Солнца всплеск. Nobis

Глава XXV - Чакки

Сегодня наша мужская берлога ожидала гостей. Вчера мы… Вру! Вчера я, потому что эта морда в уборке способна только ездить на тряпке и шарахаться от пылесоса, как от чупакабры. Так вот, вчера я вымыл квартиру, выстирал, отутюжил на ней стрелки, освежил ветром и благовониями (нет, благовониями - это про другое), одел в нарядное и выставил напоказ.
  Нельзя сказать, что мы не печёмся о её процветании, но всё же мужчины - это мужчины, даже в заботливо сшитом костюмчике с меховым отворотом . А у нас в интерьере кроме всего прочего: его мисочка, моя мисочка; его туалетик, мой туалетик; его лукошко, моё лукошко, на котором спим и я и он; и сосиски.
  Сосиски - это общак. Общак, которым может заведовать только стойкий и уравновешенный вожак стаи (нет, прайда!), за что мы постоянно и боремся с моим проглотом, ведь, как известно: "Кто владеет сосисками, тот владеет миром!". Не знаю, кто это сказал, но уверен - он имел такого же проблемного кота, как мой Билл, потому что такая крылатая фраза могла родиться лишь в голодном мозгу измученного борьбой за выживание философа.

  Мы ждали гостей: я в ожидании племянницы, он в ожидании вкусненького. Ему в принципе всё-равно, кто ко мне заходит, если есть вкусненькое. Я так подозреваю, что если бы фаланги его лап позволяли стрелять из пистолета, то он бы приобрёл его и вытряхивал с приходящих в два раза больше, чем они готовы были бы отдать. Но, хвала Господу, на лапках у него подушечки, а когти я хоть и с боем, да обрезаю, благодаря чему мне не очень стыдно за него перед гостями.
  В дверь позвонили. Мы торопливо подошли и открыли врата в храм взаимопонимания.
На пороге стояли племянница и чемодан. На ручке чемодана висел поводок, на ручке племянницы висело что-то вибрирующее.

  - Здравствуй! - мы поцеловались.
У нас не принято выкать на дядей. Вернее, у них не принято выкать на дядей, хоть мы и старательно приучали. Хорошо ли, плохо ли, не знаю. Но адаптация моя прошла ещё в их - наших детей  детстве, стало быть:
  - Здравствуй, родная! (ну, как-то так…)

Они вошли: чемодан, племянница и это на руке. Хозяева отступили вглубь коридора.
  - Знакомьтесь! Это Чакки, - она опустила его на пол.

В нём было: тело - 1 штука, голова - 1 штука, глаза в комплекте, ноги… Ноги мы мгновенно не посчитали, потому что они так вибрировали вместе с телом, что можно было сразу и ошибиться, но навскидку и по предположению мы его определили, как четырёхлапого.

Билли с недоумением посмотрел на меня. Таких гостей у него не было и вкусненького эта штука не сулила. Даже! - его как током шибануло, - он побежал на кухню и начал засыпать полом свою мисочку. Потом вернулся и приблизился к "объекту".

  - Это "чих" Grand Chakky, - поглаживая Билла повторила племянница.
  - Ты придумала?

  - Нет, он по своему паспорту Grand Chakky. Мне понравилось.
  - Мне тоже, но без гранда. Я не силён в кинологии, но его вибрации мне больше напоминают Grand-Рapa. У моего друга в детстве был такой прадедушка - также вибрировал.
  - Дядь! Ему же страшно!
  - Страшно? Я знавал одного Чаки с духом Чарльза Ли Рея внутри. Так, знаешь ли, страшно было всем, кроме него самого. Жуткий был тип!

  - Да, что ты! - засмеялась она, - у того же одна "К" в имени, а у Гранда две.
  - По "теории множения негатива", у твоего Чакки должно быть в два раза больше клыков и ножей. Ты его хорошо осмотрела при покупке?

  - Хорошо! При нём не оказалось даже хмурого взгляда.

  - Это собака?

  - А что, не видно?

  Я промолчал по этому вопросу. Когда я был маленьким (это уже крылатая фраза, но в данный момент она не относилась к женским ногам), то девочки водили на поводках этаких монстров, в холке по плечи или пояс. Особенно чтились королевские доги - это такие комнатные бычки, лающие, как пятипалубный лайнер, входящий в порт. Сколько мне лет, что такое помню? Как Дракуле. Да, так вот, - тогда на поводке водили собак, и в этом никто не сомневался, потому что не хотел остаться без ноги.

  Помню, будучи на службе был знаком с Койотом, - высокой немецкой овчаркой  с фигурой муфлона. Она заглатывала хлеб буханками, не пережёвывая. Как говорят в Украине: "Ковть, ковть…"! К ней подходить решался только хозяин, перекрестившись у вольера на случай незавидной перспективы. Собака? Собака!
  Как-то в собачий приют, где  я тоже засветился, очень новый и очень русский привёз неаполитанского мастифа. У хозяина дома кончились кожаные диваны, кресла, обувь, шины, и он решил, что пора разойтись с псом по разным дорогам, не пересекающимся впредь. Привёл в приют, потом долго приносил любимцу колбасу палками. Пёс заглатывал её, как Билли сосиски. Далее всё сошло на нет. Но! Будку пришлось расширять в проходе, ведь морда неаполитанца была похожа на Луну, Собака? Псина!!!

  А что здесь?

  - Ну-у-у, видно, - соединил я мысль с паузой, - просто их много: двое-трое, двое-трое. Замри!

Комочек замер. К нему приблизился Билл. Чакки оказался чуть больше его головы. Билли подошёл справа понюхать, чем оно пахнет. Может это всё же и есть вкусненькое. Комочек, не шевелясь покосил взгляд и сделал молчаливый "Р-р" на его сторону, как урки раньше показывали золотую фиксу.
  - Ты видела! Он оголил лезвие рта, так тот, другой Чаки!

Билли отошёл:

  - Мяу, - и посмотрел на меня.

  - Это твой друг на ближайшие два дня.
 Билл снова побежал на кухню зарывать миски.

Билли, - засмеялась племянница, - не переживай, у него своя мисочка! - и достала её из рюкзака.

Подошёл кот.

  Я взглянул на предмет. Это был предмет роскоши. 

  - Фарфор?

  - Да, китайский.

  - Династии Хань?

  - Всё шутишь. Нет, современный.

Билли взглянул исподлобья, мол, гляди, экономишь на самом дорогом на всей Земле.

  - Ой, не надо! Тебе ли жаловаться, если сосиска исчезает в твоей пасти, не долетая до миски!