Соломины

Размер шрифта: - +

Глава 8

 

Елена сидела в гостиной у окна, а годовалый мальчик бегал по комнате, задевая мебель и падая. Но тут же вскакивал и подбегал к Лене, клал ей на колени голову и показывал своей маленькой ручонкой туда, где ударился:

- Мама, бобо, уф-уф, - и старательно надувал щёки.

Леночка смеясь, подхватывала его на руки и начинала целовать и дуть на ушибленное место. Потом прижимала его к себе и замирала надолго, не обращая внимания на то, что малыш пытается выбраться из объятий. Постепенно он затихал и засыпал. А она внимательно вглядывалась в личико мальчугана и такая нежность сквозила во взгляде, что у Алексея-старшего, который только что вошёл в комнату, захолонуло сердце.

Он подошёл к жене, поцеловал её и забрал из рук спящего сына. Да, это Игорёк, его сын по паспорту и теперь уже и по-настоящему. Они старались как можно реже вспоминать события полугодовой давности, но память никуда не денешь. От себя не спрячешься и не убежишь. Весь тот ужас и круговорот событий, в который они оказались втянуты, навсегда остался с ними.

Алексей знал, что со временем потускнеют воспоминания, но не исчезнут. Укладывая сына в кроватку в своей спальне, наблюдал в открытую дверь за Еленой.

"Родная моя, какое же счастье, что ты у меня есть".

Алексей вспомнил, как Елена вместе с ним бросилась поднимать с колен обезумевшую женщину - Нинкину мать. Тогда и услышал имя этой женщины.

- Клавдия Николаевна, что случилось? - Елена пыталась поймать её взгляд.

Но взгляд женщины был прикован только к Алексею-старшему. Она опять вцепилась в Алексея, но теперь в рубашку и, глядя обезумевшими глазами, продолжала уже шептать: "Родненький, помоги". На большее у неё сил, похоже, не осталось.

Тесть решил всё взять в свои руки, пока паника от этого балагана не накрыла их.

- КлавдЕя, ты давай прекращай реветь, пойдём в избу, успокоишься и всё расскажешь.

Повернулся к жене:

- Ты, Оксана, забирай мальца и иди обратно в дом, воды, что ли налей, да накапай корвалолу, а то вишь вон, что с ней творится.

Клавдия затрясла головой и замычала:

- Нееет! Никуда не пойду. Не могу без Лексея вертаться. Там ужо все собрались, отымать пришли Игореху. Цельный день хороводятся в избе, я скоро рехнуся.

Тут уж сам Алексей не выдержал:

- Да что там у вас случилось?

Взял женщину за руки, оглянулся на тестя:

- Пойду на месте что ли разберусь.

Николай согласно кивнул, а Лена бросилась вслед за Алёшкой:

- Я с вами. Я тебя одного туда не пущу, а то неведомо, что опять случится.

Клавдия подняла измученный взгляд на Лену и прошелестела сухими губами:

- Ничего уже, деточка, не случится, окромя того, что Игорёшку забирают у меня. Всё уже случилось. Помёрли они. Оба. И Нинка, и Миха. Угорели. Задохлись от газа в евонной квартире.

И заплакала. Сначала почти неслышно, просто полились слёзы, а потом все громче и громче. Всхлипывая и подвывая, закачалась, словно надломленное дерево на ветру. Алёшка побелел весь и прижал женщину к себе, обхватил руками, как бы защищая от того несчастья, что случилось. Нет, такого он не желал ни Нинке, ни её сожителю. Никто не заслуживает такой страшной смерти. Он содрогнулся, представив себе, что люди, с которыми ещё вчера разговаривал, ругался, уже больше никогда не встретятся ни на чьём пути, никому не скажут ни словечка, не обнимут своих деток. Деток? Тут у него мелькнула мысль о том, что именно о ребёнке и кричала-завывала Клавдия. Ведь точно! Игорька заберут, как пить дать заберут в детский дом. Кто же его оставит у пожилой женщины? Да и старшую девочку отнимут наверняка. Он тряхнул Клавдию:

- Хватит причитать и плакать. Ты пришла за помощью, так веди и рассказывай по дороге, что и почём.

И они пошли с Еленой, поддерживая с двух сторон качающуюся женщину.

В доме было полно административного люда. Тут тебе и полиция, и органы опеки, вызванные полицейскими, из администрации района. Невдалеке от дома стояла машина скорой помощи. Клавдия указала на неё:

- Это мне вызвали, когда плохо стало. Хотели в больницу упечь, а деток сразу же забрать. Только я вырвалась и сказала, что пошла за отцом мальчика. А энти, - она кивнула на чиновников, - решили, что я заговариваюсь и не в своём разуме. Участковый подоспел, он меня и выгородил и проследил, чтобы пропустили. Ну, я и побёгла к вам.

Она остановилась, опять схватилась за Алексея и принялась сбивчиво шептать:

- Ещё Любаху я сумею поднять, не так уж я и стара, но двоих мне не одолеть, да и не дадут мне Игорька. Боюсь, что и Любушку могут отнять. Христом Богом прошу тебя, Алёша, не отдавай ты им Игорька. Как же он там будет один, такой малец. Только ты и сможешь его оттягать у них, потому как в докУментах ты записан отцом. А уж за Любашку буду биться вместе с Макар Степанычем. У Михаила-то никого родни нет, окромя бывшей жонки. Он ведь раньше не пил, пока с Нинкой моей не связался. Агрономом тут работал, квартиру ему дали, жена была. Правда, деток не было. Уехала она, не смогла тут жить. Вот на беду свою и познакомился с Нинкой. Ох, ти, горюшко, лихо то какое случилось.

Её опять повело и если бы не Алексей, то Клавдия точно бы упала.

А в дому криком заходился Игорёк на руках какой-то тётки и никак не хотел успокаиваться. Весь выгибался и извивался на чужих руках. И первым делом Алёшка забрал из рук опешившей тётки ребёнка.

Игорёк сразу притих, часто-часто задышал и уткнулся Алексею в шею. И тихонечко сопел-бормотал, словно жаловался.

А потом начался ад. Сколько нападок и натисков они выдержали с Еленой, куда только не ходили и не ездили. Макар Степанович был постоянно с ними. А еще пришла подмога в лице заведующей детским садиком, куда ходила Любашка. И глава местной администрации был вызван из города, куда отправился навестить в выходные сына и внуков. И он тоже принял сторону Клавдии и Любашки. Про Игорька пробовали заикнуться чинуши из района, но им быстро рот заткнули.



Розалия Ханзарова

Отредактировано: 29.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться