Сон о принце (части 3 и 4)

Глава CXII

 – Ты выглядишь усталой, – сказал Эса, когда мы направлялись к его экипажу после очередного обеда.

«Что совсем не удивительно», – подумала я. Ведь уже дней десять как не могу выспаться. С тех пор как пришла к выводу о лунатизме, так глаза боюсь закрыть. Дергаюсь чуть ли не каждые пять минут, проверяя, где мое тело. Валерка поначалу смеялся, а теперь ругается. Говорит лучше проснуться опять у Эшмаса под боком, чем доводить себя до состояния приведения.

Прав он, конечно, да только проблема в том, что нравится мне Эшмас. Сильно нравится. Не знаю любовь ли это или может придурь какая, но... в любом случае, ужасно не хочется дать ему повод думать обо мне, что навязываюсь. А ведь стоит мне регулярно начать появляться в его кровати, так подумает обязательно... Впрочем, если подумает «навязываюсь», то его можно смело записывать в святые, поскольку у меня самой такое поведение ассоциируется только с непечатными выражениями. Нет, я могу, конечно, и печатные подобрать, но своих чувств не щажу, поскольку это помогает держать себя в тонусе и спать в полглаза. Да только разве стоит это все Эсе объяснять? Конечно, нет. Так что в ответ я с многозначительной улыбкой выдаю давнишнюю заготовку:

 – Это не усталость, а забота о будущем.

 – Как это? – поддается невеликой интриге достопочтенный.

 – О детях забочусь. Они будущее. Вот о нем и забочусь.

 – Хм, забавная концепция.

 – Жизненная. Будут свои дети – поймешь.

 – Это вряд ли.

Теперь мой черед поймать наживку:

 – Что так?

 – Ланц, я богат. До неприличия богат.

 – И?

 – Я просто найму кучку людей, которые будут заботиться о моих детях. Например, найму тебя. Пойдешь ко мне заботится о моих детях?

 – Ну у меня будут свои требования, – хитро улыбнулась я, – и если ты на них согласишься, то...

 – То?

 – Это уже будут мои дети, а не твои.

 – Нет, уважаемая, – его любимая усмешка выглядела диковатой из-за рыжих усов, – мои, потому что я подбирал воспитателей, которые смогут сделать детей в соответствии с моим желанием.

 – Но для этого надо очень хорошо знать будущих воспитателей.

 – Правильно, – от Эсы донесся запах, который я для себя назвала «люблю блеснуть изящностью», – что переводит нас к теме «Что новенького у твоих котят?».

 – Не знаю, стоит ли рассказывать об этом, ведь я еще не решила становиться воспитателем твоих будущих детей.

Эса выдал одобрительные хмыки:

 – Хороший ответ, но как на счет того, чтоб поработать на имидж? – мы подошли к его экипажу, он махнул рукой, предлагая, мне пройти вперед, – решать идти или нет будешь в будущем, а вот сейчас создашь благоприятное впечатление.

 – Ну разве что ради благоприятного впечатления, – остановившись у открытой дверцы, я обратилась к придерживающему ее кучеру, – пожалуйста, отвезите меня к Артистической школе, – взгляд в сторону Эсы, – конечно, если это будет удобно вам, достопочтенный.

 – Пожалуй, это будет даже сподручно, – заметил тот.

Слуга обозначил поклон.

 – Спасибо, – я села в экипаж.

 – Прекрасная Лазурь начинает брать уроки? – поинтересовался Эса.

 – Все в еще в стадии переговоров, – сухо ответила я, слегка недовольная саркастическим акцентом на «прекрасная». Ведь девочка действительно красивая и если бы не досадное увечье... Впрочем, мужчина ее мечты его не замечает. История их отношений наверно затмила бы любой женский роман по розовой сопливости. Особенно весело получилось, когда окончательно поверивший во взаимность чувств Гевэеза сказал заветные «Выходи за меня замуж» и получил отказ. Навоображавший невесть чего кавалер, поступил по-мужски – напился в дым и поперся кому-то, чего-то доказывать. Его же зазноба, «вовремя» понявшая, что нищей инвалидке нельзя виснуть на обеспеченном талантливом молодом человеке, ломая ему жизнь, пришла к выводу, что надо сбежать из дома, чтоб пострадать в одиночестве. До Шекспировских страстей дело не дошло чисто случайно. А через день Эшмас прочитал им лекцию о любви, мозгах и совместной жизни. По сути она не сильно отличалась от собеседования с Тузом и Зали, но при этом выдержанна в такой критично-разгромной форме, что Ромео с Джульеттой почувствовали себя глупыми нашкодившими котятами. Впрочем, достопочтенного изрядно занесло. Так описывая Лазурь как мировую звезду (в ближайшем будущем), внимания-расположения, которой будут добиваться самые красивые и богатые, он чуть ли не уверил парочку в их неминуемом расставании. По счастью мне вовремя удалось поймать чуйкой этот момент и направить разговор в сторону, что все проблемы решаемы при искреннем желании. Чуть позже я «пошепталась» с Гевэеза о том, что даже будучи никому неизвестным механиком он может оставаться для своей жены самым-самым...

 – Я что-то не то сказал? – спросил Эса, выбивая меня из мыслей.

 – А?

 – Ты как-то обиженно ответила про Лазурь.

 – Показалось, – отмахнулась я, не желая уходить в обсуждение.

 – Может какая помощь в переговорах нужна?

 – Нет, спасибо, – ответила я и, в ответ на сомневающийся хмык, пояснила, – у нас есть принципиальное согласие, сейчас речь идет об утряске расписания.

 – Да, встревать в утряску мне не хочется, – пошел на попятный Эса, – ну а как насчет учебы для других твоих подопечных?