Сон о принце (части 3 и 4)

Глава LII

Глава LII

Сенечка с важным видом ходил вокруг чаши для монет. Задирал лапку, чтоб почесать клювик. Ластился к ботинкам любопытствующих зрителей. Пытался с разбега взлететь. Танцевал, чередуя присядку, прыжки и взбрыкивания. Временами я начинала напевать какие-нибудь мелодии. Мой аккомпаниатор, мгновенно их подхватывал и, оставляя выбранный ритм, расцвечивал своей вариацией.

Итог трехчасового представления: усталость как у ломовой лошади и монетки, в достаточном количестве, чтоб мой виолончелист лучился довольством и добродушием. По его словам для буднего дня у нас был просто феноменальный успех. Укладывая свой инструмент в чехол, он безостановочно рассказывал какие мы молодцы. Особенно он. Впрочем, лестных слов в мой адрес озвучивалось тоже не мало. Но я на них практически не реагировала. Сидела у стеночки, жевала полученный в качестве гонорара пирожок с непонятной начинкой и думу думала.

Сцена меня никогда к себе не тянула. Скорей даже наоборот отталкивала. Наверно слишком много в театре у бабушки слышала историй, как грезы о славе разбивались о реальность. Весомая причина, чтоб мечты об артистической карьере меня не посещали. Слишком ненадежно, слишком непредсказуемо, слишком эфемерно. И вот теперь, словно в насмешку, над моими устоявшимися приземленными взглядами, кучка заработанных монеток приятной тяжестью утверждает, что профессия уличной артистки - это реальный шанс обосноваться в новом мире.

С другой стороны, ни деньги, ни звучащие комплименты не могли затмить понимания, что триумф зиждился всего на двух слонах: необычности шоу и моей чуйки, позволявшей обрабатывать наиболее перспективных клиентов. Третья же опора, способная гарантировать коммерческую стабильность, отсутствовала. Без нее же все может скатиться к воплощению в жизнь мультика о блудном попугайчике. То есть сначала бурные аплодисменты и радующие душу гонорары, а потом драная шляпа вместо дома. Хоть и придуманный, но показательный пример того, что «необычность» опора ненадежная и грозит сойти на нет после нескольких представлений. Одна же чуйка доход однозначно не обеспечит. Поэтому, как объяснял когда-то дядя Корней, для продолжения и укрепления моего мелкого шоу-бизнеса нужно повысить профессиональные навыки и озаботиться репертуаром. Правда он называл еще третью составляющую - талант, но у меня в место него будет «чуйка».

 - О чем задумалась? - неожиданно спросил аккомпаниатор, отвлекая меня от размышлений.

 - Разном, - ответила я, откусывая очередной кусок пирога.

 - Разном - это хорошо, - он закрыл чехол и принялся разбирать табуретку - я тоже о разном думал и вспомнил, что кто-то искал жилье. А?

Старательно пережевывая пирожок, я ждала продолжения.

 - Ты ведь ищешь жилье? - парень распрямился и взглянул мне прямо в глаза, - так могу предложить пожить со мной.

На моем лице отразились сомнения.

 - Не! Ты о многом не думай. У меня дом есть.

Мои брови в удивлении взлетели вверх.

 - Правда есть. Только очень маленький и... эта... слегка в аварийном состоянии. Ну-у, крыша там местами протекает. Пару окон заколочено. Там стекол нет. Но жить можно. Если не привередничать, конечно. У меня есть пара знакомцев, которые бы согласились пожить, да только у них в карманах пусто. А нахлебников без дохода мне не нужно.

 - У меня тоже дохода нет.

 - А с тобой мы можем договориться. Будем вместе выступать мне три четверти сбора...

Я задумалась. Предложение действительно интересное. В самый раз, чтоб осмотреться оглядеться. Вот только оплата...

 - Нет, - сказала я, нахмурив брови для подчеркивания серьезности ситуации, - тебе два из трех кусочков, мне один.

 - Чего?

 - Разделим монетки на три кучки. Ты возьмешь две кучки, я - одну.

Музыкант изобразил работу мысли:

 - То есть ты хочешь треть дохода?

 - Да.

 - А ты себя не обижаешь!

 - Ты тоже.

 - Ну да ладно, - он снова занялся разбором табуретки, - в кого я только такой добрый, - и тут же наставив на меня отвинченную ножку, заявил непреклонным тоном, - но еда каждый за себя!

Я согласно кивнула.

 - И это, - табуретка продолжила свое превращение в набор палочек, - Дома нужно репетировать представление. И ты меня слушаешься, как и что делать!

 - Да. У тебя опыт. Мне полезно, - согласилась я.

 - Между прочим, если ты не заметила, мы еще не познакомились. Меня зовут Кисац. А тебя... Кстати, у тебя какие-нибудь документы есть?

Хмыкнув, я залезла в сумку и вытащила бумаги, которыми меня снабдил ночной гость.

Музыкант взглянул на них бегло и протянул обратно.

 - Замечательно, будешь Ланцом.

 - Ланцом?

 - Смотри сама. Твое первое имя звучит почти как Йилиньа - божественная служка. Слишком претенциозно для уличной актриски, - палочки стали укладываться в специальный карман виолончельного чехла.

 - Зови Лена, - предложила я.

 - Сразу видно, что язык тебе не родной, - ухмыльнулся Кисац, - Оно же звучит как нечто среднее между раб (Лен) и ЛенАа, - пояснил он, размахивая очередной деталью табуретки зажатой в руке в такт своим словам.

 - ЛенАа? - вопросительно повторила я последнее слово, невольно вспоминая удивление Йискырзу во время нашего знакомства.

 - Это как рабыня для интимных услуг, - последний табуретный кусочек занял свое место в чехле, - богатеи, знаешь ли, любят себе таких покупать, - тонкие пальцы быстро справлялись с завязками, - особенно неженатые, - игривый взгляд в глаза, ну сама понимаешь, организм требует.

И подмигнул. Но заигрывание, не нашло ответа.

 - А женщины?

 - Женщины намного реже. Да и функции совсем другие. Это как служанка, от которой нет секретов. Но на людях так ее не называют. В любом случае, я не женщина, так что имя не подходит. Понятно?