Солнца всплеск. Nobis

Глава III - Гонец

Однажды в дверь с надписью: "КБ", где под аббревиатурой фанаты и почитатели этого розария из нашего отдела дописали простым карандашом "Бюро хорошего настроения", постучался хороший человек с плохим чувством юмора.

  Если кто не помнит, то именно из этой двери нашей Вселенной в мою жизнь выкатилось.., нет, вкатилось.., снова не то! В мою беззаботную жизнь ворвалось!.. Тоже нет. Выходит, будто государственные разбойники из налоговой вломились в мой преуспевающий банк, творя безнаказанность. Наверно, вот так: мою многогранную, но беспорядочную жизнь озарило своими нежными лучами Солнышко, взращивая в ней оранжерею ароматных цветов с бабочками, колибрями и прочими красивостями, заставляющими постоянно вспоминать после этот дивный миг и это славное время.

  Позже Солнышко будет не только согревать, но и обжигать моё израненное сердце тонкой поэтической конструкции своими протуберанцами с цикличностью повышенной активности в 24 дня, в отличие от цикличности небесного светила в 11 лет. Заметили разницу?! Я тоже…  Второе даже не взлетает! Но это будет гораздо позже, а пока за дверью работали розы: беленькие, чёрненькие, рыженькие; и их мирный созидательный процесс нарушил стук в дверь.
  - Фамилия? - вырвалось из динамика домофона, разговаривающего со всеми неизвестными и неугодными, приближающимися к двери.

  - Попов, - растерянно промямлил гость.

  - Олег?

  - Нет, Гоша, - отчитался парень в динамик, спрятавшийся за железной накладкой.

  - Ждите, я приближаюсь, - предупредил громогласный женский голос.

  Дверь открылась и в проёме показалась Алевтина Михайловна. Она ещё не доросла до главного конструктора, но состоялась, как начальник КБ, чем не стыжась гордилась, высоко нося и звание, и подбородок. Девочки в бюро, по нашим наблюдениям, тоже были довольны, потому что эта женщина умела постоять не только за себя, но и за коллектив. И без разницы, коллектив ли это КБ, отдела или всего предприятия. Мама всех прямоходящих млекопитающих организации от главного входа до аварийного выхода. Она была похожа на генерала по статусу.

  Знаете, как в армии и флоте: есть офицеры высшего сословия по статусу (высокие, басовитые, наводящие ужас), а есть по наследству (маленького и среднего роста, визжащие, и с волосатой рукой, торчащей то изо рта, то из-под лацканов). Это не парадигма, если можно так выразиться, но жизненное наблюдение с примечаниями.

  Алевтина Михайловна брала своё просто видом, хотя могла и голосом, и ручкой, которой легко удерживала трёхлитровый бутыль компота за донышко.

  - Чего тебе?

  - Это КБ? - спросил извиняясь пришелец.

  - Нет, это БК.

Парень заглянул через плечо, - в помещении виднелись столы с мониторами и кульманы.

  - Я ищу КБ - конструкторское бюро.

  - Это БК - бытовой комбинат. КБ переехало.

  - Куда?

  - В БК! БК в КБ. Всё же логично.

Гость снова стал на носочки и посмотрел в помещение.

  - Там ответа нет. Бюро переехало, оборудование не успело. Ты зачем пришёл-то?

  - Я от Вадима, принёс спирт.

  - Ты чего кричишь? - протянула шёпотом начбюро, - новенький?

  - Новенький. Из лаборатории ЧПУ.

    Здесь должен сказать, что лаборатория ЧПУ, в ордене которой состоял и ваш покорный слуга, была единственным поставщиком этого стратегического продукта на всей территории предприятия. Но, как завещал Спаситель, а вслед за ним и начальник отдела: "Надо делиться!". А потому ежемесячная канистра этанола распределялась в справедливых частях между членами ордена, начотдела, коллективом девочек и теми, ради кого спирт в принципе попадал в организацию - устройствами с ЧПУ. Члены ордена и начальник отдела применяли его по назначению - внутрь и в качестве твёрдой валюты, два других участника синдиката - бездарно: девочки для технических нужд, ЧПУ - чтобы помыться, поэтому им доставалось меньше всего.

  - Чего же ты, сладкий мой, сразу не сказал! - расцвела Алевтина Михайловна, - заходи.

  - Но мне в КБ.

  - Мы КБ. Вот написано, - она провела ладонью по табличке на двери.

  - Вы сказали, что все переехали.

  - Мальчик, не зли меня, - взялась она за пакет.

  - Извините, но мне нужны доказательства, - твёрдо ответил гонец, оттягивая пакет к себе.

  - Ты же из лаборатории? Что сказал Вадик? - снова потянула Алевтина Михайловна.

  - Принести в конструкторское бюро. Там примут, - напрягся противник, - а бюро переехало.

  - Тебе интеллект переехало! Ты что, не видишь обстановку?

  - Вижу, но обстановка не успела, - не сдавался парень.

Тут пакет лопнул, и на пол со звонким эхо: "Ар-р-рмагедоннн!" выпала литровая брутто с бесценным нетто. Вслед за эхо по коридору на лестничный марш потянулся шлейф конца не начавшегося праздника с нотками похоронного оркестра.

  - Ты что сделал, камикадзе? - стала наступать на несчастного женская слабость.

  - Женщина! Это же не я, это Вы!

  - Женщина?! Ты вообще бесстрашный, малыш! Лети-ка ты к Карлсону, - сделала она угрожающий размах, как катапульта.

  - Алевтина Михайловна? - между приговорённым, дверным проёмом и смертным приговором материализовалась Солнышко.

  - Чего тебе, моя хорошая, - как ни в чём не бывало спросила начбюро, опуская руку.

  - Чай готов, - Солнышко светилась  радостью и расположением, - что у вас тут зазвенело?

  - Думала, поминальный колокол, но пришла ты и я поняла, что третий звонок на цирковое представление. Ты что за клоун, мальчик?

Парень стоял побелев в тон с потолком:

  - Я практикант.

  - Практикант-диверсант? Ты зачем химрезерв уничтожил? - уже спокойно спросила Алевтина Михайловна.

  - Я… Я по неосторожности.

  - По неосторожности, - продублировал я, заворачивая с лестничной клетки в коридор, держа руки в карманах, как это делают на флоте при качке, вопреки правилам Корабельного устава. Что не говори, а держать равновесие, идя наперекор правилам техники безопасности, сподручней, - у нас на этаже штиль, а у вас, я вижу, штормит.