Сон о принце (части 3 и 4)

Глава XLIV

Глава XLIV

Неожиданная легкость усылки Валерки к Эсе, сыграла со мной злую шутку. Я оказалась в слишком бодрствующем состоянии, чтоб просто лечь и уснуть. В голове беспорядочно носились отголоски Валеркиных объяснений. Иногда они, задевая извилины, высекали искры неожиданных «А вдруг...» и «Неужели». Я наверно раз сто говорила сама себе, что хватит толочь в ступе воду, что время все расставит по своим местам, и что, в конце концов, нужно просто отдохнуть. Но мысли увлеченно играли в чехарду, отказываясь подчиняться хозяйке. Постепенно акцент несколько сдвинулся с совместимости желаний непосредственно к самим желаниям. Вот так вот взять и примерить подсмотренные фантазии. Мужские руки снова заскользили по изящным изгибам черного тела, нежно поглаживали, сжимали. Сюжеты дополнились увиденным в кино, прочитанным в книгах. Причем чем дальше в ночь, тем интенсивнее, многограннее. Становясь все более... картонным. А так захотелось настоящего. Чувственного. Во мне вскипело желание ощутить желание... В порыве подстегнуть тело руки скользнули под одеяло. Незамысловатые движения и чуть-чуть воображения, что это не моя ладонь огибает округлость груди... и не мои пальцы мазнули по внутренней стороне бедра... чтоб яркой вспышкой осознать - не то. Совсем не то.

Не взлетели бабочки в животе. Не размягчился мозг томлением. Повеяло разочарованием, напомнившим памятный «семейный» вечер, когда Евгений, сдернув с бедер бабушкино полотенце, навалился на меня для удовлетворения своего «хочу». Кажется, ни кусочка на теле не осталось неохваченного его руками. Правда, ни о какой совместимости речи не шло. Тогда я просто хотела сыграть свою роль. Точнее, выполнить свою часть нашего договора. Но с желанием и добровольно. При этом совсем-совсем не против была познать всякие фейерверки, смачно описываемые в любовных романах. Даже на бенгальский огонек согласилась бы. Так ведь не торкнуло. Совсем. Не затлелось никакого возбуждения.

А сейчас лежу как идиотка, и самостоятельно повторяю «пройденное»!

Рассердившись на себя, повернулась на бок. Слегка прохладная поверхность стены приманила лоб. Ее массивная надежность словно впитала мое раздражение. Прямо как Вик, который молча впитывал мамины шумливые переживания. Или просто прижимал ее к себе, давая защиту и понимание. Мне бы тоже такую защиту и понимание, я б тогда в нирвану без всякой мануальной стимуляции ушла. Может к Эсе обратится?..

Подумала и тут же критично хмыкнула. Ну, уж нет. Спасибо чуйке, просветилась его желаниями в полной мере. Навалится не хуже Евгения, обдавая ароматами на тему, какой я приятный кусок плоти. Или того хуже будет лежать со мной, мечтая порезвиться Горгоной. Возбуждающая перспективка.

Вздохнув, я легла на спину. Потолок выжидающе взглянул на меня желтым глазом лампы, словно намекая на некий нюанс. Неласково подумав о своей мнительности, я невольно пошуршала по последним мыслям, и грустно усмехнулась: терзаю мозги из-за отсутствия возбуждающей фантазии, а сама Эсу не только в своей постели разместила, но и в спутники по жизни назначила. Вот уж точно: «Я вся такая внезапная, такая... противоречивая вся...»*

Слегка приподнявшись на локтях, я посмотрела в коридор. Окно в коридоре окрасилось розоватыми отсветами рассвета...

В следующее мгновение надо мной нависло что-то огромно-пугающее.

Чуть меньше вечности ушло на сбор мозгов в кучку и опознание вполне знакомой санитарки Марцы, чьи весомые объемы закрыли доступ свету в мой уголок кровати. Спустя еще лет сто, удалось осознать, что ее неожиданное появление объясняется ни чудом и ни волшебством, а элементарным фактом: меня сморил сон. А еще года через два до меня стало доходить, что гостья зашла не просто так поболтать, а куда-то меня позвать и может даже отвести. После этого время настолько ускорилось, что я очень быстро сообразила - хочу в туалет. И не задерживаясь!

Не ожидавшая от хиленькой больной внезапной подвижности Марцы сделала вполне естественную вещь - отпрыгнула в сторону. Из-под ее ног послышался хруст, возвестивший о кончине оставленной ночным посетителем чашки. Женщина, покачнувшись, налетела на кровать, после чего, энергично взмахнув руками, приземлила свой весомый зад на пол, превратив по дороге табуретку в треск и щепочки.

Я же сама слетела вниз после сотрясения кровати, поэтому падение Марцы воспринялось как справедливое отмщение.

Наши взгляды пересеклись, и недовольство друг другом усилилось. Хотя по большому счету виноваты не мы, а обстоятельства. Ведь когда я вчера впервые увидела ее в живую, то моментально припомнила виденную в астрале сценку, в которой она назвала меня «вырванной из привычной жизни сиротой, перемолотой современной цивилизацией». Некая сермяжная правда, присутствующая в такой интерпретации, задела струны моей души, вызвав некое расположение к ее огромно-необъятной персоне. В реальности же оказалось, что такое мнение не исключает отношения ко мне как к глупо-злобно-неблагодарной дикарке.

Впрочем, «злобную» стоит ей простить, поскольку после вчерашних многочасовых объяснений-выяснений «кто я такая и что случилось» мое настроение добротой не лучилось. На «дикарку», пожалуй, тоже не стоит обижаться. Собственно, а что еще можно подумать о девице, пытающейся отгрызть кусок от мочалки для протирания рук перед обедом. Правда, то, что это мочалка, я окончательно поняла, только попробовав ее на зуб. На вид и на ощупь она выглядела как краюха ржаного хлеба. Даже легкий чуть кисловатый запах был похож.

Ну а потом подали суп, который я выхлебала через край, не дожидаясь, когда мне принесут ложку. Собственно изначально никто не говорил, что эту самую ложку дадут. Марцы просто поставила передо мной ароматно пахнущую похлебку и ушла. А у меня живот рулады выводит. Поэтому к ее возвращению миска сверкала чистотой.