Сон о принце (части 3 и 4)

Глава LVII

Глава LVII

 - Лаж, ум-моляю, по-пошли отсюда, - раздавшийся в темноте голос дрожал, грозя сорваться в любое мгновение, - Умо-моляю...

 - Но она же ничего не сказала... Вдруг вернется?

 - Не надо! Пожалуйста, не надо! И ботинок оставь!

«Ботинок?! Кажется, получилось!»

 - Ты с ума сошла?! Бросить просто так ЕЕ ботинок!

«Ботинок! Где?» В глазах слегка прояснилось, и я узрела небольшой вычурный столик, по другую сторону которого нарисовались две женские фигурки: одна угловато-подростковая облаченная в комбинашку, другая, стоящая рядом с ней на коленях, в платье. Видимо, более одетая с момента нашего расставания даже с места не сдвинулась. Меня же по какой-то неведомой причине вкинуло точно в тоже место, что и первый раз. Забавный факт, который наверно стоило пообдумывать... если бы не ботинок в руках коленопреклоненной девицы.

 - Ну, надо же, - с радостным недоумением воскликнула она, - совершенно простой! Даже не поверишь, что богиня носила. Интересно если в нем походить, что-то почувствуешь?

 - Идиоткой себя почувствуешь, - прошипела я и прямо через столик выхватила у нее из рук свою обувку, - потому что только идиотки в одном башмаке ходят. А потом, когда я тебя приложу им по лбу, почувствуешь...

Раздавшееся подвывание с клацаньем сбило выплеск моего возмущения, вызвав совсем не добрый взгляд в сторону бывшей, надеюсь, претендентки на королевскую постель. Поняв, что привлекла к себе внимание, девица заклацала зубами с какой-то ненормальной частотой, одновременно усиливая децибелы своей волчьей песни.

 - А ну цыц! - выплюнула я в нее свое раздражение. Девчонка мгновенно заткнулась, затем выпучила глаза, словно ее распирало изнутри, а потом рухнула на пол. Сжавшись в маленький комочек, она закрыла лицо руками, превратившись в крошечного смертельно напуганного ребенка. Собственно она и была еще ребенком. Ребенком, который почувствовав бурление гормонов, решил, что он взрослый. Решил и нарвался... В некоторой степени поделом, конечно, но... оставить ее в таком состоянии я не смогу - совесть загрызет. Вот только и что делать не знаю... Разве что время потянуть. Я постаралась «включить» режим доброй, но строгой учительницы:

 - Вот и хорошо. Теперь посиди и подумай, что ты сделала не так и как это исправить.

 - Я не-не-не должна б-была даже сс-смотреть в с-сторону вашего му-му-му... - забубнила она, не отрывая рук от лица.

 - Тсс! - остановила я ее пытку, - Не торопись. Мой вопрос глубже. Думай лучше. Спокойно подумай, чтоб дать ответ, а не пустые слова.

С пола донесся судорожный вздох. Похоже, кое-кто осознал, что еще есть шанс на выживание.

 - Ладно, - я повернулась ко второй, - теперь ты...

На меня уставилась пара радостно счастливых глаз. Вроде бы попавшиеся участники сомнительных предприятий должны выглядеть по-другому. Во всяком случае, не улыбаться. Или эту девицу тоже переклинило, только почему-то в другом направлении? Хотя оно и к лучшему. Дочитаю нотацию, и пусть скачет счастливая...

 - Э... - я постаралась вспомнить, на чем остановилась и, взглянув на башмак, продолжила, - так вот, еще раз позаришься на чужую обувь, по мозгам от души получишь. Поняла?

 - Поняла, - кивнула она в ответ, - А как же дядя?

 - Ты хочешь у него утащить обувь или наоборот, принести ему мою? - на всякий случай решила уточнить я, сжимая покрепче свой ботинок.

 - Ну что вы, Ваша Божественность, - смутилась девица, - совсем нет. Я вас за него просить хочу. Помогите ему. Он ведь хороший и пострадал, когда спасал детей. Сейчас же сам пропадает. Он ведь не отказался от вашего дара. Он пожертвовал им во имя других, когда держал горящую балку. А сейчас смотрит на культю и пьет. Это же не справедливо. У меня сердце плачет, когда я вижу его. Спасите его, Ваша Божественность! - она поклонилась, коснувшись лбом пола, - Порошу и умоляю помочь ему.

 - Хм... как интересно, - я в раздумье постучала башмаком по ладони, борясь с неизвестно где подхваченной рифмой «благородство-уродство», - а ты не влюблена в дядю случаем?

 - Вы что?! - она приподняла голову, взглянув на меня широко раскрытыми глазами, - да как можно? Он же родной!

 - Все можно, но далеко не все нужно, - поделилась я «божественной» мудростью, пряча за ней сожаление о потере возможности для отказа, - радует, что ты это понимаешь. И просишь ты за него без всякой корысти... почему?

 - Потому что он достоин этого.

 - Ага, а твоя подруга, значит, совершенно недостойна прощения, - прицепилась я к словам, в наглую передергивая смысл сказанного, - то есть она подлая тварюшка, недостойная прощения. Так да?

От моих слов ее уверенность «окислилась», глаза округлились, отразив недоумение.

 - Как? - произнесла она и посмотрела подругу. Та, убрав руки от лица, в свою очередь глядела на нее так, словно впервые увидели за знакомой маской совершенно другого человека. Кажется, мне светит стать богиней раздоров. Пожалуй, надо подтолкнуть развитие ситуации в другом направлении.

 - Ну, так что ты скажешь? Достойна твоя подруга прощения или нет?

 - Достойна, - энергично закивала головой девица, - безусловно, достойна! Я просто не подумала!

 - Золотые слова, - вмешалась я, - Не подумала! Может, теперь подумаешь?

 - Э..э...

 - Не получается? Но, может быть, для начала просто поговорим о тебе? Расскажи, как ты вступила в заговор против короля. Кстати, в законе об этом что-то говорится? - глаза девицы стали кругло огромными. Похоже, она действительно о многом не подумала. С глухим стуком ее подруга ткнулась лицом в пол. Видимо рожденные моим вопросом мысли перевесили. Только лавры Фемиды меня тоже не прельщали: