Сон о принце (части 3 и 4)

Глава XLI

Глава XLI .

 - Девять, - обалдело прошептала я, сползая с последней ступеньки. Два этажа, четыре пролета и в каждом по девять ступеней. Буду надеяться, что это просто блажь местного гения, а не основа числительной системы. Мне во время учебы хватило ломки с двоичными-шестнадцатеричными вычислениями. А если тут экзотика типа девятеричной, то сразу хочется в сумасшедший дом податься. Впрочем, местная математика - это тема будущих открытий, к которым надо продраться сквозь настоящее в виде коридора без окон.

Я невольно нахмурилась. Без окон, значит и без подоконников. Без прекрасных длинных подоконников, за которые можно держаться, на которые можно облокотиться или почти присесть, дав передышку ногам. И их нет.

Мое возмущение задело какие-то нити в ощущениях и мне стало казаться, что на «своем» этаже, шествуя вдоль окон, я походила к лестнице несколько под другим углом. Похоже «нынешний» коридор, действительно проложен по-другому, как бы уходя вглубь здания. Безусловно, на это есть объективные причины. Да только что мне с того как он идет?! Подоконников все равно нет.

Если б лестница не кончилась, то оставался шанс «сбежать» на следующий уровень. Собственно я так и сделала этажом выше, когда, пройдя первые два пролета, увидела безоконный коридор. Не помогло. Теперь и подоконников нет, и лестницы нет. А что есть? Двери есть. Кажется, пересечения с другими коридорами есть. А еще, что-то на том конце коридора стоит. Что-то низкое и тумбообразное... на чем одна притомившаяся богиня вполне могла бы отдохнуть.

«Держась» за стену, я с черепашьей неспешностью рванула к цели. Энтузиазм, однако, оказался созданием довольно капризным и спустя уже пять шагов практически исчез, уступив место усталости. Следующие пять метров, мне душу травили бессмертные строки Агнии Барто о качающемся бычке. Причем терзали они меня до тех пор, пока я всерьез не задумалась о том, чтоб добраться до места назначения на четвереньках. Все же «приятнее» самой аккуратно опуститься на пол, чем свалиться. И отдыхать тогда можно чаще и эффективнее. Правда тогда пропадает смысл ползти до тумбы. Валяйся в свое удовольствие, весь пол в твоем распоряжении.

Озадачив себя рассуждениями, я сделала еще парочку шажков и оказалась на пересечении с другим коридором. А в нем, всего лишь в метрах десяти от угла, стоял стол. Да еще с чем-то, весьма похожим на торт!

Возродившийся энтузиазм мгновенно вздыбил мозги в новом направлении. Показалось, что смогу пройти все расстояния за один присест. Но уже на полпути выяснилось, действительно показалось. Ноги заныли сильнее, дыхание сбилось, и опомнившийся разум, потянув управление на себя, притормозил «рвущийся к желаемому» организм. Остановка случилась около двери, которая в отличии всех встреченных ранее была приоткрыта. До меня донеслась какофония запахов. Эдакий коктейль из легкой фантазии, скуки и боли, приправленный легким ароматом чего-то вонюче-лекарственного и мочи. Из всех возможных реакций самым главным оказалось любопытство, заставившее сдвинуться на полшага, чтоб заглянуть в щель.

За дверью оказалась большая больничная палата. Коек на двадцать. Точнее, сказать трудно, поскольку свет внутри очень тусклый. Ночничок, а не свет. Однако кое-что рассмотреть можно. Например, тела различной степени замотанности-загипсованности. Есть несколько бедолаг, чьи руки-ноги подвешены на тянущихся с потолка веревках. Один из таких зашевелился, напомнив марионетку.

Ассоциация искоркой нырнула в глубины памяти, вытащив образ дядечки Корнея из бабушкиного театра. А все потому, что дядечка Корней при преломлении высокой души на гранях несовершенного мира, вместо стакана хватался за нож и принимался мастерить марионеток. Мы с ним «подружились» после того, как он разругался с режиссером из-за полосатого костюма для Чичикова. Снятый с роли и «оплеванный до глубины души», он забежал к бабушке «стрельнуть» гримерные остатки для нужд своих изделий. Знакомство состоялось. Я оказалась превосходной выслушательницей наболевшего актерского, получая в обмен мастер класс марионеток. Я... то есть мы сделали страусенка Сеню, который, подчиняясь моим неумелым рукам, исполнял очень забавные танцы. Сказка закончилась вместе с весенними каникулами. Сеню отняли за невыполненные домашние задания. Потом вернули, но интерес ушел. Зато Гоголевский герой навсегда стал ассоциироваться с бордовыми костюмами, умением подстраиваться под собеседника и марионетками.

Вынырнув из воспоминаний, я еще раз оглядела палату. Все спят, заполняя эфир эмоциями своих снов. Какое счастье, что мне выделили индивидуальный коридорчик, а не подселили сюда. Здесь от вдыхаемых эмоциональных и реальных ароматов ведь свихнуться не долго. «Так свезло мне, так свезло», - как говорил мохнатый Булгаковский герой. Можно было двигать дальше к столу и торту. Последний, кстати, изготовили в каком-то вампирском стиле, выбрав для украшения кроваво-красные крема. Желудок громко заявил, что расцветками его не отпугнуть, и ноги приступили к сокращению разделяющего нас пространства.

Сбой случился буквально в метре от цели. По чуйке ударил мощный эмоциональный поток. Словно из брандспойта били. Причем вроде как эмоции весьма положительные. Но уж очень мощно! С трудом на ногах устояла, однако дыхание перехватило. Да и сердце заходило ходуном.

Опасливо покосившись на дверь, я прислушалась. Поначалу ничего, потом стали различимы тихие стоны... или поскрипывания... Или и то, и другое, да еще довольно ритмично. Внезапное понимание происходящего за дверью, вызвало прилив крови к щекам. Стало стыдно, словно я подглядываю за «общающейся» парочкой. В некотором роде, конечно, так оно и было. Но я же не специально!

А их эмоции захлестывали и перехлестывали. Бурлящее будоражащее чувство норовило выплеснуться в кровь. Но все это было чужим, инородным, неприятным. Словно ласковые проглаживания обгоревшей на солнце кожи. Только изнутри. Напряжение росло и... И именно этот момент избрала мать природа для начала месячного отчета о нормальной работе моих репродуктивных органов.