Соннасарнова 3

Глава 3 (43). Падение доброго – самое злое падение

Corruptio optimi pessima

Что это? Как так вышло, что он вновь обнимает его? Как так вышло, что вдруг сбылось то, о чем он не смел и мечтать? Ему так хотелось, чтобы Тейн обнял его. Вопреки всему. Его словам, его «желаниям», его решениям.

Так что мысли внезапно испарились, заботы отпали мертвым грузом. Он был согласен сидеть так вечность.

Тейн прижимал к себе Фиру крепко и в то же время очень бережно. Он боялся выпустить его из своих рук даже на миг – как бы ему не взбрело в голову снова исчезнуть. Ощущение Фиры в своих руках, чувство его тепла, его близости, сердцебиения, которое улавливал повелитель теней, – согревало его, обжигало, горячило кровь. Снова прикасаться к любимым киноварным волосам было счастьем. И Тейн растворялся в нежности к этому человеческому существу. Сейчас ему и вправду хотелось жить вечно.

Начался снегопад. Мягко и плавно снежинки пологом опускались на замерший город. Тейн этого абсолютно не заметил. Его человек снова был с ним. Алкайдэ казалось, будто он возродился из пепла, словно все вокруг обрело цвет. И этот цвет не принадлежал тьме. Повелителю теней думалось, что его окружает свет. И впервые от света ему было уютно.

Никогда в жизни Фира не чувствовал себя в такой безопасности, как сейчас. Нет, не так. Никогда в жизни он не чувствовал себя защищаемым. И мог спокойно наслаждаться этим.

Он сам заварил всю эту кашу. Но это их временное расставание не было напрасным. Только так, кажется, он смог осознать, что Тейн занял в его жизни куда более важное место, чем Кэйн предполагал. Раньше он думал, что будет больно, конечно, расставаться, но это неизбежно. И думал, что просто смирится с этим и продолжит свой путь. Но внезапная практика показала, что стало невозможно просто взять и смириться. Он не мог думать о чем-то другом, не мог сосредоточиться на «своем пути», и сам путь ему опостылел. Внезапно все рассыпалось в ничто.

Теперь Фира был спокоен. Он просто знал, что сделает ради Тейна все, что угодно. И Тейн поступит так же ради него. Если бы он не боялся счастья, то подумал бы, что сейчас окунулся в него с головой.

Тейн продолжал крепко обнимать его, будто боялся, что он может убежать. Но никуда он не убежит. Не посмеет.

Фира открыл глаза, в которые вот уже несколько десятков минут настойчиво светило зимнее солнышко. И тут же с ужасом понял, что все, произошедшее накануне, было очередным истязающим его душу сном. Он сжал руками виски и закричал от отчаяния.

Этот крик разорвал тишину спящего дома.

- Фира? Фира! Что происходит?!

Рядом с его кроватью стоял встревоженный и растерянный Тейн.

Фира ошеломленно уставился на него. Тиски, вновь сжавшие его истерзанное сердце, постепенно разжимались.

- Что с тобой? – Тейн обеспокоенно присел на краешек кровати.

Фира резко ухватил его за предплечье и с силой сжал пальцы. Они просидели в молчании около минуты.

- Приснился плохой сон? – догадался Алкайдэ.

- Да, - кивнул Кэйн, спрятав глаза за упавшими на них волосами.

- Кофе? – нарушая вновь воцарившуюся тишину, предложил повелитель теней.

Фире оставалось только с благодарностью согласиться.

Уже перевалило за полдень, когда Кэйн дотронулся до холодной стенки Солнечного цилиндра. Тейн пил чай и беседовал с Атумом, а Фира, наконец-то, решил, что готов снова бросить вызов непредсказуемому артефакту.

Бронзовый металл был холоден, словно горный поток. Фира прижался к нему лбом и попросил прощения за свое неподобающее поведение в прошлую их встречу. Дверь приоткрылась после этой фразы, будто бы это было не просто совпадение. Глубоко вздохнув, человек приказал себе не сомневаться и зашел внутрь. Через мгновение он ощутил, что дверь резко затворилась за ним.

Он находился в полной темноте. Постепенно стало казаться, что он плывет во тьме, где-то в космосе, и пространство вокруг него бесконечно, а вовсе не ограничено тонкими стенками металлического цилиндра.

«Покажи мне все, - приказал Фира. – Все, что мне нужно знать. Открой мне это!»

Он знал, что просьба более чем неконкретизирована. И все-таки он не придумал вопроса лучше.

Звон, пронзивший пространство, усилился с его вдохом. Фиру закрутил бушующий ураган, только силы ветра он не чувствовал. Словно он – простая кукла, а кто-то могучий дергает за ниточки, и по мановению легкого жеста он принимает любую мыслимую позу.

Круговерть останавливается. Перед глазами вспыхивают золотые огни, словно где-то далеко зажигаются сотни небесных фонариков. Они постепенно приближаются, горят все ярче, и наконец превращаются в огненно-золотой хаос, вытесняющий тьму. Вспышка золотого света столь яростна и необузданно-ярка, что на несколько мгновений Кэйн в страхе решил, что она выжгла ему глаза. Но боль постепенно отступила, он рискнул вновь открыть их, медленно приподнял веки и увидел сквозь ресницы пробивающийся свет. Он был не похож на золотую феерию, что бушевала несколькими мгновениями раньше, и Кэйн рискнул осмотреться.