Сон о принце (части 3 и 4)

Глава CX

Удивленное «Ланц?» ударило в меня как в колокол, разрушая уютное гнездышко нежности. Кажется, история повторяется. Я снова сплю на стуле... Вообще-то лежу в кровати...

 – Кто?.. – подскочила я и со всего маха влетела лбом во что-то твердое. Аж искры из глаз полетели. Падение обратно на подушку сопровождалось «Да чтоб тебя, Ланц!», произнесенных не самым добрым тоном.

 – Эшмас? – спросила я, еще не полностью проморгавшись.

 – Кого-то другого ждала? – суровым голосом ответил тот.

В глазах прояснилось окончательно. Потирая лоб, Эшмас сидел на кровати..., точнее, в кровати. И никаких сомнений, что он провел в ней ночь, у меня не возникло.  Правда, на нем присутствовала одежда, в которой он пришел с бала. Это несколько успокаивало. Да и моя вполне целая пижамка безыскусной строгостью давала достаточный уровень комфортной защищенности от мужских взглядов. Однако кое-что требовалось немедленно уточнить.

 – Что ты здесь делаешь? – настороженно спросила я, принимая сидячее положение и одновременно отодвигаясь к спинке.

 – Вообще-то это мой вопрос, – сказал мужчина, после чего дотянулся до металлического подсвечника, стоящего на прикроватной тумбочке и, взяв его, приложил ко лбу. Представив прикосновение холодной железяки к ушибленному месту, я обернулась и обнаружила еще один подсвечник. Через мгновение он прислонился к моему лбу. Со стороны мы наверно выглядели странновато: сидим в кровати у каждого подсвечник у лба. Прям сектанты какие-то. Однако смех смехом, а вот наружное охлаждение весьма подстегнуло мою сообразительность:

 – Подожди, я что не в своей комнате?

 – Удивительная наблюдательность, – заметил Эшмас, убирая подсвечник от головы.

 – А зачем ты меня к себе принес? – ляпнула я бездумно.

 – Кто? Я? – изумился мужчина, ткнув себя в грудь большим пальцем, как бы подсказывая, кто именно имеется в виду.

 – А кто? – не удержалась я от «невинного» вопроса.

Вздохнув, Эшмас поставил подсвечник обратно на тумбочку.

 – Не играй со мной, Ланц, – сказал он с усталостью в голосе, – поверь, я очень признателен тебе, что... хм... вчера пришла мне на выручку, только зачем ты осталось?

 – Но я не оставалась!

 – Нда?

 – Да! – я довольно резко ответила я и, в надежде подстегнуть свои мыслительные способности, приложила подсвечник ко лбу другим, более прохладным боком, – вот честное слово, не оставалась.

 – И почему ты здесь?

 – Понятия не имею! – я поставила противнотеплый подсвечник на тумбу, – зато прекрасно помню, как вернулась в свою комнату и легла спать.

 – Хм... – задумчиво почесал подбородок Эшмас, – получается, что у кого-то из нас провалы в памяти. Но это уже не суть важно. Сейчас главный вопрос, что дальше?

«Мой любимый вопрос», – невольно подумала я, а вслух решила уточнить:

 – В смысле?

 – Ланц, ты вроде девушка взрослая.

 – И?

 – Мне ведь не надо объяснять, что случается, когда мужчина и женщина оказываются под одним одеялом?

 – Они не высыпаются, – проявила я свою осведомленность.

Эшмас хмыкнул, его губы практически сложились в улыбку, а глаза заискрились весельем. У меня же, от наблюдения за этими изменениями, внезапно возникло ощущение что чего-то не хватает.

«Может быть не хватает 'не высыпаются'?», – поинтересовалась ехидная мыслишка и быстро испарилась, оставив легкое покраснение на моих щеках.

 – В любом случае, – продолжила я, – судя по состоянию твоей одежды, покушения на твою честь не происходило.

 – Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться, – пробормотал мужчина, устремив взгляд на свои руки.

 – Тебе понравились бы крики о поруганной девичьей чести?

 – Нет. Их отсутствие безмерно радует. Но вот когда красивая девушка тобой не интересуется... – Эшмас посмотрел мне прямо в глаза, – это несколько удручает.

 – В таком случае... – я втянула в себя глоток воздуха и решилась, – мне стоит признать, что наши ощущения совпадают.

Мгновение тишины и легкий запах восторженной нежности.

«Так вот чего не хватало!» – мурлыкнуло осознание. И тут же все как отрезало.

«Чертов самоконтроль!» – подумала я, видя в сидящем напротив только добродушную вежливость.

 – И все же, – заговорил он ровным тоном, словно и не было мига взаимопонимания, – дело не в том, что происходило в комнате, а то, что будут об этом говорить.

На меня «в отместку» накатило раздражение и я, презрев разговор вокруг и около, пошла напрямик:

 – Эшмас, я распространятся о том, где провела ночь не собираюсь. Ты мне веришь?

 – Верю, – ответил достопочтенный не задумываясь, потом вздохнул и продолжил, – однако вынужден добавить, что в случае твоей, – еще один вздох, – внезапной беременности от отцовства буду отказываться...

У меня вспыхнул мозг. Видимо это отразилась на лице, поскольку Эшмас, рыкнув «Дослушай!» поспешно договорил:

 – ...если ты не дашь слово Всепрощающему.

Неизрасходованный гневный запал не очень помогал пониманию.

 – Это мне надо поклясться, что ребенок от тебя?

 – Не совсем. Так называется ритуал. Над только что родившимся ребенком будет проведен обряд признания крови, на родство со мной. Проводится он служителями Всепрощающего с согласия матери.