Сон о принце (части 3 и 4)

Глава LXII

Глава LXII

 - Че, Ланц, не помнишь меня? - спросил стражник, после того, как мы уселись в призванную его молодецким посвистом рикшу.

 - Э-э...

 - Да ладно, не тушуйся! Я ж понимаю, что на том празднике ты мало кого могла запомнить. Ну да не в этом суть. Значит, слушай, мы сейчас приедем в управу, и ты заполнишь заяву на этого Чоловза. Я напишу, но с твоих слов. И себя свидетелем поставлю. Вижу, не прониклась. У этого Чоловза будет стоять: «Записано со слов пострадавшего». А у тебя: «Свидетельствует стражник». Усекла разницу?

 - Да.

 - Молодцом.

 - Зачем? Помочь зачем?

 - В доброту к знакомой хорошенькой девушке поверишь?

 - Нет.

 - Ну и правильно. Хотя ты вроде как ничего, - он с улыбкой ущипнул меня за бок. Дернувшись, я потревожила пострадавшую руку и невольно заскулила от боли.

 - Ох, извини, - раскаялся стражник, подтвердив слова запахом сочувствия, - серьезно не хотел...

 - Проехали.

 - А-а? - недоумение на лице стражника сменяется улыбчивым пониманием, - Ха! Действительно проехали!

 - Почему...

 - Тут ответ прост. Дядька мой... ну командир наш, зуб имеет на этого хмыря. Сам-то Чоловз не в курсе, чью жену... Ну, не важно, что сделал. Суть - мы не редко за ним ходим. И вот подловили. И тебе с этой скотинки чего-нибудь слузгаем. Так что приедем - заполним обвинение... И о сборах не волнуйся...

 - А о враче волноваться?

 - Че рука, да?

 - Да.

 - Думаю, Чоловз попал сильнее, чем можно было надеяться, - удовлетворенно заметил стражник.

 - Да, плевать мне на то, как он попал, - начинаю распаляться я в ответ, - он мне руку повредил!

 - Причем левую, - довольно лыбится конвоир.

***

Ночевать в полицейской управе я осталась из-за собственной безалаберности: не удосужилась выучить адрес Кисаца. Впрочем, когда меня устроили в камере для состоятельных заключенных, то вместо сожаления о тюках на чердаке музыканта появилось желание переселиться в участок насовсем. На самом деле ничего особо шикарного в этой однокомнатной квартире не было, но человеческий диван-кровать и персональный туалет с душевой, где горячая вода не просто присутствует, а идет с сильным напором, подкупали душу и тело. Да еще со свечками не нужно было мучится, поскольку здесь использовали электрические лампы. В общем, не тюрьма, а островок цивилизации, где к тому же еще поят-кормят и медицински осматривают. За последнее, кстати, доктор едва не поплатился сломанным носом. Потому что на нем его врачебный статус не написан, а физиономия забулдыги с непонятным знаком, вытатуированным под правым глазом, мягко говоря, к доверию не располагает. Особенно когда он требует без разговоров снять штаны, чтоб побыстрее начать и кончить. К тому же в моем лексиконе отсутствовали названия местных паразитов, обитающих в интимных зонах, да и вообще в зоне ниже пояса, все слова приобретают «озабоченную» смысловую нагрузку. Поэтому объяснения, чего от меня хотят, едва не кончилось смертоубийством. Помешала больная рука. После чего доктор долго и со вкусом крыл матом местных идиотов-шутников, разыгравших его за мой счет. Но руку осмотрел и даже намазал ее чем-то вонюче-обезболивающим. Сказал, что главное поменьше ей двигать и тогда она быстрей пройдет.

Осталось только понять, как с этим 'поменьше двигать' кукольнику зарабатывать на хлеб насущный.

Так что когда ко мне пришел стражник для оформления бумаг, я, как выражался наш преп по вышке, уже накрутила себя до злости в n-ной степени. Валерка был со мной солидарен, к тому же оказался гораздо более рационален. Он, не отвлекаясь на эмоции, методично припоминал все от специфических казенных оборотов до псевдоюридических баек. Озвучиваемое мной стражник с энтузиазмом переводил в местные закорючки, добавляя неизвестную пришлым специфику. И получилось хорошо. Во всяком случае, когда на следующий день в суде зачитывался результат нашего кляузописательства, чиновники не могли удержаться от одобрительных похмыкиваний. Чоловз поначалу пытался возражать, но, получив штраф за нарушение регламента, молча только пучил глаза, наливаясь яростью. Он явно хотел взять реванш в ответной речи. Однако гнев плохой советчик, поэтому уже после первого высказанного им аргумента, я поинтересовалась у председателя, имеет ли право мой оппонент оскорблять меня в присутствии суда?

Получив очередной штраф, хриплоголосый постарался взять себя в руки, решив для начала объяснить, что сапоги не оружие, поэтому ему нельзя инкриминировать вооруженное нападение.

Но мы с Валеркой уже продумывали этот вопрос, в качестве свидетеля вызвали «первого попавшегося» стражника, которым оказался дядя моего подельника. Пара минут отрепетированных вопросов и уже ни у кого не остается сомнений, что сапоги нужны не столько для защиты ног, сколько для болезненного попрания врагов.

Попытка Чоловза доказать, что раб - не оружие, тоже провалилась, после того, как я попросила разрешение кинуть в кого-нибудь (желательно обвиняемого) булыжником размером в половину человеческой головы. Желающих стать мишенью не нашлось, поэтому камень однозначно признали оружием. После этого обвиняемому пришлось согласиться, что раб значительно больше булыжника и гораздо тяжелее, а значит в качестве оружия гораздо опаснее. А если оппонент не согласен, то пусть ляжет на пол, а раба уроним сверху...

Потом обсуждали преднамеренное увечье губ, чтоб не дать позвать на помощь, увечье руки, чтоб лишить защиты и заработка. Уничтожение собственности в виде поломанных ловителей снов тоже активно обсуждалось, пока не восторжествовала моя точка зрения. А еще в обвинении значилось прилюдное унижение путем сдирания юбки. И оскорбления. И клевета. И вынужденные процессуальные расходы времени и средств. А еще я не забыла упомянуть в своих жалобах свою вынужденную ночевку в камере.