Сон о принце (части 3 и 4)

Глава LXI

Глава LXI

Партнерство с Кисацем несколько преобразовалось не столько из-за его отношения ко мне, сколько из-за гораздо более прозаичной причины: мы жили в разном ритме, преследуя разные цели. Будучи человеком творческим, товарищ музыкант, если ночевал дома, по своей воле редко вставал раньше полудня. Лениво побродив по дому, он в очередной раз убеждался, что еда самостоятельно не заполнила кухонную кладовку, а жадина-соседка все свои запасы спрятала у себя на чердаке. Впрочем, иногда его поджидал «забытый» мной кусочек завтрака... Меня родители с младенчества приучали, что нельзя еду выкидывать просто так. А бабушка с дедушкой, только усугубили эту науку. Вот и оставляла сожителю, «нарушая» договоренность. Впрочем, Кисац «благородно» не видел зла, относясь к найденному как к своей законной добыче, естественно, не вспоминая о благодарности. Тем более что я, к моменту его подъема, как правило, уже уходила «работать» на Большой рынок, где облюбовала уголок для продажи марионеток и «ловцов снов». Идея последних, естественно, принадлежала Валерке. Я-то подобную конструкцию если и видела, то только на картинках. По словам же паладина, ни один сувенирный магазин на территории дяди Сэма не обходится без этих псевдоиндейских поделок. И ведь по сути никакого обмана нет. Если верит человек, то для него амулет определенно сработает. А не верит, то и спрос не велик. Вот и уговорил меня друг попробовать. Сам-то, правда, он их никогда не мастерил, но зато мог активно напомогать советами. Мол, всего-то и надо свернуть колечком гибкий прутик и натянуть редкую нитяную сеточку, украсив ее перышками и бусинками. И, как ни странно, получилось. Не могу сказать, что получалось красиво, но однозначно интригующе. Прохожие словно спотыкались, проходя мимо моей выставки. Задерживаясь на минуту другую, люди удивленно разглядывали непонятные штуковины, пытаясь разглядеть в них практический смысл. Потом они смотрели на меня, весьма неторопливо ваяющую новый шедевр под тихое пение на неизвестном языке, и озадачивались еще больше. Некоторые, идя на поводу своего любопытства, принимались расспрашивать что-да-как и узнавали, что невежественные дикари ловят такими штуками хорошие сны и отпугивают кошмары. Кто-то удивлялся, кто-то смеялся, а кто-то доставал монетки, считая, что нашел забавный дешевенький сувенирчик. Правда были и такие, кто верил. Мол, кто этих дикарей знает, может, и придумали чего... А еще были дети. Разного возраста, пола достатка и оттенка. Они разглядывали мой товар с таким восторгом, что у меня словно крылья вырастали. Они смотрели на меня, как на волшебницу, внимательно следя за плетением паутинок и вслушиваясь в мое не шибко музыкальное намурлыкивание детских песенок.

К последнему, кстати, Кисац относился весьма ревниво. Похоже, он искренне считал мелодии и ритмы, хранящиеся в моей голове, своей собственностью. Но при этом он своего неудовольствия старался не показывать. Просто находил меня на рынке и утягивал в какое-нибудь более многолюдное, по его мнению, место, где мы давали концерт-представление. Репертуар, надо сказать, расширился благодаря девице Кисаца под номером два. Она своему бойфренду устроила вынос мозга из-за порванной перчатки. У меня же в визгливый концерт вызвал воспоминание о надеваемых на руку куклах. И спустя пару дней постановка «Красной Шапочки» существенно повысила наши сборы.

Разделив дневную выручку, мы разбегались по своим делам. Кисац, как правило, уходил в свободный поиск. То есть слонялся по городу, собирая слухи, истории, анекдоты, встречался с другими музыкантами, подхватывал новые мелодии, разнюхивал, где и как можно по-легкому разжиться монетками. В общем, жил полноценной жизнью. Я же бежала на один из трех городских рынков, чтоб нераспродававшиеся торговцы успели мне сбагрить какие-нибудь продукты по сниженной цене. Потом мой путь лежал в заранее оговоренный с Кисацем трактир. Там охотников до детских сказок не наблюдалось, но вот разыгранные куклами анекдоты шли на ура. А еще народ, как правило, откликался монетками на Чарли-Чаплиновский танец пирожков. Правда, сильно выматывало «вынюхивание» потенциального зрителя. Поэтому покидала я увеселительные заведения задолго до их закрытия.

К тому же хотелось добраться до дома засветло, а дорога от наших обычных концертных площадок занимала немало времени. Конечно, развалины Кисаца находились в довольно престижной части города. Там и народ пореспектабельнее проживал, и городской патруль, регулярно променад совершал. Но, как говорится, береженого бог бережет, и я спешила успеть домой, пока не вступившая в свои права ночь не сделало прохожих на улицах редкостью.

«Впрочем, людей могло бы быть чуток поменьше», - успела подумать я, когда в меня буквально впечатался вылетевшее из-за угла сухощавое тело. Пятая точка прочувствовала удар о мостовую, спина ощутила все твердости попавшего под нее заплечного мешка, зато вбитые единоборствами инстинкты уберегли затылок от удара. Легкие сжались, выпуская воздух, а затем расширились, впуская обратно порцию кислорода. Сердце сделало тук-тук, и с моей груди поднялась вихрастая голова, явив миру два неожиданно красных глаза.

Мысли хотели пуститься вскачь, но их резко осадило услышанное хриплое «Ну Лена...» Я невольно дернулась увидеть этого неожиданного знакомого, как до мозгов донеслось продолжение фразы:

 - ..я от такого вида просто в восторге. Уже вижу толпу желающих записаться в твои клиенты. Только обучить тебя немного надо.

Мое удивление скачком перешло в стадию гнева. Эмоции красноглазого синхронно полыхнули злостью.

 - ... Чем мы с тобой и займемся, - добавил говоривший, после чего возлежащее на мне тело дернуло вверх... и меня следом, поскольку парень клещом вцепился в мою одежду. Такого груза хриплоголосый не ожидал, поэтому, не удержав, уронил нас обратно, дав возможность моему затылку все-таки встретиться с землей. Не сильно, но ощутимо.