Сон о принце (части 3 и 4)

Глава LV

Глава LV.

Видимо местные духи решили, что я уже достаточно их повеселила своими хождениями по темному незнакомому дому. Ничем другим объяснить то, что первое же выбранное направление привело меня сначала к выходу из комнаты, а затем к «потерянным» узлам, я не смогла. А может это просто оптимизм помогает.

Дальнейшее ощупывание окрестностей принесло понимание, что нахожусь я на лестничной площадке, где наличествует три двери. Одна запертая, другая распахнутая, ведущая в комнату к «влюбленным» и туалет. Воспользовавшись последним, я, припомнив «раковину», исполнилась некого уважения к музыканту. Так спокойно и достойно отреагировать на тыканья в темноте, да еще во время такого сугубо личного занятия, пожалуй, дано не каждому. Правда, «респект и уважуха» оформились только после того, как я вдоволь на хихикалась над собой, над ним и над всей ситуацией в целом. Впрочем, после признания достоинств музыканта веселье никуда не исчезло. Оно перешло на новый уровень: теперь хотелось смаковать детали. В таком приподнятом настроении я вернулась на лестницу. Видимо, оно мне и подсказало двинуться не по широкому пролету вниз, а по узкому крутому вверх, где нащупался люк на чердак. Он легко приподнялся, открыв дорогу к лучу света в темном царстве, падавшего из маленького окошко, куда заглядывала слегка желтоватая луна.

«Впрочем, какая-нибудь вменяемая Катерина*, способная накормить и спать уложить, тоже бы сгодилась, - подумала я, осматриваясь, и, заметив большие тюки, добавила, - хотя, и без нее разберемся».

Минут через пять, перенеся снизу свои узлы, я, довольно уютно расположившись на своем импровизированном ложе, готовилась ко сну, как вдруг неожиданная мысль разогнала всю сонливость. С чуйкой что-то случилось, иначе бы я почувствовала присутствие Кисаца в туалете. Сразу вспомнилось моя жизнь после потери бабушки и деда. Следом показался призрак Евгения...

 - Валер, - робко позвала я.

 - Ну, наконец-то, - ворчливо отозвался паладин, - сижу, понимаешь, весточки от нее жду, переживаю, между прочим...

 - Извини, но...

 - Что случилось? - в его голос звучал абсолютно серьезно.

 - Я, кажется, чуйку потеряла.

 - Хм, рассказывай.

 - Кисац там стоял, а я вошла и не почувствовала и думала, что он раковина. И потом, когда он виолончель ласкал, ничего не ощущала...

Ответное удивленное «Э?» меня чуть не взбесило:

 - Ну что ты экаешь как недоразвитый? У меня проблемы...

 - Лен, а почему ты должна чувствовать, как ласкают виолончель? И зачем ее вообще ласкать?

 - Издеваешься? У меня чуйка пропала, а он издевается!

 - Стоп, Червоточинка. Take it easy <воспринимай проще>. У твоих змеек все в порядке, но они очень устали. И если судить по сказанному тобой, им таки было с чего устать.

 - Но я не чувствую!

 - Ты тоже не выглядишь отдохнувшей.

 - Э-э...

 - Ну и кто сейчас экает?

 - Хорошо. Ты прав, но...

 - Без всяких «но». По моему глубокому убеждению, твои змейки, отдают свои силы физическому телу...

 - Звучит как экстрасенсорная галиматья...

 - Путешествующая между мирами, чующая запахи эмоций не признает своих змеек?

 - Уел.

 - Так вот, по моему глубокому убеждению, твои змейки, отдают свои силы физическому телу, когда оно в них нуждается. Соответственно способности к чуйству снижаются. Кроме того, когда ты сама слишком устала, то твоя способность внюхиваться тоже стремится к нулю.

 - Твой математический пассаж согрел сердце и душу, - признала я,- да и в целом последнее предложение звучит логично и обнадеживающе.

 - Рад слышать, потому что теперь я требую свою плату: расскажи мне о своем дне. И, пожалуйста, не в таких куцых выражениях как до этого.

 - С чувством, с толком, с расстановкой? - уточнила успокоенная я, невольно переносясь в знакомую комнату с тюльпанами, где в кресле напротив восседал мой белобрысый одноклассник в своем белом смокинге.

 - По-другому не принимается, - с дутой серьезностью ответил он, и мы рассмеялись.

А потом я рассказала. Все-все-все рассказала. И мы уже не смеялись, а рыдали от смеха.

Однако серьезное обсуждение тоже состоялось. Валерка в целом одобрил работу кукольника. Но только на первое время. Посоветовал смастерить пару страусят для продажи. Вдруг кто клюнет, а мне лишняя копейка, непопадающая под договор с музыкантом, пригодится. Еще друг натолкнул на мысль «постановок», взяв за основу самые простые народные сказки. И про детский праздник поговорили, тут уж я самостоятельно припомнила свой опыт воспитательницы. В конце сговорились устраивать обязательные беседы на сон грядущий. Потому что голова хорошо, а голова с шизой-советником лучше.

 - Все, Ленка, - сказал Валерка, вставая, - теперь точно пора спать.

 - А сейчас я, по-твоему, что делаю? - широко зевнув, спросила я.

 - В метафизику вдаваться не собираюсь, но на полноценный сон наше с тобой общение не тянет. Тебе вон еще на жениха загадывать.

 - Чего? - не включилась я

 - Ну как же, - ухмыльнулся друг и почти пропел, - «Сплю на новом месте, приснись жених невесте!» - поглядел в мои удивленно распахнутые глаза и произнес, - мда-а, Ленка, проявляется твоя немецкость порой совершенно причудливым образом. Неужели никогда не слышала о таком гадании?

 - Да откуда?

 - Ривка тоже много такого не знала.

 - Какого такого?

 - Ну «не свисти в доме», «не здоровайся за руку через порог». Думаю про это гадание она тоже не в курсе.