Соляное сердце

Размер шрифта: - +

Глава 9

Малена расчесывала белые волосы, проходясь дорогим гребнем по прядям с затаенной нежностью. Урса лежал на шкуре, положив тяжелую голову ей на колени и тихо дремал. С того самого мига, как он похитил ее в свое снежное царство, соединенное с миром людей лишь одной стеной замка, который для путника казался бы лишь бесконечной глыбой льда, Малена испытала бурю эмоций: от злости до нежности.

Злость у нее вспыхнула на запрет встречаться с родными, но лишь до того момента, пока она не привыкнет к месту, не примет своего мужа, тогда чары ослабнут, и самые дорогие для Малены люди наконец-то смогут ее увидеть и обнять.

Ничего странного в том не было, ведь она сама знала, кто подарил ей перстень и что ее ждет. И про сильные чары тоже знала. Соль ведь тоже не каждому раскрывается, мало кто о ее лечебных свойствах знает, так и тут — не запрет, ограничение, и если приручишь волшбу, то и мир другими красками заиграет.

А Урса ее не неволил, просил лишь не переживать и побыстрее впитывать его магию. Хотелось ему самому побыстрее увидеть семью любимой у себя в гостях.

 

Урса открыл свои необычные льдистые глаза и посмотрел снизу вверх на Малену.

— Гости у нас, любовь моя. Чувствую магию сильную и древнюю, не с наших краев. Надобно встретить по-хозяйски. — Голос у Урсы был спокойный, но волевой и сильный. В первые дни Малена понять не могла — шутить тот или нет, тон его почти не менялся, а потом как-то научилась чувствовать, где муж шутил, а где говорил без утайки.

Вот и сейчас проскользнула искорка веселья в красивых глазах, смягчились уголки сурово сжатых губ.

— Тогда желаю тебе проявить свое радушие, а не силу великую, муж мой, — сказала Малена и коснулась губ теплой щеки. Урса рассмеялся низко, подхватил ее за талию и закружил весело.

— Ох, Малена, любовь моя. Совсем из меня доброго бога сделаешь.

— Разве плохо быть щедрым и великодушным?

— Боюсь как бы на шею мою не сели. Расслабятся и прекратят работать, а Север суров, лени не простит никому. Уж лучше пусть бояться и уважают.

Малена улыбнулась добро, вспоминая, как Урса в одну ненастную ночь выкинул на берег Мурман-Линнь большой улов, чтобы не голодали люди, детей своих накормили досыта, но правда в его словах была — человек на себя должен уметь полагаться, а не на богов щедрых. Пусть лучше знают, что Урса следит за ними и за лень накажет.

 

Он чмокнул ее в нос и опустил на пол, а потом сжал кулаки, выпуская белоснежный вихрь, который унес его за стены жилища в один миг.

Малена дождалась, когда в камине потухнет последняя алая искра волшебства, и не мешкая, достала мешочек соли, взяла блюдо пустое, да и насыпала туда немного соли, развела водой, разминая руками твердые кристаллы, чтобы быстрее таяли, и принялась ждать и нашептывать старое бабушкино заклинание, что превращало их соль в око всевидящее.

Раз выйти она не может, то хотя бы одним глазком посмотрит, кто их владения посетил, а когда увидела, ахнула, чуть не опрокинув блюдо, и расплакалась от счастья.

Лиль, сестрица ее пожаловала, да не одна, а верхом на черном валашском драконе.

Но, что удивило ее, так это, что Урса не стал оборачиваться медведем, а встретил гостей в своем человеческом обличье, закутавшись в меха дорогие, да самоцветы редкие, что слабо поблескивали в его обруче, перстнях и на поясе расшитом.

***

Ночью мне не спалось, и совсем не от холода, а от плохого предчувствия, что душило, заставляя ворочаться в постели. И понять я не могла: то ли сама себя накручиваю, то ли и правда что стряслось. Я встала с мягкой кровати, накинула длинный, отороченный мехом, халат и тихо вышла в коридор. Замок Урсы был совершенно не похож на замок Василе. Княжеский дом напоминал крепость, что должна быть крепче самой твердыни, чтобы жители Валахии всегда знали — господарь их опора и защита. Василе Дракул жил для народа, а народ любил его больше жизни. В доме Урсы царил холод и снег, стены разукрашены зимним узором, колонны состоят из глыб льда, уходя высоко под прозрачный купол, где видно движение самих небесных огней. Здесь светло и просторно, но лишь рядом с Маленой чувствуется тепло жизни. Она будто сама весна, дарит это волшебное чувство пробуждения жизни.


«Неудивительно, что Урса полюбил тебя, сестрица», — подумала я, подходя к витой лестнице, что вела на смотровую башню. Удивительно, раньше я боялась высоты и никогда не лазила даже на крышу сараев, но теперь единственным местом, где мне было спокойно и хорошо, стали смотровые площадки.


Дверь оказалась не заперта, и я без труда вышла на высокую башню, но я к моему удивлению около края стояла фигура. Сначала мне показалось, что это Василе, но мужчина обернулся, белые волосы взметнулись в потоке ветерка, и я застыла в открытом проеме.


— Лиль, неужели моя кровать такая жесткая? — Урса улыбнулся, показывая, что шутит и совершенно не расстроен тем, что его уединение потревожили.
— Кровать у вас замечательная, спать и спать, но меня подняло с постели плохое предчувствие, вот и решила немного освежить голову.
На башне совершенно не холодно, что скорее пугало меня, ведь до самого горизонта расстилалось снежное белое море. Его волны медленно бились о скалистый берег, и не было ни одной живой души.
— На границе миров ведуньи всегда чувствуют острее, — сказал Урса, повернувшись ко мне. — Но время здесь течет иначе, поэтому нельзя предугадать, когда случится то или иное событие.
Я нахмурилась, еще больше пугаясь этого странного замка.
— Но, когда мы летели сюда, я не заметила никакой границы, что создавалась волшбой аль другой магией.
— Без драконьей магии вы бы и не прошли, даже не заметили стык миров. Не тревожься Лиль, утром я благословлю вас в дорогу с моими дарами. Иди спать, — последнюю фразу Урса проговорил четче, блеснув голубым огнем в глазах. И я сразу же почувствовала, что клонит меня в сон. Поблагодарила за беседу, спустилась со смотровой башни и очнулась лишь утром, в той самой постели.



Руслана Першая

Отредактировано: 29.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться