Сон в летнюю ночь

Font size: - +

Глава 3

Марагрез за свою долгую жизнь неосуждённой преступницы научилась улыбаться, чтобы вокруг не происходило. Эта вежливая улыбка прилипла к её лицу так, что опали Извечный Огонь эту грешную землю, её лицо не изменится.

— Это мне подарил король! Нравится?

Картина изображала святую Маруфу на плечах сыновей. Доска была старой, растрескавшейся и укрепленной дубовой рамкой. Лак потемнел так, что только острый глаз мог разглядеть на почти чёрной поверхности святую и её пятерых детей. Эта картина переходила от одной королевы к следующей, невестке или дочери, как талисман и напоминание о том, что трону всегда нужны защитники. Когда-то эта картина висела в спальне матери… до того, как отец сошёл с ума.

Марагрез улыбнулась.

— Мой отец очень ждёт рождение сына, раз решил окружить вас столькими талисманами.

Редеза разочарованно поджала губы.

— Да, я помню, — она погладила живот и отвернулась.

Первый раз Марагрез увидела мачеху — которая была моложе её самой на десять лет! — всего полгода назад. Друзья шепнули, что отец повстречал эту женщину во время охоты в замке герцога Редсте. Его дочка едва вернулась с обучения в монастыре святого Мейла, куда, по слухам, отец отправил её за неподобающее поведение. Марагрез мачеха не понравилась, и она охотно поверила всем плохим слухам.

Редеза была даже хуже своей предшественницы: крикливая, вечно чем-то возмущённая и невероятно самодовольная.  Марагрез не понимала, чем она так понравилась отцу. Редеза не была красавицей, как все предыдущие. У неё был слишком узкий лоб, слишком большой нос и слишком пухлые губы. К тому же за прошедшие месяцы Редеза чудовищно растолстела. Однако принимать свою новую фигуру она отказывалась и по-прежнему рядилась в безвкусные пышные платья с огромными струящимся рукавами, шлейфами и прозрачными крыльями на спине. Такие даже при дворе уже не носили, но Редеза считала, что она в них неотразима. На взгляд Марагрез, её мачеха выглядела то ли морской медузой, то ли кочанчиком капусты. Принцесса чувствовала себя рядом с ней маленькой и невесомой. Каждый раз, когда Редеза поворачивалась или крутилась на месте, ей казалось, что мачеха снесёт её своим огромным задом.

Когда Марагрез по приказу отца пришла, чтобы присоединиться к свите королевы, Редеза изволила завтракать. Она не предложила падчерице присоединиться, но и не потребовала, как в прошлый раз, себе прислуживать. Зато без умолку рассказывала о милостях и подарках короля, о том, как тяжело вынашивать королевского сына и как она рада своему счастью. Марагрез вежливо улыбалась и неизменно радовалась за мачеху. Постепенно она начала получать от происходящего своеобразное извращённое удовольствие. Она понимала, что мачеха пытается её чем-то задеть и оскорбить, указать на непрочность положения опальной наследницы. И тем больше доставляло удовольствия вежливо отвечать ей и видеть недовольно поджатые губы.

Марагрез осознавала, что такое поведение не улучшит её положения, но не могла остановиться.

— Ты так и пойдёшь? — К полудню мачеха, наконец-то, начала собираться в обитель. Марагрез оглянулась на зеркало. Она была в своём обычном тёмно-коричневом платье. Оно считалось нарядным: простое, старомодное, но хорошо сшитое и с прикрытыми прозрачным шелком плечами.. На груди была приколота брошка в виде цветка кувшинки, подарок покойного герцога Мейза.

— Да.

— Ты выглядишь нищенкой, мне будет стыдно идти рядом с тобой, — Редиза в церковь собиралась, как на деревенскую ярмарку. Под ярко-красное придворное платье она надела розовую шёлковую рубаху, которая топорщилась из декольте и разрезов рукавов, сверху прикрыла всё изумрудной накидкой с золотой вышивкой, на шею накрутила жёлтый шарфик, а в причёску множество жемчужных шпилек. Сверху кокон из волос и платка волос венчал гребень с гербовыми алыми розами. Лицо она, хвала Мату-Ине, не разрисовала. Но всё равно, мачеха вышла похожей на большого праздничного поросёнка.

— Прошу прощения. У меня нет других.

— Они бы тебе всё равно были не к лицу, ты была бы похожа на ослицу, — Марагрез сделала вид, что не услышала прямого оскорбления. Редеза, не дождавшись реакции, фыркнула и со свитой направилась к двери.

 

Хотя малый королевский дом, где остановилась королева, располагался совсем рядом с обителью, Редеза влезла в старомодный паланкин. Марагрез пришлось идти рядом. Она смотрела только под ноги и медленно перебирала чётки. С собой, кроме них, Марагрез взяла только карандаш и несколько клочков бумаги, если понадобится написать записки. Всё это легко поместилось в сумочке на запястье. Возвращаться в гостевой дом канцлера она не собиралась. Аббат Римберт был её старым другом, и она хотела попросить его позволить остаться на ночь в обители.

В обители святой Илеи, где живёт королевкий Оракул, и к которому они сейчас направлялись.

Марагрез была наивной и отрезанной от жизни. Но она не была дурой. По традиции каждая беременная королева совершала паломничество в дом Илеи, где спрашивала у Оракула о судьбе ребёнка, который рос в её чреве.



Изотова Ольга

Edited: 15.01.2018

Add to Library


Complain




Books language: