Сон о принце (части 3 и 4)

Глава XLVII 

Глава XLVII 

Соглашаясь на путешествие, я не подумала, что днем по больнице должна бродить тьма народу. Поэтому оказалась морально не готова очутиться в огромном холле, наполненном людьми. Не успевший сгинуть в недрах памяти утренний контакт со студентами прошелся пилкой по нервам, вызвав безотчетный порыв сбежать обратно. Видимо уловив это желание, Марцы схватила мою руку у локтя жестким неболезненным захватом своих мощных пальцев. Как ни странно, но ее конвоирские замашки помогли успокоиться и осознать, что, во-первых, у меня есть провожатый, а во-вторых - «платье». Мой шаг стал увереннее, а взгляд тверже.

Спустя два коридора, связанных длиннющей лестницей, и то, и другое сошло на нет. Организм скулил о своей обессиленности, вгоняя в состояние, когда уже совершенно фиолетово, куда именно тащат мое тельце и сколько любопытствующих собрало это шоу. Я просто висела скромной ветошью на руке Марцы с желанием свалиться и забыться. Ни о какой еде уже речи не шло. Только упасть и отключиться.

В конечном итоге упасть не дали - усадили. Вместо забыться сунули под нос чашку с приторно горьковатым питьем. Мир сузился до маленьких глоточков.

И только, когда истаяли темные круги перед глазами, а дыхание существенно уменьшило свою частоту, ко мне в голову заглянуло понимание, что мы уже прибыли...

«Прибыли куда?» - поинтересовался оживающий мозг, в то время как глаза сфокусировались на моих голых грязных ногах, белеющих на фоне темного лакированного паркета. Он настолько сильно отличался от привычного больничного пола, что у версии «Я в кабинете большого начальника» просто не осталось соперников.

Взгляд перешел на стены затянутые, темно зеленым сукном. Задержался на массивных резных шкафах, заполненных книгами в респектабельных переплетах. Потом привлек внимание огромный стол с аккуратными стопками бумаг и какими-то небольшими предметами, украшенные благородно блестевшими металлами. Ну и, конечно, сам начальник - прическа волосок к волоску, легкая седина на висках, гладко выбритое несколько вытянутое лицо с почти незаметным оттенком высокомерия. Одет в темно-синий мундир с небольшой золотой вышивкой на правой стороне.

Однако мои глаза прикипели не к нему, а к персонажу, сидящему в резном гостевом кресле по другую сторону столешницы. Даже не к нему, а к его бордовому френчу, тоже с золотой вышивкой на груди.

В голове моментально всплыл гоголевский персонаж. Потом марионетка страусенок. Мелькнула мысль, что последний понравился бы девочке-доктору полечившей меня сухариками. И что она наверно единственная, кто не пытался дергать меня за веревочки. Поток пронесшихся мыслей сформировал линзу предвзятости. И хотя где-то в глубине звучал упрек «Не суди по одежке», мой взгляд усердно пытался отыскать подтверждение гнилой двойственности в облике мужчины, облаченного в бордо. Волосы не короткие не длинные. Их грязновато-серый оттенок тоже ни то ни се. Тонкий нос, но как-то широко расставленные ноздри. Волевой тяжелый подбородок и пухлые мягкие губы... с легкой как бы извинявшейся улыбкой. Все только сильнее укрепляло сценку «Чичиков в гостях у...»

Память, крутанувшись, не смогла подобрать фамилию для другого героя, заставив потускнеть ассоциацию. Правда, в моем сознании фамилия намертво прилипла к бордово-пиджачному. Тем более, если вспомнить ночной разговор, он собирался обойтись со мной не лестно. Может, и без урону, но не лестно. По Чичиковски. Да и лицо на публике он держал не в пример лучше, чем его высокомерно брезгливый собеседник. Если б не чуйка ни за что не поверила бы, что их чувства настолько взаимны. Они же придушить друг дружку готовы...

А со стороны взглянешь... Богатая обстановка, вежливые речи, неспешное обсуждение глобальных проблем... простая спокойная беседа двух занимающих высокопоставленные посты приятелей.

Разве что только я, сидящая на простом стуле, в своем «элегантном фартучном платье», вносила некий диссонанс в композицию. Наверное, поэтому меня разместили где-то в метрах трех от беседующих, как бы по середине между столом и дверью. Так сказать, чтоб не сильно портила картину. Или наоборот дополняла ее, занимая лобное место. Мол, всяк сверчок знай свой шесток.

Мне мой шесток не понравился, да только остальных это не интересовало. Они продолжали о чем-то своем жужжать, не обращая на меня внимания. Впрочем, это было на руку.

«Валер!» - позвала я друга

«Здесь».

«Слушай, у меня вроде как собеседование с начальством назревает. Будь рядом, а? Вдруг, что уточнить надо».

Стук в дверь отвлек меня.

 - Войдите, - разрешил сине-костюмный хозяин кабинета, с облегчением отрываясь от разговора.

Гость, в свою очередь, обернувшись к двери, растянул пухлые губы в улыбке.

 - А вот и ты подошел, - поприветствовал он вошедшего.

Обернувшись, я с удивлением опознала в облаченном серый мундир мужчине своего ночного гостя. Опознала его скорей чуйкой, чем глазами. То ли форма так меняет человека, то ли пресловутое «при исполнении», но сегодня он выглядел другим. В кабинет вошел бравый служака, от которого веяло желанием четко и максимально точно выполнить все приказы начальства, которого он неотрывно ел глазами. Промаршировав мимо меня к столу, он со словами «Здесь все», протянул хозяину темную папку.

 - Спасибо, - ответил тот и, не раскрывая, передал ее своему собеседнику.

Серо-мундирный молча развернулся и посмотрел мне в лицо. Один шаг от стола и с него слетела солдафонская маска. Он выпучил глаза и беззвучно зашевелил губами. Видимо подавая мне какой-то условный сигнал. На моральную поддержку было не похоже. Единственная приходящая в голову интерпретация звучала как: «Ты меня не знаешь». Я несколько поспешно поднесла ко рту чашку, в которой оставался еще глоток горьковатого напитка. Еще пара шагов и знакомец оказался за моей спиной, но хлопок двери так и не прозвучал.