Сон о принце (части 3 и 4)

Глава LIII

Глава LIII

Двадцать минут забега ничуть не убавили сил у виолончелиста. Я же спотыкалась от усталости на каждом шагу и уже несколько раз просилась «домой». Мол, отведи в сосватанное жилище, а после, как свободная птица, лети куда вздумается. Но с моими доводами не соглашались и тащили дальше. И вдруг очередной поворот принес долгожданное облегчение, мою руку выпустили из плена, позволив остановиться. Исчезновение радостно воскликнувшего буксира не оставило следов в моей памяти. Все мироощущение свелось к выбору между просто постоять и усесться на землю. Победило облокотиться на стену.

Пара проходивших мимо мужиков, проговорили что-то об упившихся я дым баб. Сердобольная старушка посоветовала быть внимательнее к нуждам организма, и тогда моя беременность пройдет без эксцессов. А потом из-за угла вышел невысокий крепыш в зеленой рубахе навыпуск. Вышел... скорее по-хозяйски выступил и аж подпрыгнул на месте, прожужжав с негодованием:

 - Опять он!

Заинтригованная вступлением, я с любопытством посмотрела в спину унесшегося на крыльях гнева мужика и почему-то не удивилась, увидев, что «он» это Кисац. Правда, стоял музыкант не сам по себе, а в компании двух девиц. Надо сказать очень плотной компании, поскольку с одной красоткой он обнимался, но целовался при этом с другой. И никто из них не видел приближающегося счастья в зеленой рубахе. Сразу стало понятно, что мой отдых закончился, потому что если наших еще не бьют, то очень скоро будут.

И точно, к моменту, когда я доползла до авансцены, Кисац валялся на мостовой, девицы с отчетливо звучащей безнадежностью уговаривали зелено-рубашечного успокоиться.

 - Заткнулись, - выплюнул в их сторону крепыш и, нагнувшись над распростертым музыкантом, прорычал, - я тебе обещал руки переломать...

Такое развитие событий меня совершенно не устраивало, поэтому, подлетев сзади, я со всей дури влепила ногой по выпяченной пятой точке. Будь мужик в полтора раза полегче, то полученный импульс обеспечил бы ему перелет в пару-тройку метров. Но этот оказался тяжел, поэтому, покачнувшись, сделал лишь один шаг вперед и... запнулся о разлегшегося виолончелиста. Сила тяжести восторжествовала - тело рухнуло. Девицы дружно взвизгнули. Кисац, послужив подушкой для ног зелено-рубашечного, сипло взвыл. Упавший издал пару неопределенных звуков - на большее ему элементарно не хватило времени, поскольку я, подскочив поближе, долбанула его головой по мостовой. Но не изо всех сил, а лишь до легкого сотрясения мозга, чтоб, прихватив аккомпаниатора, убраться по добру по здорову.

Соперник ушел в нокаут. Но мне вдруг тоже как-то резко поплохело. Воздуха стало мало. Руки задрожали, в ногах слабость. И я уселась, скорей свалилась прямо на поверженного врага.

«Откат», - констатировала часть сознания. А другая скомандовала: «Дыши. Глубокий вдо-о-ох. И вы-ыдох. Еще раз. Вдо-о-ох...» И вроде все хорошо. В голове прочищается, тело слушается... Но только сбежать сейчас не получится. Разве что уползти. И то недалеко. Хотя может девиц подрядить, рикшу свистнуть? Или просто попутную телегу организовать?

 - Ну че встали? - раздался недовольный сип Кисаца. Оглянувшись, я увидела, что он, выбравшись из-под ног крепыша, стоя на коленях, недовольно глядит на парочку подростков, одетых очень непритязательно.

 - Что очень хочется в свидетели записаться? - вопросил виолончелист. При этих словах пожилая матрона с корзинкой, почти вступившая в зрительские ряды, вздрогнула и, резко изменив свои намерения, поспешно заковыляла прочь.

 - А хоть бы и так, - фальцетом ответил тот подросток, что был пониже. Препирательства были не интересны, и я хотела отвернуться, как вдруг глазом зацепила любопытную деталь: у моей «скамейки» сзади из-за пояса торчала рукоятка ножа. По мне, так это не самое удобное место для ношения холодного оружия, но, во всяком случае, становилось понятно, зачем носить рубашку навыпуск. Сейчас она задралась, приоткрыв секрет, однако до этого момента и оружие скрывала, и легкий доступ обеспечивала... и заставляла задуматься о профессии лавочки.

Меж тем разговор Кисаца со зрителями начал принимать интересный окрас.

 - Ты лучше скажи, - продолжал подросток, - кто именно претендует на долю Бунчика? Вот это... в голубом платочке или ты сам.

 - Действительно, Жужи, - подала голос одна из девиц, - ты хочешь быть вместо Бунчика?

 - Жужи, без обид, - заговорила вторая, - но я сомневаюсь. В постели ты талант, но вот в морду дать не твое. Или это... эта будет главной? А с ней тоже надо будет спать или она только с тобой.

 - Хм, а я б с ней не отказалась, - заметила первая, - ножки у нее что надо и сама шустрая...

 - А если не опытная?

 - Ха! Научим! Помнишь, как Лииф стеснялась первый раз, зато потом что вытворяла!

 - Да заткнитесь, дурынды! - взорвался Кисац, - у вас что, между ушей дыра поглубже, чем между ног?!

 - Фи, Жужи!

 - Все же, - снова заговорил подросток, - кто берет дело Бунчика?

 - Что, хочешь кусок свидетеля заработать? - огрызнулся музыкант.

 - Ты догадлив.

 - Да только два плевка цена твоим словам.

 - Ты будешь удивлен.

 - А Бунчик уже все? - неожиданно глубоким басом спросил другой подросток.

Все посмотрели на мою лавочку, потом на меня.

А я на них. Пока велась беседа, у меня в голове тараканы с бешеной скоростью из крошек информации собирали картину мира. А она не собиралась. С каждым новым услышанным словом мозаика понимания поворачивалось, и узор менялся, словно в калейдоскоп. Наверно потому что тараканы собирали, а не муравьи. Но все равно какое-то понимание забрезжило. И тут все посмотрели на меня... Как выключателем щелкнули и мои насекомые, испугавшись света разбежались. Лишь один хроменький бегает по кругу и зудит: «Не суйся в криминал. Не отмоешься. Не суйся в криминал...»