Сороковник. Книга 4

Размер шрифта: - +

Глава 6

Глава 6

 

…Он сидит на краю постели, затаив дыхание, и бережно перебирает Машкины локоны, разметавшиеся по подушке. Должно быть, ему так и хочется склониться – и вдохнуть запах своего ребёнка. Но настолько привык держать себя в узде, что порыв, вполне естественный для женщины, в себе пресекает. Дочки спят крепко, нарыдавшись над несчастными папой и дядей: что ж, иногда плакать полезно. А главное – они, наконец повинились передо мной, что когда подбивали Рика на побег, действительно не подумали, каково будет маме. Это ярмо их так и давило. Должно быть, развязность, не свойственная им и удивившая меня в Белой Розе, была спровоцирована страхом перед неизбежными объяснениями.

 Под глазами суженого тени – он так и не ложился; на губах застыла неуверенная улыбка, как у человека, который вроде бы и дождался исполнения заветной мечты, но всё ещё сомневается: неужели?.. Тем не менее, вот она, мечта, да в двух экземплярах, притихла, смежив веки, и нет во всём мире лучшего зрелища, чем его – его! - мирно спящие дети.

Пресыщения не будет. День напролёт любуйся – и всё мало.

Машутка, дёрнувшись, поднимает голову, и отец торопливо отодвигается, словно его застали на чём-то запретном.

- Уже вставать? – сонно бормочет дочь. – Ага, сейчас… - и делает попытку подняться.

- Ч-ш-ш… лежи. Просто хотел посмотреть, как вы спите. А почему мама не с вами?

Потому что мама не привыкла спать с кем-то ещё, хоть тресни, особенно, когда время от времени ей норовят заехать в бок коленкой или острым локтем. А девицы мои, хоть и поджарые, но бьются во сне больно, вот я и сбежала на обжитой матрац. Машка вертит головой в попытке меня отыскать и смущённо предполагает:

- Ой, это мы, наверное, брыкались во сне…

Наречённый косится в мою сторону, я поспешно смежаю веки. Сплю я, сплю, и никакого с меня спроса! А на расстоянии фиг поймёшь, притворяюсь или нет. Сквозь сомкнутые ресницы вижу, как он касается дорожного плаща, наброшенного поверх одеяла.

- А это здесь откуда? Вам что – накрыться нечем?

Машка глядит на него исподлобья. Вцепляется в край хламиды, будто кто-то её отбирает.

- Это нам мама дала, потому что мы ночью мёрзли. А что, нельзя?

- Хватаете, что под руку попадётся, - бормочет Мага. – Пыльный, затасканный, где я в нём только не бывал. Сейчас принесу нормальное одеяло.

- Не-а, не надо. – Дочура разглаживает мягкие складки такого романтического плаща, и впрямь не первой свежести, и застенчиво улыбается. - Так лучше.

Её отец явно сбит с толку.

- Да чем же лучше?

- Тобой пахнет. И дымом от костра, здорово так…мне нравится.

- Хорошо, - как-то сдавленно отвечает мой суженый. – Спи тогда, я пойду.

Без необходимости поправляет подушку и перед уходом кидает взгляд в мою сторону: не подглядываю? не усмехаюсь? Мне стоит большого труда сдержать улыбку.

Вот они и притираются друг к другу. А наречённый мой супруг… или всё же настоящий? совсем не избалован вниманием, если от дочкиных слов настолько растерялся. Привыкай, милый, так и оттаешь со временем. С кем тебе прежде было ворковать? Дражайший дон ещё тот любитель гнобить; прелестная фурия Мирабель – в сущности, большой ребёнок, даром, что до седых волос дожила… гипотетически седых, ей дело лишь самой до себя и до своей неувядаемой красоты. Подозреваю, что от внучек-то она шарахается из панического нежелания признать, что стала, наконец, бабушкой. Явный перекос в развитии. Как там Мага выразился? «Мы с отцом слишком её избаловали…»

Кажется, этот негодник Оле Лукойе всё-таки соизволяет раскрыть надо мной свой зонтик, потому что мысли мои вдруг начинают путаться. Воспоминания о реальных событиях перемежаются с диковинными картинами. Я оказываюсь в степи, у знакомых камней, на одном из которых сидит ко мне спиной некто, похожий на… Нет, не пойму… Накатывает на песчаный пляж волна, лица касаются солёные брызги. Море. Пляж. Странное небо, словно чего-то на нём не хватает…Особняк Николаса, притихший, потускневший без хозяина. И снова – лужайка под сенью дерев Каэр Кэррола, чайный стол, сероглазая кроха весело лупит по блюдечку и заливисто хохочет… Приятных снов, дорогая донна, шепчет на ухо знакомый голос и традиционно заканчивает: очень дорогая донна.

 

***

 Несмотря на распахнутые окна, в кухне всё ещё витает дух благовоний и дорогих сигар, однако следы ночного кутежа тщательно заметены. При моём появлении пламя в обоих каминах приветственно взметается. На цыпочках подхожу к очагу и, стараясь не шуметь, подвешиваю чайник над огнём. Братья некроманты спят бесшумно, как дети, каждый ничком на своём диване, одинаково сунув одну руку под подушку, другую свесив почти до пола, но кто есть кто - по взлохмаченным затылкам не различить.

Часы как-то сдавленно отбивают полдень, уличные звуки приглушены, будто повёрнут невидимый выключатель. Ох уж, мне этот заботливый Дом… Улыбнувшись, разыскиваю среди посуды фарфоровую мисочку и наполняю печеньем и сухофруктами. Куда там наши предки ставили подношение домовому, за печку? Пристраиваю плошку за выступ дымохода, и… неожиданно натыкаюсь на такую же, только пустую. Надо же, Мага тоже подкармливал доможила!

«Спасибо, дорогуша!» - мысленно обращаюсь к незримому Хозяину. «Спасибо за всё, что ты для нас делаешь. Какой же ты молодец!» И ловлю в ответ тёплую волну благодарности.

Здесь всё на своих местах, всё под рукой: кухонная утварь - там, где я сама бы её расставила, и припасы в шкафчиках, и посуда на полках. И кода это я успела прикипеть к этому дому? Да и девочкам он пришёлся по сердцу, а Мага тем более, его и холит и лелеет это же видно. И собственной магии сюда вложил достаточно. Не просто так, отправляясь на войну, наказывал: что бы ни случилось – здесь ты в безопасности: дом уцелеет при любых обстоятельствах.



Вероника Горбачёва

Отредактировано: 03.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться