"Сокровище Хаоса"

Сокровище Хаоса. Книга 1. Интерлюдия-1

"Вернуться в игру"


Глубоко вздохнув, Гелионид поставил на стол очередную кружку пива, и внимательно посмотрел на того, кто был его последней надеждой.

- За твои знания, - сказал он, подталкивая кружку вперед.

Его надеждой был пожилой джераит, примерно пятидесяти солнцеоборотов от роду. Джурав, кажется, так его звали. Немного младше Гелионида, мужчина работал в шахте огнегоры, и от многолетней тяжелой работы его грязное, потное тело бугрилось мышцами. Когда-то и телу Гелионида завидовал любой элан.

“Но это было вечность назад.”

После мгновения нерешительности, Джурав взял кружку и сделал большой глоток.

- Я слыхал о тебе, старик, - после глотка на его верхней губе остался след пены.

- Мало тех, кто не слышал обо мне, - хмыкнул Гелионид. - Неужели читал одну из моих… - на мгновение он задумался, вспоминая подходящее слово на джераитском, - …работ? 

Джераит громко фыркнул, брызнув слюнями во все стороны.

- Работ? Ты о чем, старик? Ты ведь тот безумный, што шатается по всему Джераю, и приставает к людям, верно? Давнехонько еще один такой был, тоже все спрашивал об Огненной Ярмарке пятилетней давности, но тот вроде моложавее был… - и он опять приложился к пиву.  

Гелионид смотрел на него с презрением. Тупой, необразованный селюк. Раньше он с таким не то, чтобы сесть за один стол, - не позволил бы вытереть зад своему коню! Однако правда была в том, что сейчас Гелионид готов был сам вытирать ему зад, лишь бы услышать заветные слова.

- Давай к делу, - проговорил он. – Я знаю, что ты был там в тот день, когда случился пожар. Расскажи мне все, что знаешь, - и получишь еще два пива. – Он внимательно посмотрел на джераита. – Расскажи мне то, что не рассказали другие, - и я озолочу тебя. – Он кинул на стол мешочек с золотом; монеты звякнули. - Клянусь своим родом.

Деньги произвели желаемый эффект. Глаза Джурава заблестели – столько он наверняка не зарабатывал даже за несколько… лет, как выражались джераиты. Некоторое время он смотрел на мешочек, потом на  Гелионида, затем обводил глазами всю таверну, словно вспоминая что-то.

“Пожалуйста, - думал про себя Гелионид, поглаживая бороду, - думай, вспоминай! Извлеки из своего поганого мозга то, что мне нужно!”

- Ну-у-у, Ярмарка в тот год была хороша, - медленно начал Джурав, - мы пели, танцевали, а мой малой вычудил…

- Меня не интересует, как ты проводил время, - прошипел Гелионид, чувствуя отвращение и гнев. – Что ты видел, когда начался пожар?

- Ну-у, дом на краю утеса всполохнул, да, помню. Все начали горланить, особенно моя меньшая – по сей день в ухах звенит! – Он допил пиво. – Мы увидали, собственно, огонь, и ушли оттуда, как и все. Вот так. – Он откинулся на стуле и пожал плечами. – Звеняй, старик, больше ничего.

“Больше ничего…”

Гелионид закрыл глаза, чувствуя, как внутри него что-то сломалось. Этот был последним очевидцем. И опять промах. Теперь никто не может ему помочь.

“Ложь, есть еще один, - поправил его разум. – Он точно знает, как все было. Нужно использовать любую возможность, чтобы найти его… и отплатить за все сполна.”

Да, был еще один очевидец. Но сейчас Гелионид понял, что у него больше не осталось сил для погони.

“Я найду его, - подумал он. – Но позже.”

Гелионид глубоко вздохнул и поднялся.

- Спасибо, - развязал мешочек и бросил на стол две монеты, - угостишь выпивкой и своих друзей. Прощай.

Затем повесил мешочек на пояс, взял у стены длинную корягу, служившую ему походной тростью, и вышел вон из этого смердящего, проклятого всеми Пороками места, которое оскверняло его великую личность.

Гелионид Даргонский потерпел неудачу. Но его путь еще не завершен.

***

Спустя три дня дороги, Гелионид достиг места, которое когда-то разрушило его жизнь. Он сам не понимал, зачем вернулся сюда, но его разум упрямо твердил, что он должен завершить свои поиски именно здесь. А Гелионид Даргонский всегда полагался на свой гениальный разум.

Однако ирония была в том, что его поиски завершились там же, где и начались.
Еще одна ирония заключалась в расположении этого места. Какая красота! Гелионид всегда восхищался пейзажами, а тут уж было чем восхититься. Длинный и широкий клинообразный утес выступал из земли и возвышался над застилающим горизонт морем, словно пронзая его. Здесь, у берега, вода была светло-голубого цвета, прибой издавал потрясающе успокаивающие симфонии. В небе проносились чайки, подхватываемые порывами пахнущего солью ветра. Разве посреди такой красоты могло случиться нечто ужасное?

Однако Гелионид мог поклясться всей своей аурой, что порывы ветра приносят с собой запахи дыма и крики сгорающих заживо людей. Тогда, почти шестнадцать солнцеоборотов назад, когда он только начинал свои поиски, ему казалось тоже самое.

След пожара был виден отлично даже спустя столько времени. Земля утеса, поросшая приятной зеленой травкой, была черная и безжизненная там, где случилась трагедия. Как такой большой дом мог вспыхнуть в мгновение ока? Гелионид, конечно, сам не был здесь в день трагедии, но все очевидцы, которых он допросил, говорили одно и тоже: здание вспыхнуло моментально. Затем хаос, все кричат и разбегаются. Никто не помог тем, кто погибал внутри этого пекла.

Вместе с ними в ту ночь погиб и Гелионид. Образно, конечно. Иногда он думал, что отдал бы все, чтобы оказаться тогда с ними, и сгореть заживо. Лучше так, чем целую вечность надеяться на какую-то зацепку, гоняясь за олухами вроде того джераита-шахтера по всему Джераю, - но в конце опять очутиться на этом месте ни с чем.

Он сделал все что мог, но все равно чувствовал себя предателем.

“Прости меня.” – подумал он, подходя к выгоревшей земле.

В этот момент нахлынули воспоминания. Лица. Силуэты. Звуки. Сцены прошлого, когда его Малышка смеялась. Рядом закричала чайка, и Гелионид внезапно вспомнил, что маленькая, она называла их морскими птичками…

Морскими птичками…

Гелионид упал на колени, прижавшись лбом к земле. Он никогда не был эмоциональным человеком, - в его жизни разум всегда властвовал над эмоциями. Но сейчас ему было все равно. Слишком много слез накопилось за это время.

Сейчас он просто хотел плакать.

***

Гелионид потерял чувство времени. Он стоял в той же позе, несмотря на то, что его стариковские кости успели уже заныть и онеметь. Первое время он плакал, потом, когда слезы кончились, - кричал, молотя руками о землю. Когда голос сел и руки были в крови, он просто тихонько стонал. Любой проходящий мимо принял бы его за старого безумца.

И это все, что осталось от Гелионида Даргонского, - величайшего человека Эоники своего поколения. Эта груда лохмотьев и старческого тела когда-то была человеком, который сделал невозможное, – объединил эланов в Лигу Девяти, заставив покориться их своей воле. Он написал сотни научных трудов, многие из которых перевернули науку. Им восхищались, а он вершил судьбы целых народов. Все, за что он ни брался, покорялось его великому разуму.

В те годы Гелионид был уверен, что он рожден для величия…

В его водоворот мыслей и воспоминаний вклинился шум. Стук копыт, вроде, и голоса… хотя, какая ему разница? Но разум приказал ему выяснить, в чем дело, а Гелионид всегда слушался его.

Он поднял глаза. Солнце уже почти село за горизонт, превращая морскую гладь в невиданную сияющую красоту. Вечер, значит. Неужели он простоял так весь день? Снова услышав шум, он повернулся в его сторону.

К нему приближались четверо мужчин. Высокие, здоровые детины, смуглокожие и черноволосые, как и полагается быть настоящим джераитам. Ухудшившееся с годами зрение не позволяло разглядеть детали внешности и определить национальность новоприбывших – ахмены, сотериты, или, скажем, оллионцы, - но он видел широкие штаны и кожаные жилетки, а… 

Гелионид застыл, когда идущий впереди мужчина приблизился, и он смог его разглядеть. Джурав.

“Этот ублюдок выследил меня и пришел за деньгами, - сразу пронеслось у него в голове. – Я же знал, что нельзя показывать сразу все золото!”

Проклиная сам себя, Гелионид медленно поднялся – его старческие кости хрустели от долгой неподвижности, - и покрепче взял в руки свою корягу. Наверное, так жалко Гелионид Даргонский еще не выглядел никогда.

“Постарайся использовать свой интеллект, - подумал он. – Заговори их, подчини своей воле.”

Джурав и его парни подошли ближе. Их глаза блестели от осознания скорой наживы.

- Я могу вам чем-то помочь, молодые люди? - уверенно проговорил Гелионид, выпрямляясь, чтобы выглядеть более… величественно? Устрашающе?

Джурав хищно улыбнулся и сплюнул на землю.

- Ты, старик, можешь помочь только рыбкам у море, - ответил он, и его дружки засмеялись. Джурав выглядел очень довольным своим остроумием. – А нам поможет твое золото. Давай его мене.

Гелионид оценил ситуацию трезво. “Да уж, с такими разговора не получится.” Затем посмотрел назад: до обрыва оставалось несколько шагов, а высота такая, что кружилась голова. Он точно разобьется.

Но что делать? Драться? Смешно – даже в молодости он вряд ли справился бы с четырьмя такими верзилами, не говоря уже про нынешнее состояние.
 
И тогда он принял решение. Да, унизительное для его величия, но единственное верное. Гелионид отвязал мешочек с золотом от пояса – его последние деньги, - и кинул к ногам Джурава.

- Оно твое, - сказал он. – Теперь, я надеюсь, вы оставите старика в покое.
Джурав поднял мешочек, привязал его к поясу, затем оглянулся на своих друзей и кивнул. Они начали приближаться к Гелиониду.

- Ты, дед, смарю нас вабще за олухов держишь, - с гневом проговорил Джурав. – Ты знаешь, где меня найти, и все расскажешь старшому нашему, я зуб даю. Так что, ты прости, но сам разумеешь… - он сделал знак рукой, словно подгоняя своих товарищей.

Они обошли Джурава, и с мрачными лицами приближались к Гелиониду.

“Вот и все,” - подумал он, когда отступать было уже некуда – утес завершился.

Дальше – пустота.

Один из верзил вытащил из ножен длинный нож; лезвие сверкнуло на солнце.

“Павшие боги, как же страшно умирать!”

В этот момент позади них Джурав пронзительно закричал. Его друзья подпрыгнули от неожиданности, и повернулись. С колотящимся сердцем, Гелионид выглянул за их спины.

И не поверил своим глазам.

Джурав… был разрублен пополам, земля вокруг окрасилась его кровью и внутренностями. Рядом с его останками стояла тень. Нет, не тень – мужчина, закутанный в черную материю, были видны лишь глаза. И эти глаза сияли золотым светом.

“Семь Прикосновений!..”

После мгновения ступора, друзья Джурава, взревев от гнева и сыпя проклятия, кинулись на убийцу.

Гелионид знал, что вот она, возможность бежать, но не мог даже пошевелиться. Он знал, кто эта тень. Он уже видел раньше такие глаза. Если кто-то из них пришел за тобой – бежать нет смысла.

Увы, дружки павшего шахтера об этом не знали.

Они набросились на силуэт разом – умное решение, надо признать. Но Гелионид мог поклясться всем Арденом, что в это момент воздух вокруг убийцы замерцал, а время… замедлилось. В следующий момент тело убийцы засияло золотом. Точнее, не тело, - аура. Всякий знал, что у каждого есть незримая аура, обрамлявшая все тело. Так вот у этого… существа аура сияла золотым светом.

Мужчины нанесли удары – настолько медленные, что Гелиониду вдруг захотелось смеяться. Они словно рассекали не воздух, а что-то невероятно зыбкое – так бывает, когда пытаешься нанести удар под водой. Гелионид видел их глаза: полные страха и непонимания того, что происходит.

“Он применил Завет Времени,” – понял Гелионид, в нем боролись чувства отвращения к этому существу и благоговения перед древними силами.

Да, никаких сомнений. Это подтверждалось тем, что сам убийца двигался в этом временном пузыре также быстро, как и раньше. С легкостью уйдя от ударов джераитов, он присел и вытянул обе руки в сторону, приняв неизвестную Гелиониду боевую стойку.

Затем сияющий золотом силуэт перешел в атаку. Голыми руками он нанес ровно три настолько стремительных удара, что Гелионид был уверен: если бы он в этот момент моргнул, то не заметил бы их. Послышался сдавленный крик – и три тела замертво упали рядом с останками своего вожака; мгновение – и из каждого павшего тела показалась маленькая сияющая бусина жизньсилы, повиснув в воздухе.

Убийца сделал глубокий вдох, и четыре бусины, пролетев по воздуху, вошли в его тело, растворившись. Он закрыл глаза, его руки подрагивали, - словно в приступе эйфории. 

Мгновение в этом хаосе царила тишина; Гелионид слышал крики чаек и бешеный стук своего сердца.

Затем существо резко открыло глаза, обратив взгляд на Гелионида.

“Будь я проклят Ненавистью!” – в ужасе подумал он, наблюдая, как тень приближается.

Гелионид осмотрелся: бежать некуда… и какой смысл? Возможно, лучше прыгнуть вниз и разбиться о воду или скалы, чем попасть в руки этого чудовища? Но… нет. Разум повелевал ему не делать этого.

Несмотря на пробиравшую дрожь, Гелионид выпрямился, когда тень подошла к нему вплотную. Высокий и широкоплечий, силуэт был плотно закутан в черную ткань, не считая кистей рук. Гелионид едва не рухнул от тошноты, когда увидел эту кожу… всю в язвах, волдырях, коричневый гной тек прямо по пальцам. 

Такие твари уже встречались ему однажды. Сами себя они называли бремяносцами, но Гелионид, как и почти все жители Ардена, называл их душеедами. Проклятые существа из Сокровищницы.

Душеед остановился прямо перед ним, и, засунув руку за пазуху, вынул оттуда кусок бумаги. Затем в полном молчании протянул ему; только сейчас Гелионид заметил, что каждое движение твари оставляет за собой золотистый послеобраз.

- От Оракула, - низким и скрипучим голосом сказал он.

Гелионид дрожащими пальцами взял письмо, и, медленно развернув, прочитал слова:

“Арден в опасности. У нас есть план. Ты нужен мне, Гелионид Даргонский. Вспомни свое величие, и вернись туда, где ты должен царствовать. Я обещаю тебе столько золота, сколько нужно будет. И это не все. У меня есть нечто, от чего ты не сможешь отказаться. Марлон укажет путь ко мне. ”

Гелионид поднял глаза на душееда, его сердце бешено колотилось. План? Что это значит? Сговор с этими… тварями? Его переполнило отвращение, гнев, ненависть, но…

“Вспомни свое величие…”

Величие… разве не для этого он рожден? Он бросил все – свой авторитет, богатство, славу, власть, - ради погони за духами, которых никогда было не найти. Он знал это с самого начала. Они мертвы, пора это признать.

Значит, он должен вернуться в Эонику. Восстановить все, что ему принадлежит, но в первую очередь – найти того, кто был виноват. И кто должен ответить за свои поступки. Только когда он уничтожит его, Гелионид сможет считать, что его дело завершено.

Но сейчас он должен вернуться в игру. Его гениальный разум слишком долго бездействовал. И если ради этого ему придется иметь дела с этими чудовищами – он сделает это. Не ради себя или денег. Ради возможности отомстить за Малышку и своего внука.

К своему огромному удивлению он внезапно понял, что принял решение. Возможно, странное и необдуманное, но Гелионид Даргонский всегда рисковал. Ведь удача благоволит сильнейшим, не так ли? По крайней мере, он должен попробовать. Что могут сделать ему эти твари, если он все равно уже умер в ту ночь, вместе с дочерью и внуком?

- Веди меня, - сказал Гелионид душееду. Тот кивнул, и жестом приказал следовать за ним.

“Прости меня, дорогая, - подумал Гелионид, прикасаясь к выжженной земле утеса, словно прощаясь, - но ты мертва, а я вынужден жить дальше. Клянусь, что отомщу.”

И похромал за чудовищем.