Сон о принце (части 3 и 4)

Глава CIV

Мне снилось, что я готовлюсь к первой брачной ночи. Муж вот-вот придет, а я никак не могу выбрать в каком белье его встречать... Но главное мне никак не удается вспомнить кто же мой муж: Эшмас или Эса. Хозяин или господин? Дверь открылась. Я испугано отвернулась, зачем-то оттягивая момент знакомства... А он нежно выдохнул мне в ухо: «А маму будить будем?»

 – Будем, – ответила я, с облегчением осознавая, что выбор белья для брачной ночи откладывается.

А потом завертелось: утренняя тренировка, завтрак, раскраска котят, инструкции, обсуждение с бабушкой Тусей где-что-почем. Краем глаза замечала Эшмаса беседующего то с одним, то с другим ребенком. Однако узнать подробности не получилось, поскольку, когда я наконец освободилась, оказалось, что достопочтенный уже ушел по своим делам.

Пришлось, отложив разговор на потом, отправляться дежурить на свой пост у стены лавки Алижека.

Собственно, сам магазинчик еще не открывался. На такой случай у меня имелось хозяйское разрешение заходить через задний двор. Чем я и воспользовалась, неожиданно для себя оказавшись между молотом и наковальней...

Впрочем, сама виновата, что, услышав, орущих друг на друга Алижека с Гевэеза, вместо того, чтоб незаметно исчезнуть, вошла с пожеланием: «Ребята, давайте жить дружно». Ребята меня услышали, вот только поняли своеобразно, дружно избрав на почетный пост третейского судьи. То есть сначала Алижек, призывая Всепрощающего в свидетели, жаловался на то, сколько всего его братец перепортил входе своей изобретательской деятельности. В частности, старую велосипедную коляску, которую его старший брат хранил как память о чем-то. Затем эстафета переходила Гевэезу, который с неменьшим пылом требовал напомнить его старшему о том, кто именно работает днями и ночами в мастерской, клепая заказанные в лавке вещи. Для своих же изобретений он старается использовать старое и ненужное, экономя общие деньги. Как например старую никому не нужную рухлядь, которая просто Клондайк запчастей. Особенно если вспомнить о дорогущих подшипниках. Мое же участие свелось к поддакиванию «Ты прав..., и ты прав».  Правда, после миллион первого упрека, когда до спорящих неожиданно дошло, что они оба правы, меня попытались призвать к ответу. Однако я к тому времени успела не только обмозговать их взаимные упреки-негодования, но и применить к ним вчерашний разговор с Эшмасом. Торговцу понравилась идея измерять ущерб в деньгах. Гевэеза же пришел в восторг от предложения оценивать его вклад в бизнес зарплатой, пусть даже условной. Побузив еще немного для вида, братья разошлись по делам. Точнее, старший разошелся, младший же потащил меня смотреть на результат его творческого процесса – почти готовое инвалидное кресло.

Моя невольная реакция «А сдвинет ли Лазурь с места этого монстра?» несколько озадачила изобретателя. В результате мы наверно с час говорили о возможном облегчении и упрощении конструкции, после чего окрыленный Гевэеза взялся за переделку. Я же радостно сбежала на улицу...

***

Выставляя ловцов снов для продажи, я совершенно не рассчитывала на покупателей. На мой взгляд им просто неоткуда было взяться. Ведь день не выходной, время достаточно раннее. На улицах сейчас только рабочий занятой люд. Им просто некогда стоять, рассматривать безделушки. Собственно, Алижек тоже так считал, поэтому не торопился открывать свою лавку. С другой стороны, сидение около пустой стены выглядело довольно глупо. Можно даже сказать, подозрительно. А вот если выставить товар... Поначалу, мое предположение полностью оправдывалось. Спешащие по своим делам прохожие практически не обращали на меня никакого внимания. Максимум на ходу проведут взглядом по развешенным ловцам сна, и бегут дальше. Однако стоило мне заняться изготовлением марионетки, как обнаружилось, что я совершенно забыла об одной категории утренних прохожих, а именно мамашах-нянечках, выгуливающих малышню. В отсутствии каких-либо других развлечений на улице они останавливались и долго рассматривали мой непритязательный товар. Нельзя было сказать, что они шли потоком, но подходили достаточно регулярно. Одни из скуки, другие из любопытства. Естественно, я им не мешала, тем более что некоторые начинали расспрашивать о товаре. Впрочем, только одна женщина действительно интересовалась ответами. Остальных забавляла возможность поговорить с окультуренной дикаркой.

Ленивое солнце неспешно карабкалось сквозь рыхлую пену облаков к зениту, когда ко мне подошел знакомый старичок в довольно респектабельном одеянии держа за руки двух маленьких мальчиков.  Правда, то, что старичок знакомый, я поняла только, когда, взглянув внимательней на его внучат, опознала в них своих моих первых столичных клиентах. Мальчишки стали рассматривать вывешенные ловцов снов. Их же дед, порадовавшись встрече, завел неспешный разговор, что некуда с детьми податься. Мол, детки еще малы учиться, а сидеть в четырех стенах утомляет. Собственно, об этом я уже догадалась... Вот только мое сочувствие оказалось напрасным, поскольку от общих слов старичок перешел к более конкретным событиям, поведав о «скандальном» посещении парка. Я, старательно не зевая, выслушала как мальчишки, «возмутительным образом» бегая по дорожкам, напугали пожилую достопочтенную, выгуливавшей мелкую собачку. Четвероногая участница, воспользовавшись моментом, вырвала поводок и скрылась в кустах. Ошалевшей же хозяйке хватило дыхания перевести событие в разряд национальных катастроф. Окончание истории, к моей огромной радости, пообещали рассказать в другой раз, поскольку мальчишкам уже надоело рассматривать мой товар. Мы стали прощаться и собеседник, неожиданно извинился за то, что вывалил на меня свои переживания.

 – Вы, милая девушка, не сердитесь на старика, – говорил он, – просто наболело, да и детишек жалко. Им бы почаще поиграть с другими. Вот как хорошо на празднике было. Но когда еще такое будет.