Сон в летнюю ночь

Font size: - +

Глава 5

Чтобы ни говорили Святые Отцы, быть оракулом — не самая завидная участь: постоянные видения, знание всех помыслов окружающих тебя людей, толпы дураков, которые хотят от тебя разной ерунды. Тут даже заключение в четырёх стенах, пока твой Глаз не закроется, не страшно. Сам попросишь охраны и тяжёлых дверей, чтобы побыть одному.

С точки зрения простых служителей Господа, оракул тоже не представляет собой ничего хорошего. Неприятно, когда рядом есть человек, получающий приказы непосредственно от твоего начальства. Кто знает, вдруг оракул может не только слушать слова Господа, но и сам что-то ему шептать? Например, что-нибудь о делишках их дорогого аббата при дворец.

Даже просителям оракул порой мог принести много горя, честно ответив на вопрос.

Поэтому, во избежание неприятностей и для всеобщего спокойствия, покои оракула обители святой Илеи круглосуточно охраняли три рыцаря Церкви. Пока двое спали, один стоял у единственной двери в конце крутой лестницы, в полном доспехе со всеми причиндалами и решал, пускать или нет посетителей внутрь. Хотя Марка знала, что Анвель её ждёт, при виде железного шкафа у дверей она оробела. Про рыцарей никто ничего не знал, только что готовят их в закрытом городке-монастыре на севере от Асуи. Кто-то говорил, что у них есть Глаз, кто-то говорил, что нет, а кто-то считал их воплощёнными ангелами, мол, они же свои доспехи при посторонних никогда не снимают. В последнее Марка, разумеется, не верила. Витта тоже звали когда-то в рыцари, а он на ангела никак не тянул.

Но всё равно, когда она подошла к мрачным двустворчатым дверям и объявила, что оракул её звала, спина покрылась потом от волнения. Марка не могла отделаться от ощущения, что железный шкаф видит все её мысли. Она спешно подумала сначала о вчерашней драке, потом о том, что у Витта на лбу проклюнулись проплешины…

— Проходи, — рыцарь сдвинулся в сторону. Марка с трудом приоткрыла тяжёлую дубовую дверь. Заскрипели пружины доводчиков. Шкаф даже не шевельнулся, чтобы помочь. Марка с пыхтением упёрлась во вторую створу свободной рукой и быстро проскользнула в узкую щель. Дверь тотчас же захлопнулась и поддала ей по заду.

— Ч-ч… — Марка с трудом сдержала ругань. Неприлично, всё-таки, ругаться перед оракулом.

Для своего оракула обитель предоставила лучшие покои и обставили их с самой возможной роскошью, на которую не поскупились казначей, отец-настоятель и аббат. У Анвель была своя гостиная с большим лежачим диваном, свой камин с двумя огромными каменными осётрами, ванная и просторный солярий с видом на реку. Чтобы никто не потревожил оракула зря, не увидел её светлейший лик и, упаси Мату-Ине, не заговорил, солярий по всему периметру закрывали натянутые на рамы белые полотнища.

Сама оракул лежала на диване около камина и читала книжку. Заметив гостя, Анвель величественно поднялась. Хотя ей было уже ближе к сорока, чем к тридцати, она сохранила стройную фигуру, высокую грудь и сильную длинную шею. Даже морщины почти не тронули её лица, хотя грубые черты лица и большой горбатый нос назвать привлекательными можно было с очень большим трудом.

Оракул упёрлась руками в бока и спросила:

— Ну, принесла?

— Ага, — Марка достала из-под юбки сигареты и протянула их оракулу. Став оракулом, Анвель от старых привычек не избавилась. Господь необъясним в своих решения, и только этим можно объяснить, почему Ан стала оракулом. Если бы Марку на выборах спросили, она бы уверенно ответила, что из всех кандидатов Анвель была самой неподходящей. Возможно, поэтому всё вышло так, как вышло, и Ан стала оракулом. — Извини, тех, что ты хотела, не было.

— А в другую лавку зайти?

— Меня старик вызвал. Мне что, ему сказать, что я не приду, потому что ищу тебе сигареты?

— Да ладно тебе, мне и этих хватит. И не называй Гита стариком, — Анвель села на пуф около выхода на солярий и прикурила от керосиновой зажигалки. — Будешь?

— Я не пайшах, мне зубы ещё нужны.

— Как хочешь.

Марка подтащила ещё один пуф и села напротив Анвель так, чтобы слабый сквозняк сдувал дым в сторону.

— Ты хотела меня видеть только из-за сигарет?

— В основном — из-за них, — кивнула оракул. Анвель с удовольствием затянулась и выдохнула. Но Марке показалось, что она нервничает. Оракул упорно отказывалась смотреть ей в глаза, но постоянно поглядывала, стоило Марке перевести взгляд с неё на шторы или окно. Странно это. Обычно Анвель так не стеснялась. — Как хорошо… Это наш малыш Витт вчера набил рожу старине Осви? Передай ему моё большое спасибо.

— Надоел? — в отношения членов совета друг с другом Марка предпочитала даже не разбираться. Пусть лучше в этом их наставник копается, а ей достаточно того, что все годы после избрания Анвель они вынуждены изображать неприязнь друг к другу.

— Не то слово. Так обиделся, что я ему тогда ещё, ну, до, не дала, что теперь его повернуло на том, чтобы запереть меня в этих стенах. Вчера устроил скандал, когда я вышла в сад. Сегодня утром, когда Грин предложил спросить меня, при каких обстоятельствах ему разукрасили рожу, вообще чуть слюной не захлебнулся. Даже полез к Бевану, чтобы тот докладывал о моих передвижениях. Бев чуть не обделался со смеху, пока его слушал.



Изотова Ольга

Edited: 15.01.2018

Add to Library


Complain




Books language: