на землю, - а вы оказались таким слабаком.

Орителин резко повернулся, но я уже шагал прочь.

***

Я вернулся в барак, чтобы переодеться. Решив, что хитон будет сковывать движения, я надел просторные хлопковые штаны на поясе и рубаху. Сандалии, впрочем, оставил – кроме них другой обуви  у меня не было.

Вот и все, я был готов к драке. Время уже приближалось к назначенному, и я, покинув барак, направился к Алтарю.

Боялся ли я? Конечно – только проклятый Пороками дурак не боялся Края. Я не могу сказать, что был далек от борьбы и фехтования, но Край – боец другого уровня, при этом еще очень хитрый и жестокий. Чтобы понять, просто вспомни, как на Вечере он, пьяный до полусмерти, смог побороть Марса. Невероятно!

Но я собирался что-то придумать. У всех есть слабые места.

Тем более, я не мог отступить. Откажись – и Край уничтожит меня издевками и насмешками. Пришло время выяснить все раз и навсегда.

Я шел, и нужно сказать, что мысли об Орителине донимали меня, немного отвлекая от скорой возможной гибели. Его слова и отношение разжигали во мне пламя, и я злился, но в одном гармоник был точно прав.

Подобно героям вчера, опьяненный вином, я мчался вызволять свою любовь из лап рыжеволосого чудовища. 

Подобно героям я должен был действовать до конца.

***

Орителин передал айлору увесистый том “Размышлений” Герадима.

- …первый том Герадима, - тихо пробурчал айлор, внося книгу в инвентарный список.
Орителин рассеянно кивнул. Они находились в его доме, которого айлоры называли Покосившейся хижиной, с самого утра занимаясь монотонной и скучной работой.
Орителин выгребал из кучи какую-то вещь, потом передавал айлору, который вносил ее в список. Зачем? Сначала Орителин убеждал себя, что это поможет не забыть ничего из личных вещей, когда он будет уезжать, но на самом деле надеялся так отвлечься от мыслей.

Но ничего не получалось. Сколько бы ни пытался он погрузиться в работу, в голове звучал вопрос:

“Да кто ты такой, чтобы помогать мне?!..”

Слова Элорина, которые преследовали его, словно призраки. Из всех слов, сказанных тогда мальчишкой, именно эти пронзили его насквозь. Это не было похоже на него, - разве он будет обижаться на слова вспыльчивого мальчишки? Разве он не хотел помочь ему обуздать свои эмоции? Не слышал ли слов куда хуже, чем эти?
Но потом Орителин понял, в чем дело: это был вопрос, на который он никогда не мог найти ответа. 

Действительно, кто он такой? Сын, разочаровавший родителей? Ученик, обокравший своего учителя? Муж, предавший свою семью? Или гармоник, очернивший родной народ?
На протяжении всей жизни Орителин боролся. Родители не верили в него – а он поступил в Великую Академию. Однокурсники насмехались над ним – а он стал учеником самого Гелионида Даргонского, величайшего человека Эоники. Учитель играл с ним – а он отомстил ему…

Но куда это его привело? В бездну, на самое дно. Орителин пытался что-то доказать – и лишился всего: родителей, Академии, наставника, его Сейлор… В конце концов он остался один, посреди выжженных пустынь, в окружении огнегор Джерая, полностью разбитый. Часами и днями он просто сидел на земле и смотрел на свое сокровище – горсть пепла…

Джамрей спас его. Старый джераит научил Орителина равновесию, научил держать себя в руках. Вскоре Орителин вышел из ступора, и отправился на поиски, которые продлились восемь – во имя всех Достоинств! – солнцеоборотов. Но вечность погони за духами ничего не принесла – и он вернулся домой, в Эланию.

Орителин думал, что сможет начать все заново. Думал, что полученный опыт и знания смогут помочь его народу прийти к величию. Но он никогда по-настоящему не понимал их. Его книга вызвала бурю – но не восторга, а гнева. Его гнали из каждого города, и только вмешательство гегемона Артелая спасло его от неминуемой расправы.

И вот он оказался здесь. Еще молодой, но уже разбитый, покрытый шрамами как снаружи, так и внутри. Больше никакой борьбы. Ничего никому не нужно доказывать. Орителин был уверен, что его жизнь кончена.

Он так думал до того дня, когда встретил Элорина. Алай настойчиво советовал наблюдать за мальчишкой, и Орителин удивился, - никаких особо ярких талантов у парня не наблюдалось, - но потом понял, что в нем необычного.

- Мастер, что там дальше? – спросил его айлор.

Орителин рассеянно поглядел на него, словно только заметил. Долговязый, темноволосый, приятной внешности. Ритар, кажется, так его звали. Орителин знал его отца, обедневшего эланского господина. Наверное, парень всегда грустен из-за этого.

- Что ты думаешь об Элорине? – внезапно спросил Орителин.

Ритар явно не ожидал такого вопроса.

- В каком смысле, мастер?

- В самом глубоком, конечно. Как он влияет на твою жизнь?

Ритар молчал, затем поправил очки, и тихо проговорил:

- Он… он вселяет мне надежду, мастер. Его мечты, его вера… они помогают мне надеяться на лучшее, я словно заряжаюсь этим от него. – Он помолчал, глядя в пол. – Когда мать умерла, отец лишился всего. Он отправил нас сюда на последние деньги, чтобы мы получили образование и надежду на будущее… чтобы мы восстановили имя семьи. Первое время мне было очень тяжело. Я сотню раз порывался бросить Академию и уехать к отцу, но Элорин… он всегда убеждал меня остаться… Странно, но иногда я боюсь мысли, что когда-то мы закончим учебу и расстанемся навсегда.

Улыбнувшись, Орителин кивнул. Это именно тот ответ, которого он ожидал.

Он понял, что Элорин делает окружающих лучше, вселяет им надежду. Редкий и малозаметный дар, - но куда более ценный, чем все остальные. Этот парень был не ограненным самоцветом, только ждущим своего часа, чтобы засиять, словно пламя.

И Орителин понял, что желает ему в этом помочь. Желает, как ничего не желал до этого. Только ли помочь? Нет, правда была в том, что Орителин сам надеялся стать лучше рядом с ним.

Тогда он осознал, что его жизнь вновь имеет смысл.

Но почему он подумал, что имеет право учить юношу? Кто он ему такой? Что для этого сделал? К таким людям нужен был особый подход, но при первом же испытании Орителин поддался гордыне. Он все испортил.

И теперь он собирался сдаться. Опять. Он сдался в своей жизни лишь раз – и лишился самого главного, что имел. Возможно, борьба – суть его жизни?

Погруженный в раздумья, Орителин взял с кучи следующий предмет, и посмотрел на него. Маленькая деревянная шкатулка с пеплом. Его сокровище.

Воспоминания затопили его.

Вспышка. Пламя. Дом. Крики. И дым… павшие боги, он до сих пор чувствовал запах дыма! Он сделал это своими руками… и даже не попытался спасти… слабак…

Слабак… Что за слово? Орителин со всей силы напрягал свой разум, и вспомнил.

“…а вы оказались таким слабаком…” – слова Элорина, сказанные утром. Мальчишка хотел помощи, а он… отправил его на растерзание Краю.

Пораженный, Орителин мигнул.

“Кто я? – мысленно спросил он сам себя, и ответ внезапно пришел: - Тот, кто борется.”

- Мастер, - внезапно тихим тоном заговорил Ритар, выглядя так, будто решился сказать что-то очень важное, - раз мы заговорили про Элорина, я хочу вам рассказать…

Следующие слова Орителин не слышал – уже мчался к двери. Распахнул ее, сбежал по ступенькам, и кинулся на землю, ища клочок бумаги, кинутый Элорином. Он ползал на четвереньках, пока наконец не заметил белое пятно на земле. Ринулся туда, подобрал бумагу, и прочитал:

“ Сегодня со вторым дневным колоколом. У Алтаря. Край.”

Его руки дрожали от возбуждения, но Отрителин улыбался. Он все осознал.

В этот раз он не сдастся, не будет слабаком. И если его задели слова, что он был Элорину никем, значит, он должен был доказать, что может стать ему кем-то. В борьбе он докажет, что достоин быть рядом с ним.

В этот момент забил колокол.

“Второй дневной… я опоздал!”

- За мной, - крикнул он опешившему от удивления Ритару, стоявшему на крыльце, и побежал к Алтарю.

***

Алтарь находился в глубине западной части Академии, покрытой Гларианским лесом. Небольшое круглое здание предназначалось для уединения и молитвы Достоинствам или Порокам. Религия Шрамов, как ее называли в народе, была введена в Эонике гегемоном Гларием Эргадом, после окончания Войны, сразу после Великого Предательства. После того, как наши боги пали.

Я хотел помолиться Отваге дать мне сил, но тогда еще не дорос даже до первого шрама, так что передумал. Да и сейчас не об этом.

Я пришел раньше времени, но Край и его дружки были уже там. Глупо было надеяться, что он придет один. Возможно, я сглупил, придя в одиночку? Нет, если начнется что-то серьезное, я не мог подвергать опасности других.

Местом встречи они выбрали большую поляну к северу от Алтаря. Расчистили место, нарисовали на земле большой круг, в центре которого и стоял Край, облаченный в кожаные юбку и нагрудник, - настоящую униформу воина. Такая форма стоила столько, что я не мог и мечтать.

Чувствуя легкую дрожь, я подошел к ним и стал в круг, напротив Края. И не смог сдержать улыбки, увидев, каких размеров стал его нос после моего удара.

- Тебе смешно, кусок навоза?! – зарычал Край, тяжело дыша, огромная вена вздувалась на его шее. – Ты и я, прямо сейчас!

Я взглянул на трех айлоров за его спиной, и постарался сказать как можно спокойнее:

- Надеюсь, все будет честно.

Край фыркнул.

- Честно? Вчера я что-то не заметил, чтобы ты был знаком с честью!

- Ты поднял руку на Тай, и поплатился за это, - ответил я. – Насчет стихов… я был не прав. За это я прошу у тебя прощения, Край.

Край заколебался, я видел это по его глазам. Он не ожидал, что я буду извиняться. Возможно, все закончится только разговором…

- Не имеет значения, говноед, - хищно улыбнулся Край, - поздно извиняться. Бой без оружия, пока один не сдастся. – Он нанес несколько резких ударов по воздуху, и принял Третью стойку – ноги параллельно, корпус прямой, кулаки параллельно возле глаз.

Глубоко вздохнув, я встал в Первую стойку – корпус слегка повернут, левая рука вытянута, правая – у виска, - и постарался забыть обо всем. Теперь мысли только о Крае и его руках и ногах.

“…на основании сказанного, мы должны обучать наших воинов по аттарскому образцу, - внезапно вспомнил я цитату из “Т.В.Н.” – В основе их боевого обучения лежит принцип использования слабых сторон противника…”

“Слабых сторон противника… возможно, мне удастся вымотать его…”

Додумать я не успел – бой начался.

Край мгновенно оказался возле меня, нанося боковой удар рукой. Выдохнув, я шагнул назад, огромный веснушчатый кулак пронесся прямо возле моего носа. Промах оголил бок Края, и я попытался поразить его ногой, но противник был начеку: поднял ногу, голенью заблокировав мой удар.

Разведывательная часть завершилась. Край слегка улыбался, выглядя расслабленным и уверенным в себе. Не думаю, что обо мне можно было сказать тоже самое.

Край вновь атаковал первым. Начал с прямого ногой, но я успел вильнуть в сторону, и нанести контрудар локтем в голову. Край выставил предплечья, заблокировав удар, и в этот момент подловил меня, нанеся удар коленом мне в живот. Я шумно выдохнул и согнулся, оголив голову, и только в последний момент заметил приближающуюся к лицу ладонь Края.

В глазах заплясали искры, я повалился на землю, но тут же поднялся, держась за живот. Друзья Края посмеивались. Конечно, он со мной играл, - прямо сейчас Край мог бы бить кулаком, а не ладонью, и кончать со мной.

И это была его ошибка. Противника нужно устранять сразу в тот момент, когда имеешь возможность.

Бой продолжился. Край наносил удары – я уклонялся или ставил блок. Пришло время попробовать вымотать здоровяка. Я как мог метался по начертанному на земле кругу, блокируя удары невероятной силы, и уже после десятого такого мои руки и ноги нестерпимо болели.

Потом я замешкался. Край нанес прямой удар ногой,  я отбил его обеими руками, и в этот же момент лоб Края соприкоснулся с моим носом.

Глухой звук удара – и я снова оказался на земле, держась за кровоточащий нос. Мои силы были на пределе, но Край даже не запыхался. Он улыбался и показывал на меня пальцем, его дружки издевательски смеялись.

Я смотрел на его смеющееся лицо, и внутри меня разыгралась буря. Я понял, что мне противны все эти уловки, выматывание и прочая чушь. Лобовая, настоящая атака – вот, что мне нужно,  такова моя сущность. Я должен удивить его, а потом поразить в самое сердце.

Герои поступали именно так. Разве я не один из них?

- Ну, что там, малыш, уже все? – насмешливо спросил Край.

Я поднялся, смотря ему в глаза, рубашка была вся в крови. Глубоко вздохнул, сжал кулаки, а потом взревел и ринулся на него.

Конечно, я совершил ошибку.

Небрежно отбив мой неуклюжий удар, Край сильно заехал мне кулаком в челюсть, а потом тут же бросился на меня и повалил на землю. Придавив мои ноги своим телом, он уперся коленями мне в бицепсы, буквально распяв на земле.

Усилием воли я открыл глаза. В голове гудело, рубашка была мокрой от крови. Край, словно гора с рыжим пиком, нависал надо мной. В его глазах светилась жажда мести.

Я попытался пошевелиться – ни единого шанса.

- Сдаешься? – спросил Край.

Я хотел ответить, но вместо этого просто улыбнулся.

Край ударил. Не очень сильно, но достаточно для того, чтобы моя голова взорвалась болью. Кровь с носа хлынула еще сильнее. Я почувствовал, как Край пальцем размазывает ее мне по лицу.

- Сдаешься?

Я открыл глаз, и плюнул в него кровью, а потом улыбнулся.

Удар.

Хрустнул зуб.

Удар.

Какая боль!

Удар.
 
Сознание помутнилось. Открыв глаза, я увидел за спиной Края сияющий силуэт. Призрак? Он словно был окован невидимой цепью, и рвался, метался, чтобы освободиться и спасти меня… Я мог бы поклясться, что слышал его голос:

“Я не могу…выйти… Освободи меня…”

Удар. Видение исчезло. Я судорожно вздохнул.

- Сдаешься? – снова голос Края. Кто-то из его друзей беспокойно говорил.

И тогда я понял, что здесь заканчивается моя игра в героя. В легендах в таких ситуациях всегда кто-то приходит на помощь, но я понимал, что такого не случится. Еще несколько ударов – и Край может убить меня.

- Сдаюсь, - прошептал я.

Край рассмеялся:

- Сдаешься? Нет, друг мой, - он вытащил что-то из-за пояса, - сейчас начинается самое интересное!

А потом приставил к моей шее лезвие маленького ножа.

Я похолодел, страх сразу очистил сознание. Глаза Края искрились наслаждением от мести.

Один из его друзей подошел и взял Края за плечо, отводя его руку с ножом:

- Ты что, совсем спятил? – нервно проговорил он. – Если мальчишка расскажет Алаю…

- Мне плевать! – взревел Край, выдергивая руку. – Отойди, или будешь следующим на его месте!

Побледнев, он отошел обратно, а Край наклонился ближе ко мне:

- Малыш захотел славы, да? – лезвие ножа вновь коснулось моей шеи. – Хотел показать себя перед своей красоткой? Так послушай меня. Слыхал я о таких мечтателях как ты. Но знаешь, как все вы заканчиваете? Подыхаете в нищете в вонючих городишках, а потом неделями гниете на солнце, пока собаки не поразрывают вас. Такая учесть ждет и тебя, говноед, можешь не сомневаться. Когда ты здохнешь – никто никогда не вспомнит о тебе. – Он улыбнулся. – Даже твои маменька с папенькой. Хотя, они и сейчас не сильно заботятся о тебе, верно?

В полу-сознании я ощутил проблеск гнева где-то глубоко внутри. И, на удивление, нашел, что ответить:

- Но Тай все равно выбрала меня, - и улыбнулся как можно шире.

Я достиг желаемого: уколол его в самое сердце. 

- Повтори, - угрожающе прорычал Край, и наклонился прямо к моему лицу.

И совершил вторую ошибку.

Я лежал, и лицо Края расплывалось передо мной. Теперь я понимаю, что поступил глупо, что, возможно, рисковал жизнью, но тогда я сделал то, что первое пришло в мой воспаленный разум.

Собрав все оставшиеся силы, я сделал рывок корпусом, и впился зубами в губу Края.
Край взревел. Я сжимал челюсти все сильнее, наши лица почти соприкасались.  Во рту стоял металлический вкус крови, но я не уверен, чьей именно, - моей крови там тоже было достаточно.

В конце концов Край изловчился, и нанес сильнейший боковой мне в челюсть. Едва сохраняя крохи сознания, я разжал зубы, и плюхнулся на землю.

Край тяжело дышал, одной ладонью прижимая окровавленную губу. В другой он все также сжимал нож. 

- Вот тварь, - гневно сказал он, и резко замахнулся ножом.

Тогда я был уверен: сейчас лезвие вонзится мне в шею, и все, - конец. Но я переоценил Края. Он был не настолько жесток, каким хотел, чтобы его считали.

Однако это не помешало ему вонзить нож в мое бедро.

Я всегда думал, что когда получу первое серьезное ранение в моих подвигах, то перенесу его стойко, как делали все настоящие герои. 

Увы, я ошибался.

Я закричал. Боль была такой сильной, что все, что случилось перед этим, показалось мне просто игрой. Я извивался под гигантской тушей Края, пытаясь освободиться и зажать рану, но все было бесполезно. Мои вопли эхом разносились по всему лесу.

Край выдернул нож, затем, улыбаясь, вытер окровавленное лезвие об мою щеку:

- Больно, малыш? Но мы только начали веселиться! – он резко дернулся, и нанес второй удар ножом в бедро.

Я закричал снова, но уже тише. Рубашка и штаны были полностью в крови, я был весь мокрый. Глубоко выдохнув, я повернул голову в сторону. Сознание покидало меня.

Край замахнулся снова.

В этот момент я заметил духов. Два неясных силуэта приближались к нам. Они что-то кричали. Или это эхо моих криков?

Край застыл с занесенной рукой с ножом, его друзья позади о чем-то громко заговорили тревожными голосами. Один из духов подбежал ближе и остановился возле нас, весь мокрый и запыхавшийся от бега. Внезапно я узнал его.

- Отойди от него! – властным голосом произнес Орителин. Второй дух оказался Ритаром.

“Он не бросил меня… Он пришел!”

Край грозно зарычал, и внезапно направил нож на мастера:

- Не вздумай приближаться, бродяга! Думаешь, если ты – мастер, я не ударю тебя ножом? – Тогда я верил, что он действительно так сделает. – Он унизил меня и должен за это ответить. Не вмешивайся!

- Мальчик уже достаточно получил, Край, - ответил Орителин, осторожно приближаясь к нам, - мы ведь оба знаем, что ты все равно не убьешь его. Ты лучше, чем думаешь о себе.

- Ты ошибаешься! – рявкнул Край, но тогда я заметил, как его одолевают сомнения. Он лихорадочно смотрел на меня, на нож, на Орителина…

- Не думаю, - Орителин был уже совсем близко, - тем более, я обещаю тебе и твоим друзьям, что если вы сейчас уйдете, то все это происшествие останется нашим секретом, и вы сможете спокойно доучиться в Академии. Если нет – вас, кончено же, исключат.

- Это ложь! – парировал Край. – Все увидят по ранам, и поймут, кто это сделал. Обратного пути нет…

- Я даю тебе слово, айлор, - Орителин поднял рукав своего халата и показал на предплечье шрам Чести, - оно, поверь, чего-то стоит. Тем более, в Магистрате я оставил айлора с запиской, которая сразу попадет к Алаю, если мы не вернемся к первому вечернему колоколу. – И  добавил более мягко: - прошу тебя, Край. Не делай глупостей.

Край смотрел на него, потом перевел взгляд на меня. Я смутно помню его лицо, но было ясно: он напряженно думал.

Спустя удар сердца Край опустил руку с ножом и встал с меня.

- Отец найдет тебя даже краю Ардена, если ты обманешь, бродяга, - бросил он Орителину, а затем вместе со своей шайкой растворился в лесу.

Все остальное я помню смутно.

Орителин подбегает и становится на колени рядом со мной, что то говоря. Ритар стоит сзади, его глаза полны ужаса и страха. Я хочу что-то сказать, но сил нет…

Затем я впервые в жизни увидел, как действуют силы Заветов.

Орителин… сиял в буквальном смысле, его аура светилась золотым сиянием, обрамляя силуэт мастера. Ритар громко охнул, приложив ладонь ко рту. Я не верил своим глазам.

Внезапно боль в моем теле ушла. Немного болела нога, но в целом я чувствовал себя куда лучше. Осталась только слабость. Сильная слабость. Я почувствовал, как проваливаюсь в сон.

Затем  я помню, как на мгновение очнулся. Орителин нес меня на руках через лес, Ритар шел рядом, беспокойно поглядывая на нас.

- Вы не ушли, - тихо прошептал я.

Орителин устало улыбнулся:

- Разве я мог бросить своего героя?

И я провалился в сон.