Сон о принце (части 3 и 4)

Глава LXXXIIIV

Забежав внутрь лавки, я наткнулась на скучающую за прилавком миловидную женщину. В качестве развлечения она использовала зеркало и маленькую шкатулку, в которой местные хранили пудру. Отражение ее не радовало, тем не менее это не помешало ей улыбнуться мне с профессиональной доброжелательностью. Не разобравшись в ситуации, я спросила у продавщицы про Алижека. Ее вежливая улыбка не потускнела, даже в глазах ничего не мелькнуло. Но вот через чуйку меня облили такой ядовито кислотной ревностью, что слова об отсутствии по делам мужа-хозяина просто выжглись у меня на подкорке. Пришлось в спешном порядке выдать пару комплиментов женщине из серии «теперь понятно почему Алижек выглядит таким счастливым и довольным жизнью».

Женщина слегка оттаяла. Даже высказала слабенький интерес к «уважаемой» актриске. И тут меня с вежливым вопросом о детях угораздило разворошить гнездо тревожных эмоций. Дамочка оказалась беременной, причем не только ребенком, но и мыслями, что этот непростой период изуродует ее и сделает непривлекательной в глазах мужа, который к тому же не выдержит столько месяцев без женской ласки и пойдет налево...

Бросить будущую мать в таком состоянии было как минимум негуманно. Вздохнув, я принялась утешать бедняжку делясь «собственным опытом» и тем, что в детстве узнала у «воспитавших меня шаманов». В роли опыта и знающих шаманов выступал Валерка, который во время Ривкиной беременности от волнения и беспокойства о любимой перечитал весь интернет. Во всяком случае его ответы об изменении поведения во время беременности и диеты звучали очень весомо и убедительно. Поначалу я правда пыталась опираться на собственные знания и совершенно смело отмела предположение, что ножик в трусах гарантирует рождение мальчика. Однако без подсказок моей персональной шизы выпутаться из объяснения процесса оплодотворения и женской анатомии стало несколько проблематично. Когда же от развития плода перешли к родам, а затем к кормлению ребенка, я окончательно смирилась с ролью ретранслятора-переводчика.

От подробных расспросов о позах Камасутры, наиболее приемлемых для женщины в тягости, меня спас скрип двери. Обернувшись, я увидела входящего Гевэеза и радостно воскликнула:

 – О вот кто мне нужен!

Парень скуксился:

 – Не придумалось у меня ничего больше, – он с силой захлопнул за собой дверь, – твердеющие краски — это лучшее, что можно сделать. И если ты считаешь, что они ядовиты для твоих детей, то думай сама, как быстро и дешево мастерить своих кукол-кошек.

Он встал, уперев руки в боки, демонстрируя свою непреклонность.

 – Ладно, подумаю самостоятельно, – покладисто согласилась я, – но нужен ты не для этого.

Гевэеза слегка наклонил голову на бок, выражая легкий интерес.

 – У меня есть для тебя безногая девочка...

 – Как?! – внезапно каркнул он.

Чуйка завопила о приближающейся буре. Предостережение я учла, но все же повторила:

 – У меня есть для тебя безногая дев...

 – Убью, – прорычал Гевэеза и ринулся на меня разъяренным быком. Чуйка мрачно сообщила: «Не шутит». Доли секунды на принятие решения, и я в последнее мгновение успеваю каким-то чудом перекатиться через прилавок. Но парень оказался достаточно шустрым, чтоб ухватить меня за рубаху и дернуть к себе. Больно ударившись о столешницу, я не сдаюсь, а рвусь назад, отыгрывая небольшое пространство, чтоб упереться руками-ногами в прилавок, не давая перетащить себя обратно. Однако парень крепко вцепился. Мы замираем в противостоянии пыхтя от натуги. На самом деле мне очень хочется спросить, чего он взбеленился, но сил на выталкивание слов не хватает – все уходит на поддержание статус-кво.

Запоздало вскрикнула хозяйка. Невольно скосив на нее глаза, замечаю позабытую пудреницу. Рискованный взмах и она у меня в руках. Выставляю ее перед собой, сильно дую. Взлетевшее белое облако картинно превращает очень злого Гевэеза в не менее злого Пьеро, который делает мощное «Апчхи» прямо в коробочку...

Меня смело. Ягодичные мышцы заскулили о твердой посадке, но их никто не слушает, поскольку мозги, проморгавшись, осознали, что в магазине уже два Пьеро... Слава богу, расцепившихся... Но если не поторопиться, то тот Пьеро, который лезет через прилавок, заново сцепиться с тем, что сидит на полу, после чего прибьет его.

Вскакиваю и прыжком влетаю в дверь, ведущую внутрь дома. Едва успеваю захлопнуть ее перед носом преследователя. Неожиданный дикий визг в ухо распрямляет мозговые извилины, после чего они скручиваются в другую сторону. Но все же мне удается опознать в перекрывшей коридор родственнице Соловья-Разбойника знакомую бабульку. Я даже ухитряюсь уклонится от удара ведром. Но тут распахивается дверь, открывая путь преследователю... Бабуля мгновенно бьет все рекорды по визгу. А я-то наивно полагала, что громче невозможно. Оказалось, возможно... И, кажется, ведро загремело еще раз. Только этого я уже не вижу, потому что на четырех ногах бегу по лестнице на второй этаж.

Наверху кто-то помянул Всепрощающего и захлопнул дверь. Судя по звуку, там еще засов заложили, да в добавок шкафом подперли. А снизу крики ругань, и, самое главное, догоняющий топот. Путь к спасению – лестница на чердак... Взлетаю ракетой, захлопываю люк и придавливаю его собой. На мое счастье хозяева, снабдили его засовом, который успешно задвигается в паз прежде, чем бешенный Гевэеза делает попытку ворваться следом за мной.

Снизу удары и ругань. Мне пообещали оторвать то, что мать-природа не предусматривала в женской анатомии. То есть о вменяемости речь не идет в принципе. Следовательно, надо искать другие пути отхода. Глаза сами-собой останавливаются на чердачном оконце.

 – Ну прямо дежа вю какое-то, – обреченно говорю я вслух, невольно вспоминая побег из дома Кисаца. Но все же встаю и иду осматривать «предложенный» вариант спасения. Мне открывается неожиданно удобный выход на двускатную крышу. А еще торчащий над краем кусок лестницы словно солнышком согрел мою душу, дав надежду на благополучное выпутывание из идиотской ситуации. Вот только настил на кровле показался каким-то не внушающим доверие. У меня почему-то появилась твердая уверенность, что ботинки обязательно будут по нему скользить. Решив не искушать судьбу, я разулась и, связав их друг с другом шнурками, повесила на шею. Шаг на кровлю... Босые ноги не скользят, а взбрыкнувшую боязнь высоты удалось приструнить напоминанием о разъяренном Гевэеза, который продолжает выяснять отношения с люком. Однако стоило только с осторожной аккуратностью подойти к манящему пути вниз, как в бочку меда с названием «План спасения» добавилась ложка дегтя. Даже две ложищи дегтя в виде двух милых собачек размером с лошадь, которые бегали по двору у основания лестницы. Выяснять их добродушие опытным путем не хотелось, ну просто абсолютно.