Сон-да-Ветер 2

Глава 10

Вот уж не думала, что самым сложным испытанием за время пребывания в иномирье для меня станет…собственная болтливость! Никогда не замечала за собой подобной склонности, а теперь меня только и делают, что упрекают либо в том, что я слишком много спрашиваю, либо в том, что слишком много рассказываю. Я брожу по комнате, пытаясь успокоиться, но выходит плоховато, даже традиционное купание не приносит облегчения. Мне нужно…черт, мне нужно с кем-то поговорить!

В круговороте привычной жизни я даже не замечала, как много для меня значит повседневное общение! Я с удовольствием включалась в разговоры с водителями такси, пассажирами в самолете, приятелями в аэроклубе, если, конечно, не касаться скользких тем, вроде политики. Созванивалась с подругами, чтобы поделиться впечатлениями о новом фильме или книге. Вечерами обсуждала с Мэттом события прошедшего дня. Ужинала с мамой. Но, главным моим собеседником, самым чутким и внимательным, конечно же, был отец.

А сейчас, когда меня окружают люди выше или ниже по статусу, я то и дело попадаю впросак. И слишком много накопилось тайн, о которых я должна молчать, отчего любой разговор становится подобен хождению по минному полю: каждое слово, как неверный шаг, может привести к катастрофе! Если честно, уверена, что молчание – не гарант безопасности. Как, например, Сивинд объясняет тем, кто служит на острове, появление людей из ниоткуда? Как он объяснит, например, пристальный интерес к нам? Вот мы за эти дни и ужинали с ним, и в степь ездили, и на перевал. Да я просто уверена, что мою скромную персону обсуждают сегодня на каждом углу! А он призывает к молчанию!

Князь прав, что-то неладное со мной творится сегодня. Когда появляется Ани, спрашиваю, могу ли я спуститься в сад.

- Конечно, - слегка удивленная моим вопросом отвечает она, - Вы же – почетная гостья! Вас проводить?

Я соглашаюсь, а то наткнусь еще на кого-нибудь, опять что-нибудь не то ляпну. Мы спускаемся в сад и, конечно же, первое, что происходит, сталкиваемся с какой-то женщиной. Ани приседает в почтительном поклоне:

- Ваше сиятельство!

Выходит, перед нами княгиня? Я уже готова бежать следом за Ани, которую отослали царственным жестом, но не очень-то это будет вежливо с моей стороны. Поэтому я просто стою, пока княгиня молча меня разглядывает, и, если честно, нервничаю. Только сейчас до меня доходит вся двусмысленность нашей встречи. Сивинд познакомил меня с сыном, но о жене даже не заикнулся. Сегодня мы, на глазах у всех честных граждан уехали вдвоем в степь, потом отобедали в трактире. И хотя между нами не было ни малейшего проявления какой-то непозволительной близости, княгиня же об этом не знает. Как не знает она и о том, что ее муж был Смотрителем (а я знаю) и теперь учит меня справляться с внутренним ветром (а признаваться в этом запрещено).

Наверное, так неуютно в последний раз я чувствовала себя в семь лет, когда полезла в дорогущий отцовский авиа-симулятор, и сломала его через пять минут игры. Я становлюсь пародией на саму себя, и меня это злит. В конце концов, если Сивинд счел допустимым события сегодняшнего дня, почему я должна чувствовать себя виноватой!

- Светлого дня, Селина, - наконец, говорит княгиня.

Я с готовностью откликаюсь, отмечая, что голос ее спокоен.

- Меня зовут Диана, я – жена князя Сивинда, - продолжает она. – Нас не представили, но, думаю, простим это упущение, правда?

Я не спешу отвечать, пытаясь разобраться, в чем подвох. Диана очень красивая и выглядит так молодо, притом, что у нее уже взрослый сын. Она что, Дирка в десять лет родила? Или князю удалось передать жене способность не стареть. Ну вот, опять в голове всякая чушь. Похоже, стойкой и собранной я становлюсь лишь в момент крайней опасности, а когда дело касается нюансов в отношениях, теряюсь напрочь! Но княгиню мое молчание не смущает.

- Селина, это может показаться странным, но ответьте, пожалуйста, на один вопрос: Вы – американка?

Я не сразу понимаю, что произошло. Все это время меня не смущало, как, собственно, я понимаю язык другого мира и говорю на нем сама. Но сейчас, когда вопрос мне задали по-английски, до меня доходит, что все эти дни я общалась на другом языке! Но больший шок у меня вызывает то, что княгиня вообще знает об Америке, а, стало быть, о существовании другого мира и залетных гостях. И что мне теперь делать?

Но делать ничего не надо, потому что с балкона раздается грозный окрик:

- Диана!

Мы обе вздрагиваем и поднимаем головы, чтобы увидеть нависающего над нами князя. Впервые вижу его таким раздраженным. Он что-то говорит Диане на незнакомом мне языке. Ага, я все-таки различаю, что знаю, а что нет. Она также быстро отвечает и, бросив на меня грустный взгляд, уходит, только яркое платье мелькает среди ветвей. А Сивинд все тем же неприятным тоном бросает мне:

- Селина, будь добра, подожди, я сейчас спущусь.

Занимательная выходит прогулка по саду, чего уж там.

- О чем вы говорили? – спрашивает Сивинд за моей спиной.

- Ни о чем. Поздоровались. Назвали имена, вернее, мое-то она знает.

- И все?

- Она спросила меня, не американка ли я. По-английски, между прочим, спросила.

Князь мрачнеет на глазах, а я продолжаю, мне терять уже нечего: