Сопряжение лун

Глава 9

— Ситуация с этой...как там ее говоришь? — спросила Зери, укладывая золотистые волосы в ракушку.

— Мулиер Боннет, — устало ответила Тери — она сидит в кресле уже второй час,  подготавливаясь к празднику в честь годовщины её родителей. Намечается сборище империумов: пышно, роскошно и громко, как всегда.

— Да, с Мулиер Боннет, довольно странная, — Зери зафиксировала прическу лаком и прикрепила изящную заколку с жемчугом и инициалами семьи Надраги, — но с другой стороны, если учесть, что к тебе на работу приходят в основном «такие», — Энатора хмыкнула, — то, наверное, это приемлемо.

— Возможно... — согласилась Тери, несмотря на то что сомнения по-прежнему остались. — Мы скоро закончим?

— Ещё макияж и наряд.

Золотоглазая съехала по спинке кресла, сгорбившись, и поправила лямку кружевного бюстгальтера цвета крем-брюле.

— Как твои отношения? — поинтересовалась Энатора, почесав предплечье, усыпанное перламутровой пыльцой. Тэсфайе вилась вокруг девушки, взмахивая кисточкой, точно волшебной палочкой, наводя марафет.

— Мы помолвлены, — пролепетала она, предчувствуя, что на это скажет Надрага. Однако Тери лишь улыбнулась, с теплотой посмотрела на подругу и ответила:

— Я рада, если ты рада, — Зери в миг переменилась: яркие прожилки в фиолетовых орхидеях загорелись, и она запрыгала на месте, пища от радости. Тэсфайе протянула Энаторе руку, хвастаясь утонченным кольцом из белого золота, которое было украшено мелкими драгоценными камнями. Надрага присмотрелась, наклонившись ниже, и заметила гравировку в виде миллиметрового макового цветка. — Почему мак?

Тэсфайе мечтательно вздохнула, подняла руки к груди, греясь о яркое пламя влюблённого сердца, и прошептала:

— Наше первое свидание...Мы гуляли вдоль полей, усеянных тысячью маками... Они лежали красным ковром, словно вовсе и не были цветами, а чём-то... чём-то... поистине волшебным,  — подруга Тери оттянула кудряшку, выпрямив её, и улыбнулась: довольно, так, будто ей вновь разрешили есть сладкое, её любимый молочный шоколад. Она улетела в мир своих грёз, кружась в танце на их свадьбе; роскошное платье с струящимися вниз голубыми нитями, трёхъярусный торт, ломтик которого она пообещала себе, что обязательно попробует, и её прекрасный, самый замечательный на свете Рудо. — Зери Вайганд, — пропела девушка, закусив губу и глядя на Энатору.

— Кто? — выпалила Надрага, а потом взяла удивление в ежовые рукавицы и переспросила: — Ну-ка, Тэсфайе, как я теперь буду тебя называть?

— Вайганд, — Энатора ощутила укол воспоминания, что-то близко, на поверхности.

«Вайганд, Вайганд, Вайганд...» — крутилось в голове, наклоняя фамилию под разными углами. Не помнит. Надрага на секунду смутилась, но тут же засияла золотом глаз, чтобы не беспокоить подругу.

— А у тебя как... отношения? — Зери сказала первое, что вертелось на языке, но была осведомлена насчет позиции Надраги: «К черту отношения! Я знаю, чего хочет мое тело, я это ему предоставляю... А последствия, абсурд, какие последствия!»

Энатора представила себя и Эмилио вместе как пару и скривилась — нет уж, пожалуй, ей и так хорошо. Зери выискивала в глазах Тери желание создания семейного быта, но радужка, словно зеркало, отражала только саму подругу: это были ее мечты.

— Никак, ты же знаешь. Мы хорошо проводим время вместе по ночам(когда Эмилио не особо разговорчив), а утром, как обычно: «Хочу то, хочу это», — Энатора подняла зеркало и пригладила блестящие от лака пряди.

— Почему ты не пригласила его с собой сегодня? — ворс кисточки пощекотал вздернутый нос Тери, и она сморщилась.

— Ты хочешь, чтобы меня завтра же потащили под венец? — усмехнулась Надрага, — Если мать его увидит, то с ума сойдёт — она обожает калоров, — настала очередь Тэсфайе хмуриться — в калорах не было ничего примечательного: они умели нагревать предметы руками, и по сравнению с другими расами считались «низшими» по уникальности.

Зери безэмоционально произнесла: «Понятно», — и сосредоточилась на преображении подруги.

Подушечка пальцев коснулась губ Тери, и Тэсфайе, отойдя на два шага и держа зеркало, окликнула грациозно сидящую перед ней девушку. Надрага взмахнула белесыми ресницы и взглянула на своё отражение. В нем, гордо вздёрнув подбородок, рисовалась совершенно другая Энатора: с бесстрастным выражением лица, холодным взором и надменными бархатно-песочными губами. Настоящий империум. Ключицы холмами выпирали из-под кожи и блестели ярче, чем обычно, отливая розовым золотом — старания Зери. Тэсфайе достала из гардероба корсет цвета космический сливок из невесомого, прозрачного материала с атласными лентами на спине. Энатора сняла бра, обнажая упругую грудь с земляничными горошинками, и надела труды дизайнеров на себя. Рисунки из жемчужин скрывали от посторонних глаз аккуратные ореолы сосков; розовое золото кожи перекликалось с белоснежным перламутром. Зери помогла затянуть корсет, и грудь Надраги приподнялась выше, добавив образу благородной пышности. Длинный шлейф юбки простой, без вычурностей, лоснился, словно шёлк, выгибаясь и повторяя движения хозяйки.

— Ты прекрасна, — с восхищением сказала Зери и пробежалась пальцами по плечам золотоглазой.

— Только на один вечер, — улыбнулась Энатора, — и все благодаря тебе.

Тэсфайе закуталась в вуаль цвета сливочного мороженого и закружилась в медленном танце, напевая мелодию. Тери протянула руку к подруге, и та раскрутилась, оказавшись в кольце рук Надраги.

— Тебе пора, — с волнением в груди произнесла Зери — совсем скоро она будет так же красива, как и Энатора, только на своей свадьбе и с любимым человеком. Сердце вспорхнуло, словно бабочка, и фиолетовые глаза заискрились предвкушением.