Сон о принце (части 3 и 4)

Глава CXVII

Пожилой сухенький водитель горбунка, остановил коляску у въезда на Гостиничную площадь около тусклого фонаря, который, казалось, не светил, а притягивал к себе густой летний сумрак. Оговоренная плата перекочевала из рук в руки под взаимные благодарности. Соскользнув с подножки, я огляделась вокруг, чтоб сориентироваться. Мне доводилось бывать здесь только днем. Сейчас все выглядело по-другому, поскольку поздний вечер затемнил знакомые очертания. Поняв мои затруднения, извозчик указал на противоположный конец площади, после чего, с пожеланием удачи, слегка хлестнул вожжами, побуждая горбунка стронутся с места. Протяжно скрипнув, словно потягиваясь, повозка отчалила от фонаря, пополнив собой весьма скромные ряды движущихся по площади экипажей. На противоположной стороне освещенный зев трактирного входа звал к себе громкой музыкой и запахом жаренного мяса. На его манящий свет прошла веселая компания молодых парней. Меня они почти не заметили, бросив на ходу шутливое «будет скучно – приходи». Почему-то этот недофлирт, помог сбросить напряжение, скопившееся во мне во время поездки. Улыбнувшись, я неспешным шагом я пошла вдоль домов в противоположный конец площади к своей цели. Немногочисленные прохожие нечеткими силуэтами возникли из не разгоняемого фонарями сумрака и, мелькнув бледными пятнами лиц, быстро исчезали на за моей спиной.

После пересечения одной из впадавших в площадь улиц, линия домов уступила место ограде составленной из двухметровых металлических прутьев. За ними в метрах пятидесяти темнела громада Гостиного Двора. Замедлив шаг, я разглядывала несколько освещенных окон на фасаде здания, пытаясь натолкнутся на идею как проникнуть внутрь. У парадных ворот мою фигурку тщательно прощупали взглядами четыре вооруженных мордоворота. При этом сексуального подтекста в этих самых взглядах набралось бы не более десятой доли процента. У меня мгновенно атрофировались даже намеки на попытку как-то использовать эти ворота. Однако имело смысл проверить менее почетно-торжественные входы. Поэтому дойдя до угла, я повернула и пошла вдоль ограды, в глупой надежде наткнуться на открытую неохраняемую калитку. Пару раз мне казалось, что прутья стоят непрочно и лишь прикрывают лаз. Однако стоило только коснутся их рукой, как сразу становилось понятно, что это иллюзия навеянная сумраком. Ошибки вызывали не разочарования, а пессимистическое подбадривание в духе Законов Мерфи. Мол, «гнилым» окажется последний прут в этой длиннющей ограде. Однако проверить правило американского капитана* на заборах мне не удалось по весьма объективной причине: за следующим поворотом меня поджидала парочка мужиков в форме, от которых пахло с абсолютно не шутливым настроем.

 – И что уважаемая делает около Гостевого Дома? – спросил один из них, делая шаг ко мне. Его напарник при этом текучим, но быстрым движением оказался у меня за спиной.

 – Уважаемая гуляет, – ответила я, не испытывая страха.

 – А зачем эта уважаемая за ограду все время хватается?

Запах от спрашивающего шел такой, что любые «нет-нет, вам показалось» прозвучали бы как отягчающие вину обстоятельства. И тогда мне в голову пришла чуднАя мысль разыграть из себя прямолинейную, режущую правду-матку активистку, способную бездумно бросаться с лозунгами на баррикады. Такую, в которой разум затемнен верой в собственную правоту. Открыто улыбнувшись, я честно ответила.

 – Потому что уважаемой очень хочется попасть вон в то здание.

 – Зачем? – последовал логичный вопрос.

 – Поговорить.

 – С кем?

 – С послами государств.

 – О чем?

 – О войне и мире, разумеется.

В глазах стражника отразилось нелицеприятное мнение о моей особе. Впрочем, у меня о своих мозгах тоже мнение не очень. Ведь это какой надо быть дурой, чтоб поверить в то, что какой-то девахе с улицы не только легко удастся пройти все препоны и заслоны, но и в то, что собравшиеся на переговоры прожженные циничные политики, выслушав ее, задумаются и изменят свое поведение. Это вон детишки могут верить в богиню безоглядно. Но моя экстрасенсорная чуйка – не волшебная палочка, а эффектный костюмчик Горгоны живет только во сне. Потому мне в хождении по политикам светит нулевой результат. Однако есть такой русский «Авось», который наплевал на мою немецкую рациональность и... привел меня в лапы нерасположенного к шуткам служителя закона. Теперь же оставалось хвататься за любую соломинку, прячась за откровенную глупость, от ревностного стража, который злобно проурчав «Хор-рошо», продолжил допрос:

 – А почему вы решили, что они здесь?

Похоже меня хотят раскрутить на источник информации, но именно на этот вопрос у меня есть прекрасный ответ.

 – Уважаемый, – с чувством оскорбленной невинности произнесла я, – а где по-вашему должны останавливаться приезжие иностранные гости, если не в Гостевом Доме? Он же гостевой!

Моя одноходовая логика несколько выбила мужика из колеи. Видимо для него название здания уже давно потеряло связь с понятием «гостить». Однако он быстро справился с переоценкой и продолжил допрос:

 – А почему уважаемая решила почтить гостей вниманием именно сегодня?

 – А когда?

 – То есть?

 – Уважаемый, все посольства уже вывесили штандарты, получается, все уже здесь. Логично?

 – В принципе, логично...

 – Значит, мне нужно успеть с ними поговорить, до того как они разругались окончательно.

– Почему разругались?

– Но они же будут разные интересы защищать. Это же очевидно.

Стражника стоящего сзади почти замкнуло моей женской логикой. Допрашивающий же оказался более опытным: