Солнце в зрачках

- VIII -

— Отличная вещь эти автоматы. Правда?

— Согласен.

Перестук трости, отдаляясь от магазинного крылечка, звучал осторожно. Бережно. Не расплескать. А интересно, как всё-таки чувствует, когда горячее готово плеснуться на руки?

Уголками пальцевых подушечек левой руки держа стаканчик, она дула на волнующийся в нём светло-коричневой кружок какао. Обращённое паром дыхание, смешавшись с шоколадом отдающим дымком от напитка, мелькнуло облачком кверху и исчезло.

— А мы с учительницей выбрали программу на конкурс.

— Здорово… Сейчас? Летом?

— Ну, мы с ней созваниваемся.

— И что будете играть?

— Концерт Баха, ре минорный… Не Иоганна Себастьяна, а Карла Филиппа Эммануила.

— Его сын, кажется?

— Точно.

— Сложный?

— Ага. Но его один и надо будет сделать. Там конкурс концертов…

— Вот как.

Умытый вечер был уже осенним. Подёрнутый холодком, чуть ли не льдистый. Хотя от обгрызенного беспощадностью Времени августа и оставалось всего ничего.

День. Почти уже день…

— Вы в последние дни часто встречались с кем-то в кофейне, — вдруг сказала Полина.

— С чего вы взяли?

— От вас пахло сигаретами и кофе — чуть-чуть. Он просто быстро выветривается, запах кофе… Вы же не курите, я знаю.

— Вот уж не знал, что у вас такой… острый нюх.

— Так это правда? Или нет?

Плакал пёстрым сухим дождём листопад. Тополя трогали небо оголёнными ветвями, клёны стремились поспорить яркостью с огнями фонарей. Расплывались зеркальным серебром чешуйки луж, не успевшие высохнуть после дневного ливня.

Июньское лето дразнит предвкушением тишины. Шелестит нежными ещё листьями, пьянит сиренью, черёмухой, вишней, яблонями. Целует лицо ярким, по-юношески несмелым солнцем.

Июльское — палит золотыми лучами и течёт раскалённым асфальтом. Рассыпает туманное стекло над полями. Звездопадом кидается в небесную воду.

Августовское — рдеет лиственным румянцем. Манит глубинами неба. Уже не жжёт солнцем, а ласкает, распуская по щекам хрусталь. Это мягкое солнце, прощающееся до весны.

Но август — уже и не лето.

Лето не умеет уходить. Оно рыдает дождями в бесцветной мгле. А несмелая зима уже осторожно и вкрадчиво дышит на оконное стекло…

— Правда. С другом школьным встречался.

Она кивнула.

— Могли бы и не оправдываться, — улыбнулась.

Что это он, на самом деле…

Полина отхлебнула какао. Трость потихоньку влекла её за собой к дому.

— А вы не забыли…

— Что завтра у вас день рождения?

Она коротко рассмеялась. Обычно в таких ситуациях смеются неловко, но у неё получилось звонко и искренне, как хорошей шутке.

— Может, ещё и помните, что я просила?

— Прекрасно.

— И?

Стук-стук.

В глазах читалось ожидание. Ответа не на этот вопрос. На другой, засловный, междустрочный.

— Да. Я подарю вам сказку.

Стук…

Она остановилась у самой арки.

— Спасибо.

Слово звякнуло тихо, как щелчок шкатулочной крышки.

Она улыбалась светло и горяще.

— А я завтра с самого утра уезжаю. Обратно, к родителям. Вы успеете?

— Вряд ли. Кто-нибудь передаст.

— Бабушка, точно… — она заправила за ухо короткую медовую прядь. — А хороший получился месяц.

— Очень хороший. Спасибо, Полина.

— За что именно?

— За то, что научили меня… многому. Что видеть можно и нужно не глазами. Что тот, кто горит, один может быть сильнее сотни равнодушных. Что безвольный человек способен на поступок.

— Я не учила. Вы это знали. А я просто показала.

— Будь по-вашему.

Они неторопливо домерили шагами дворовый асфальт.

— Вот и всё, — она скомкала в пальцах пустой стаканчик.

— Да.

— До встречи?

— До скорого.

И оба не двинулись с места.

— Ну что же вы? — спросила она.

— А вы?

— Не знаю. Может, хочу услышать ваши удаляющиеся шаги.

— А я ваши.

— Забавно… А кто-то в итоге должен уступить.

— Идите. Я сразу за вами.

— Ладно… ладно. Встретимся, Анджей.

— С днём рожденья, Полина.

Последний взгляд невидящих глаз, взметнувшаяся прядь медовых волос и повеявший сиренью встречный ветер…

Анджей смотрел, как захлопывается за ней дверь. С неумолимостью врат в первый круг.

Он достал записку. Пробежался взглядам по ровным строчкам слов и цифровой последовательности, складывающей телефон Макса. Положил листок в нагрудный карман куртки и, развернувшись, пошёл обратно. К парку.

С днём рожденья, повторил он. Завтра. Ей скажут завтра. А правду — и того позже. Отметить она успеет.

Я подарю тебе сказку, девочка. Нет, не так — я открою тебе в неё дверцу, а сказку ты подаришь себе сама. Ты создашь её такой, какой захочешь увидеть.

Ты сильная, ты справишься. Я покупаю у тебя обещание, что справишься, что будешь сильной — всегда. Я продаю тебе право на ту Жизнь, которую ты так любишь.

А мне не осталось других дорог…

Светофор равнодушно взглянул разноцветными глазами. Мигнул красным.

Тронулся поток машин.

Анджей побрёл вдоль дороги. Прочь от перехода.

Как сейчас слышит её смех, пробивающийся сквозь дорожный шум. Казалось, закрой глаза — и увидишь впереди меховую опушку капюшона синей куртки и светлые, в фонарях оранжевым отливающие волосы…



Евгения Сафонова

Отредактировано: 23.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться